Рубеж (СИ) - Видум Инди - Страница 9

Разговор я свернул, потому что дальше он мог зайти уже в сторону, что отчитываться перед патриархом надо будет и мне, чего откровенно не хотелось. А хотелось понять, как сделать, чтобы навык работал без связки с представителем Церкви. Потому что Разрушение источника Северны выдано как самостоятельный навык, а не как основа для связки. Ибо помощь церкви — хорошо, но я и без них должен быть способен использовать эту возможность. Скорее всего, Скверну я действительно смогу извлечь из желающего с ней расстаться, но будет это намного болезненней, чем с помощью Церкви. А вот если воспользоваться помощью Церкви при извлечении из нежелающего расставаться с таким ценным приобретением — возможны варианты. И мне кажется, что патриарх даст добро на подобные эксперименты, если уж он закрывает глаза на жертвы.

На занятия я уже не успевал, так что отвез отца Афанасия и решил возвращаться в Камнеград. Разумеется, сначала зашел в столичный особняк, где Николай Степанович неожиданно сообщил о приходе письма из императорской канцелярии. Как выяснилось, император выпустил новый указ, касающийся меня лично и вступающий в силу с завтрашнего дня. Касался он, разумеется, не только меня, но и всех магов, имеющих призрачных помощников. Последних разрешалось использовать только в своих княжествах — то есть по месту прописки. При нарушении указа наказание было одно — развоплощение призрачного помощника.

Поскольку летающих призрачных помощников было очень и очень мало, фактически это опять было игрой против меня. То ли кому-то не понравилось мое участие в эвакуации людей из пострадавших княжеств, то ли меня в принципе хотели лишить возможности быстрого перемещения. А это означало, что во дворце остался кто-то из скверников, имеющих влияние на императора. Еще один императорский кузен? Или кто-то независимый?

В любом случае это разрушало мои планы, поскольку я не мог теперь ежедневно прилетать на Птосе в Святославск, да и другим способом прилетать не мог из-за конфликта с дирижабельной компанией. Оставалось либо железнодорожное, либо автомобильное сообщение. И было это невесело — к хорошему привыкаешь быстро.

После прочтения извещения от Надзора цензурных слов у меня осталось мало, и все они ушли на пересказ новости для Николая Степановича, который не был виноват в том, что задумали наверху, а потому и не должен был служить громоотводом. Хотя проораться хотелось очень сильно.

— Покушение на княжеские вольности, — уверенно сказал Николай Степанович, когда я ему сообщил о содержании письма. — Петр Аркадьевич, это нельзя так оставлять. Нужно поднять вопрос на ближайшем Совете. Он через две недели будет. Возможно, удастся добиться отмены указа. Да и вообще, император что-то разошелся с запретами.

Это была очень мягкая оценка деятельности императора. Тем не менее рисковать Птосом я не имел права, а значит, надо было что-то решать с университетом, поскольку оставлять Наташу в Камнеграде в одиночестве я не хотел, да и княжество требовало постоянного присмотра. Придется переходить на обучение заочного типа. Впрочем, у меня даже в нынешних условиях не получалось ходить на занятия ежедневно. Постоянно что-то да отвлекало.

До университета я добрался, с деканом переговорил. Захарьин предложенному варианту не порадовался.

— Петр Аркадьевич, в обучении артефакторов главное — практика, а вы ее себе неимоверно срезаете. Вы талантливы, не спорю. Но любой талант требует огранки. К чему-то вы можете прийти сами, потеряв несколько лет, а к чему-то вообще не придете самостоятельно. Университет дает методики, наработанные веками.

— Возможно, имеет смысл в дополнительных занятиях с Обручевым? Индивидуальным? Мне действительно не оставили выбора.

— Если договоритесь, — буркнул Захарьин. — Поблажек мы вам делать не будем, Петр Аркадьевич. При всем уважении, наше образование не профанация, дипломы мы выдаем только тем, кто действительно справился с программой и способен на самостоятельную деятельность. — Тут он вспомнил о попытках отжать у меня схему защитных артефактов и поправился: — И даже если вы, вне всякого сомнения, обладаете выдающимися способностями, экзамены просто так вам засчитывать не будем.

