Темные истоки карнавала. Суд над Смертью, обряды плодородия и медвежьи пляски - Риденур Эл - Страница 45

«Пасть Оркуса», вход в скульптуру-грот «Врата преисподней», XVI в., Парк чудищ, Бомарцо, Италия.

Фото Ben Skála/Benfoto по лицензии Creative Commons

Путаница объясняется тем, что официальным языком Сардинии является итальянский, а ее жители говорят на сардинском, который никогда не стандартизировался. Сегодня он существует в трех главных диалектах и нескольких поддиалектах. Не состоявшаяся в прошлые века лингвистическая стандартизация может быть причиной прерывистых исторических записей.

Карнавал на острове называется карресегаре (carresegare): на сардинском — буквально «распилка мяса» или «разрезание/разрывание мяса». В отдельных сельских регионах настроение на празднествах действительно бывает далеким от бесшабашного веселья. Общую унылую атмосферу оживляют лишь хаотические жестокие или даже варварские театрализованные сценки. Странность пытаются объяснять угрюмым окружающим ландшафтом и пастушеским наследием — скудным пропитанием и суровой жизнью среди дикой природы, овечьих отар и козьих стад. Как бы там ни было, у большинства побывавших на здешних карнавалах возникает ощущение встречи с духом древних дохристианских времен.

На Сардинии проводится множество привычных нам фестивалей, но празднества, о которых я поведу речь, происходят в малонаселенных центральных районах острова, главным образом в провинции Нуоро (древние римляне называли ее Барбаджа — «земля варваров»). Античный политический деятель Цицерон (106–43 гг. до н. э.) презрительно называл населявшие ее племена latrones mastrucati (в очень вольном переводе — «разбойники в грубой шерстяной одежде»), а спустя века Барбаджа и впрямь прославилась бандитами и грабителями. Византийцы не сумели наставить их на путь христианства, и язычники-варвары разоряли близлежащие поселения до тех пор, пока в конце VI в. их предводитель Госпитон не покорился папе Григорию I.

Как и во многих других местах в Италии, карнавал в Нуоро начинается в праздник святого Антония Аббата (раннехристианского подвижника Антония Великого — не путать с католическим проповедником Антонием Падуанским). В ночь на 17 января разводят большие костры, и к ним выходят ряженые. Вновь они появятся только в Карнавальное воскресенье, или в Жирный вторник, или в оба эти дня.

Коммуна Мамояда известна своими карнавальными традициями. Черные резные маски мамуттонес (множ. mamuthones или, чаще, mamuttones), искаженные гримасой угрюмой скорби в духе экспрессионизма, носят с темными головными платками. Строго говоря, любого фольклорного персонажа в маске можно назвать мамуттонес, но на Сардинии это слово некоторым образом узурпировали, и теперь это название только самого известного карнавального персонажа острова.

Мамуттонес одеты во все черное: мохнатые жилеты из овчины, сорочки, брюки и ботинки. Ботала этого персонажа весят более 13,5 кг, поэтому на груди оставляют всего несколько штук, а большую часть пристраивают на спину. Это придает фигуре согбенный, безнадежно-несчастный вид. Из-за тяжелого костюма движения мамуттонес замедленны, словно бы причиняют боль.

Передвигается этот персонаж в сопровождении надсмотрщиков — иссохадорес (issohadores). На них надеты короткие красные куртки, штаны и сапоги для верховой езды. Через плечо — перевязь с колокольцами; на голове — берет. Лицо закрывает белая резная маска без выражения. В руках у иссохадорес soha — веревки для поимки скота, от которых надсмотрщики и получили свое имя. Время от времени они арканят кого-нибудь из зрительской толпы, обычно женщин, — и тем самым символически даруют им удачу и плодовитость.

В карнавальном шествии участвуют две колонны по шесть мамуттонес и восемь иссохадорес. Главный громко подает команды и задает ритм. Мамуттонес подпрыгивают, поворачивая туловище то на одну, то на другую сторону, — ботала при этом звучат громко и изумительно синхронно. В такт подскакивают и иссохадорес — их изящные фигуры и комическое взаимодействие с публикой создают жгучий контраст с прерывистым движением рабски покорных мамуттонес.

