Рубеж (СИ) - Видум Инди - Страница 39

— С паршивой овцы хоть шерсти клок, — проворчал Валерон и грустно положил морду на лапы — понял, что с этого князя золотых гор не получить. И даже за ухом почесали единожды — и забыли.

— Кристаллы — тоже хорошо, — решил я. — Еще мне от вас будет нужна поддержка.

— Всенепременно, Петр Аркадьевич. Как вы могли подумать, что я вас не поддержу? Вы же не для себя стараетесь.

— В данном случае — для себя, — признал я, — пусть и с одобрения церкви.

— Заинтриговали.

— Как вы знаете, княжество Заварзиных осталось как без князя, так и без того, кто мог бы официально претендовать на княжение.

— К императору обратились с просьбой признать титул Заварзиных за определенным человеком, но там весьма туманные перспективы, — сказал он. — Даже после появления указа, отменяющего предыдущий указ о лишении титула при потере земель.

— Пока не признали, Алексей Сергеевич?

— Нет же, Петр Аркадьевич, я так и сказал, что не признали. Император взял на размышления месяц. И случилось это аккурат перед Княжеским Советом.

— Так вот откуда просьба патриарха решить всё как можно скорее… — сообразил я.

— Просьба патриарха?

— О восстановлении реликвии Заварзиных.

— Но князя же нет?.. — он нахмурился и смотрел на меня с вопросом во взгляде.

— Значит, будет новый. Тот, кого примет реликвия, — ответил я. — И вот о поддержке нового князя я буду вас просить, Алексей Сергеевич.

— И кто именно будет новым князем, Петр Аркадьевич? Признаться, я в недоумении…

— Мой отчим, Беляев Юрий Владимирович.

— Но позвольте, он даже не дворянин! — возмутился Арсентьев.

Что ж, я не думал, что это будет легко.

— И он, и его сын — дворяне. Я воспользовался своей возможностью дать дворянство близким людям. У Юрия Владимировича есть все возможности влить новую жизнь в уничтоженное княжество.

— Вы хотите сказать, у него есть деньги, — поморщился Арсентьев.

— Деньги в том числе, а еще опыт управления, что едва ли не важнее денег.

— Это довольно-таки неожиданная кандидатура. — Арсентьев помотал руками в воздухе, показывая, насколько он обескуражен. — Что ж, вы говорите, церковь одобряет его кандидатуру?

— Одобряет, Алексей Сергеевич.

Арсентьева явно ломало. Он не хотел делать равным себе какого-то денежного мешка, пусть и очень богатого. Он всё равно чувствовал свое сословное превосходство над такими людьми, а тут приходится ставить его вровень с собой. При этом он прекрасно понимал сказанное между строк: я могу отказаться восстанавливать его реликвию, если он не поддержит Беляева. Никто же не знает, как это происходит, значит, я могу откладывать бесконечно, по причине отсутствия необходимых ингредиентов или частей реликвии. Но Арсентьев не был бы князем, если бы не нашел компромисс, не оскорбительный для собственного княжеского достоинства.

— Тогда и я обещаю поддержать, если его примет реликвия. Потому что это будет решением Господа нашего, а кто я такой, чтобы ему противиться.

И как будто дождавшись этих слов, ко мне постучался лакей с сообщением о прибытии Беляева с дочерью.

— Алексей Сергеевич, у вас будет возможность лично познакомиться и составить собственное мнение.

— Очень этому рад, — ответил он. — Тогда мы договорились? Я выдаю вам ингредиенты по списку и, скажем, пятьсот кристаллов, и поддерживаю вашу кандидатуру, если ей удастся привязать реликвию.

Реликвия Арсентьева у меня была уже собрана, за исключением крошек с места взрыва, но всё же я счел за лучшее предупредить:

— Алексей Сергеевич, я не могу гарантировать немедленного восстановления. Зависит от того, насколько быстро удастся собрать куски вашей реликвии. Нынче носители Скверны активизировались и воруют их, делая поиск очень сложным. Поиском осколков занимаюсь не я. Как обстоит дело конкретно с вашей — я не знаю.

— Правильно, пусть похищение считают делом скверников, — тявкнул Валерон. — Неприлично же князю таким заниматься.

