Темные истоки карнавала. Суд над Смертью, обряды плодородия и медвежьи пляски - Риденур Эл - Страница 33

Отсылки к другим карнавальным персонажам XIX в. носят в Птуе более общий характер. Упоминается, что в Жирный вторник 1873 г. в городе проходило «маскарадное карнавальное шествие». В конце XIX — начале XX в. власти стремились предотвращать жестокие драки, которые устраивали ватаги гуляк (возможно, соперничающие труппы Курентов).

В намного более раннем запрете (от 1610 г.) упоминаются «нехристианские» карнавальные выходки, но не конкретизируется, какие именно, — кое-кто охотно истолковывает это как отсылку к Курентам с их обычаями. Наиболее дотошные даже нашли в Птуе дом, действительно построенный примерно в 1700-х гг.: на одной из его пилястр как будто бы изображен Курент. Но это, надо отметить, весьма субъективное суждение.

Самые ранние достоверные сведения о первоначальных обычаях Курентов относятся ко второй половине XIX в., но и в это время предпринимались попытки представить Курента чуть ли не античным божеством плодородия или сородичем Бахуса словенского розлива — будто бы он обучает людей искусству виноградарства и поощряет наслаждаться его плодами на карнавале. Этот аспект впервые изложил словенский историк Янез Трдина (1830–1905) в одном из выпусков словенского еженедельника Neven за 1858 г.

Трдина опубликовал также Zgodovina Slovenskega Naroda («История словенского народа», 1886), сборники народных сказок с собственными размышлениями об этнической идентичности словенцев. Эти рассказы породили целый пласт литературы, в которой Курент изображается то обманщиком-ловкачом, то каким-то вымышленным персонажем, но чаще всего — древним славянским божеством, осуждаемым церковью. Иногда говорилось, что память о Куренте бережно хранят крестьяне, поминая его как святого Коранта.

Вряд ли сказки Трдины можно считать описанием реальных народных традиций — скорее это просто художественные произведения, написанные в фольклорном стиле.

Сегодня Курент представляется персонажем литературно обработанных народных сказок, стихотворных и прочих произведений. Светоч словенской литературы Иван Цанкар (1876–1918) в 1909 г. изменил образ Курента в одноименной сатирической повести: представил его современником, народным поэтом, который живет одной жизнью с народом и горячо сочувствует бедственному положению словенцев. Курент проник и в кинематограф. В 2022 г. режиссер Томаж Горкич снял короткометражный триллер Kurentova luna: Ritual («Луна Курента: ритуал»).

Фестиваль в Птуе питает современную достройку мифологии растущей популярностью, и сегодня интернет запросто сообщит, что Курент — это древний славянский бог плодородия и жизненной силы.

Я вовсе не убежден, что Курент — фигура исключительно славянская и тем более с древними корнями. Но переосмысление образа в этом ключе явно отвечало культурному запросу определенных сил: Словения в то время была территорией Австро-Венгерской империи и, несомненно, желала поддерживать культурные связи с южными славянами, чехами и другими народами.

С превращением в символ словенской национальной идеи Курент утратил местный контекст и часть особенностей. Во времена, к которым относится первое описание Курента и обрядов с плугом, в Птуе и окрестностях преобладал немецкий язык (по отчету 1910 г., на нем говорили 86% жителей). Слово Tajfl, которым в труппе плужного обряда назывался черт, явно производное от нем. Teufel.

Есть предположение, что слово Kurent происходит от нем. Kurrende (используется при описании участников обходных обрядов, рождественских славильщиков) и латинского корня currere (бежать). В Восточной Словении карнавальных персонажей называют lavfarji — от нем. Läufer (бегун). Этимологический аргумент в пользу немецкого происхождения не может играть решающей роли, но на сопоставления наводят и другие особенности — хотя бы свисающий на грудь язык Курента и колокольцы, напоминающие о Крампусе и о Перхте.

Особенно много общего у Курента с австрийской Перхтой. Во время обходных обрядов на Богоявление она может приносить в дома удачу и одновременно как киндершрекфигур (Kinderschreckfigur — устрашительница детей) терроризировать ребятню. Вторая ипостась Перхты перекликается с самым ранним упоминанием Курента: подчеркивается, что он пугал детей.

Весьма причудливый штрих к образу Курента — палка с навершием из ежовых колючек. Обычно о ней мало пишут, но картина меняется, если вспомнить о пруте или кнуте в руках у Крампуса или Перхты. А ведь автор Птуйской хроники 1887 г. отмечал, что посоха Курента детвора «пугалась и того сильней», чем его самого.

С образом Курента хорошо согласуется роль Перхты как дарительницы удачи, напрямую связанная с плодородием. К костюмам Курента и Перхты прилагаются колокольчики, которые звоном изгоняют зло. Это происходит на Богоявление (к которому приурочено начало карнавала), когда процессии ряженых обходят дома. В некоторых регионах Перхты участвуют в прыжковых танцах, которые помогают злакам колоситься. Поверье описывается поговоркой: «Докуда Перхта подпрыгнет, дотуда лен дорастет». Как тут не вспомнить Курентов с прыжками на благо урожая проса у словенцев?

Однако ничто из сказанного не подтверждает, что традиция Курента — просто словенская разновидность обычаев Перхты. Скорее некоторые аспекты связанных с Курентом ритуалов вобрали в себя определенные элементы обрядности Перхты, сложившейся в соседней Австрии. Это примешалось к другим карнавальным ритуалам с плугом и прочим обычаям.

Глава X. Бушо

Бушояраш (венг. Busójárás), «гулянья Бушо» — еще одно восточноевропейское карнавальное празднество. Венгерский городок Мохач, находящийся недалеко от хорватской границы, проводит шествие с участием более чем 2000 бушар (венг. множ. Busók) — ряженых в массивных овечьих шубах и резных рогатых деревянных масках. По популярности этот карнавал соперничает с Курентованьем в словенском Птуе.

Праздник в Мохаче длится шесть дней. За это время его посещают более 80 000 человек. В программе — парады на городской площади, выставки, традиционные танцы, хоровые выступления, лекции, кулинарные классы, костры и многое другое. Крупнейшее шествие, как и в Птуе, проходит в предшествующее Жирному вторнику воскресенье.

Бушояраш не является обычаем мадьяров, коренного народа Венгрии, — это традиционный славянский праздник местных шокцев, субэтноса южных славян хорватов. Согласно переписи 2011 г., их доля в населении Мохача не превышает 4%, и резонно предположить, что более чем полсотни городских трупп бушаров состоят и из представителей других этносов. Шокцы живут также в Восточной Хорватии (в Славонии), на севере Сербии (в Воеводине), в Румынии, а костюмированное шествие иногда называют на сербскохорватский манер poklade.

Надевать костюм бушара позволено исключительно жителям Мохача. В прошлом действовало еще и возрастное ограничение в 18 лет, но сегодня на шествиях иногда появляются и маленькие бушары в детских костюмчиках.