Картина далека от карнавального веселья — тягостная, подавляющая. Не спасают даже редкие мрачно-комические моменты: на глазах разворачивается зловещая трагедия или совершается религиозная экзекуция.

Медведи-урту (urthu, множ. urthos) обнаружились в городке Фонни. Они одеты в длинные жилеты из серой или черной овчины с мохнатыми капюшонами, а лица и руки чернят жженой пробкой (на острове ее в изобилии; Сардиния — мировой экспортер винной пробки).

Зооморфные персонажи обмотаны цепями, за которые их водят буттудос (buttùdos) — по одному, но чаще по два на урту. Буттудос одеты в черные туники с капюшоном; лица зачернены пробкой; на плечах крест-накрест перевязи с колокольцами — меньшими, чем у мамуттонес.

По сравнению с Мамоядой атмосфера в Фонни прямо-таки жизнерадостная. Урту — главные звезды, они бросаются на зрителей, насколько позволяют цепи, и задирают других медведей. Атаки на толпу чаще всего кончаются борьбой в партере: сцепившиеся соперники принимаются кататься по мостовой. Чтобы сильней пугать зрителей, уртос карабкаются на фонарные столбы и деревья и забираются на балконы. Буттудос не всегда сдерживают медведей, а время от времени даже натравливают их на выбранную среди публики жертву (обычно женского пола) и, бывает, участвуют в погоне.

В репертуаре шалостей урту — карабканье на балконы. Фонни, Сардиния.

Фото Мариано Аресу

К шествию уртос и буттудос присоединяются маскерас бруттас (mascheras bruttas — «грязные маски») и маскерас лимпиас (mascheras limpias — «чистые маски») — женские персонажи в местных фольклорных костюмах с чепцами и кружевными вуалями. Маскерас лимпиас могут быть и женщины, и мужчины; под аккомпанемент сопровождающих аккордеонистов они исполняют народные танцы.

В коммуне Аустис в Нуоро разыгрывают представление с участием Урцу (Urtzu). Он изображает жертву в странном подобии жестоко-зловещей балаганной пьесы, будто нарочно придуманной для «Миллиона лет до нашей эры»[90] (правда, с черными туниками). Как по-другому описать спектакль, в котором обвешанные клацающими костями животных фигуры убивают дикого кабана, я не очень представляю.

Жутковатые колонганос (сolonganos) одеты в длинные туники-безрукавки из лохматой черной шкуры с овечьей головой, видимые части тела у них вычернены пробкой. Голову покрывает капюшон из лисьих или куньих шкур, лица скрыты бахромой из вечнозеленого земляничника (арбутуса). Поверх туник подвешены косточки животных, ритмическая перкуссия синхронизируется с прыжками и остановками.

Хозяева урцус (множ. от urtzu) — группа жестоких стражников бардианос (bardianos). У них черный балахон, пробковая маска, сигнальный рог и сучковатый посох; они (обычно вдвоем) водят на цепи медведя. Костюм урцу представляет собой накидку из кабаньих шкур, прикрепленных к голове чучела кабана. Она помещена над головой исполнителя и изображает лицо персонажа (а лицо исполнителя зачерняется пробкой). На шею урцу подвешивается единственный коровий колоколец.

Бардианос погоняют урцу, дразнят, задирают, а время от времени валят на землю и избивают посохом. (Под кабаньей шкурой актера-урцу укреплены пластины натуральной пробки, которые гасят удары.) Пока урцу воют и стонут под палкой, бардианос во всю глотку гогочут, а колонганос в это время окружают место расправы и постепенно сужают круг, изображая неумолимое приближение смерти. Когда урцу перестает биться, бардианос дудят в бычьи рога, возвещая унылыми звуками, что все кончено. Колонганос несколько раз подпрыгивают, гремя косточками, и дикое бессловесное действо заканчивается.