— Мне уже очень много дали занятия, Петр Валерьянович, — ответил я. — Я бы ни в коем случае не бросал обучения, но обстоятельства… — Я развел руками. — Ситуация в княжестве… Сами понимаете, я не могу его надолго покидать. Императорский указ мне буквально подрезал крылья.

— Какой указ, Петр Аркадьевич?

— Про запрет использования летающих призрачных помощников вне своего княжества. ОН начинает действовать со следующего дня.

— О как… С чего вдруг такие запреты появились? — Он покрутил головой. — Неожиданно. И неправильно. Такие помощники очень редки, и они всегда экономили время своим владельцам. Безобразие, это покушение на права магов, — принялся он возмущаться. — Я этого так не оставлю, не думайте. Совет магов для того и существует, чтобы бороться за наши права, а не просиживать штаны. На ближайшем заседании подниму вопрос, уж будьте уверены, Петр Аркадьевич. Сегодня запретят использовать летающих, завтра других — и к чему придем? Вот то-то.

Судя по эмоциональности, Захарьин имел помощника сам и опасался, что того тоже могут запретить использовать в других местах. Две точки давления на императора, разумеется, были куда лучше, чем одна, поэтому я поблагодарил и сказал, что сам намереваюсь поднять этот вопрос на княжеском Совете. Ибо это — потеря времени, недопустимая в нынешней ситуации.

— Читал я, Петр Аркадьевич, как вы людей вывозили, — внезапно вспомнил Захарьин. — А ведь совсем из головы вылетело. Столько всего случилось в последнее время.

— Да уж, Петр Валерьянович, — согласился я, — случилось много чего.

— Великий князь пропал. Предполагают, что он тоже отправился в захваченные зоной княжества.

— У него тоже был летающий помощник?

— Сие мне неведомо. Императорская семья о своих возможностях распространяется редко. Но великий князь не мог же пропасть просто так в такое время? Наверняка императорская семья решила поучаствовать.

— Если бы императорская семья решила поучаствовать, — скептически сказал я, — то об этом бы сообщили еще до того, как великий князь туда отправился.

Потому что нечего делать героя из бандита, устроившего смерть людей в двух княжествах.

— Вы думаете, Петр Аркадьевич?

— Я уверен, что его исчезновение не связано с помощью людям. Возможно, эти два факта попытаются связать к пользе императорской семьи, но пока я уверен, что великий князь — не из тех, кто отправляется помогать в опасные места. В случае княжества Заварзиных даже военных не отправили на помощь, а здесь — дядя императора.

— Так пострадало княжество Молчановского, — напомнил Захарьин. — Михаил Илларионович — весьма значимое лицо, его слово — дорогого стоит.

— Помнится, Петр Валерьянович, он утверждал, что князья с разбитыми реликвиями — не князья более. И требовал лишить таковых княжеского титула. Останется ли он столь же категоричен в отношении своей семьи?

— А вы злопамятны, Петр Аркадьевич, — неодобрительно сказал Захарьин.

— Я не злопамятен. Но Молчановский был весьма категоричен в этом вопросе. И я вам скажу, что в его княжестве, про которое он говорил, что защищено лучше прочих, почти никто не смог выбраться из зоны. Там очень сильная волна была. Разве что на границах люди успели, да и то если поняли, что происходит. Я был в его княжестве и в княжестве Щепкиных. У него ситуация тяжелее. И семья почти полностью погибла.

— Только внук остался, я слышал, Петр Аркадьевич. Вы же его и вывезли?

— Да, — не стал я отказываться. — А после этого появился указ о неиспользовании летающих помощников в чужих княжествах. И это наводит на очень нехорошие размышления.

— Что кто-то из тех, кто занимается взрывом реликвий, стоит рядом с троном? Но это же полнейшая чушь, Петр Аркадьевич.

— Не буду с вами спорить, Петр Валерьянович, — ответил я.