— Я понимаю вашу обеспокоенность, Петр Аркадьевич, и не собираюсь от вас требовать немедленного исполнения, тем более что у вас сейчас на очереди вполне определенное княжество, битву за которое еще предстоит выдержать.

На этом мы разговор завершили и спустились в гостиную, где я представил Арсентьеву отчима и сестру. Маменька от поездки, слава богу, отказалась, но ее с успехом заменил дуэт из Ниночки с Мотей, которые не затыкались ни на миг, делясь своим впечатлением о поездке.

О Моте я благополучно забыл, а ведь ей ни в коем случае нельзя попадать в дом помощников — с ее болтливостью о коллекции оружия вскоре узнают все окружающие. И кто желает, и кто не желает.

Отчим понял мой выразительный взгляд совершенно правильно, но ничуть не устыдился:

— Мы так тебе благодарны, Петя, за Мотю. Она нам очень-очень помогает, а уж как она была полезна в дороге — ты не представляешь.

— Она знает чуть ли не больше меня, — заявила Ниночка. — А всё потому, что ей не нужно спать ночью и она много читает. А меня заставляют спать. Скажи им, Петя, что ежели я тоже не буду спать ночами, стану намного умнее.

— Человеческий мозг, Ниночка, устроен таким образом, что нуждается в отдыхе, а если ему не давать такой возможности, то он начинает очень плохо работать. Увы, люди нуждаются во сне. Такова наша природа.

— И в еде, — добавила Наташа. — Правильное питание тоже необходимо для мозга. Вы же пропустили ужин, не так ли? Я сейчас распоряжусь, чтобы вам подали.

— Только не спаржу, — с ужасом сказала Ниночка. — Маменька говорит, что это самое правильное питание, но она ужасно невкусная — хуже только шпинат.

— Ни шпината, ни спаржи у нас нет.

— Это хорошо, — обрадовалась Ниночка. — На остальное я согласна.

Мы с Наташей переглянулись. О том, что у Ниночки будет формироваться источник, супруга знала, а значит, побеспокоится и о правильном меню, потому что лучше всего будет заняться этим завтра утром, когда Ниночка отдохнет. После мне будет не до этого, так как восстанавливать реликвию отправимся завтра, и тогда не получится привязать пробуждение магии к старту беляевского княжения.

Наташа с Ниночкой и беспрерывно болтающей Мотей ушли, и в гостиной установилась тишина. Арсентьев внимательно изучал Беляева, который сохранял полную невозмутимость. Арсентьев же и разбил молчание.

— Ваш пасынок сообщил мне о своих планах в вашем отношении.

— Вот как? — Беляев вопросительно посмотрел на меня.

— Да, Юрий Владимирович, Алексей Сергеевич в курсе моих планов о передаче реликвии Заварзиных вам и обещал поддержать на ближайшем Княжеском Совете.

— Если реликвия вас примет, Юрий Владимирович, — уточнил Арсентьев. — Потому что одно владение реликвией еще не дает никому право называться князем.

— А бывает, что реликвия не принимает? — задал я волнующий меня еще с разговора в кабинете вопрос.

— Редко, но бывает.

— И что делают в таком случае, Алексей Сергеевич?

— Приглашают другого наследника, чтобы он окропил своей кровью реликвию. Был даже случай, когда пришлось искать третьего претендента, потому что реликвия ни в какую не хотела привязываться, — пояснил Арсентьев. — Поэтому я и уточнил, что поддерживать буду только законного князя, а законность подтверждается именно привязкой реликвии и наличием княжеских регалий.

На лице Юрия Владимировича проявилась обеспокоенность. Для меня же этот рассказ послужил подтверждением того, что реликвии для своего функционирования требовали кровь. И дело было вовсе не в том, что они не признали наследника, а в том, что отданной крови не хватило на перенос княжеских регалий — у реликвий энергия не берется ниоткуда, она получается вполне определенным, пусть и живодерским способом. Возможно, для поддержания в активном состоянии и защиты земель энергии требуется не так много, но она постепенно тратится и не восполняется, поскольку мало кто из князей знает, что нужно делать. А капель от привязки нового наследника на всё могло не хватить.