Темные истоки карнавала. Суд над Смертью, обряды плодородия и медвежьи пляски - Риденур Эл - Страница 12

К началу XIX в. ради безопасности зрителям стали отводить места на открытых трибунах. Но это не слишком помогло: в 1802 г. разбушевавшийся бык убил и покалечил несколько человек на Кампо Сан-Стефано. Власти, давно не одобрявшие этой отвратительной забавы, воспользовались случаем, чтобы ее запретить.

Жестокость в отношении животных не исчерпывалась одной только охотой на быков. Серия гравюр «Костюмы мужчин и женщин Венеции» (1609) офортиста Джакомо Франко (1550–1620) повествует о еще нескольких омерзительных карнавальных потехах. Излюбленные забавы горожан не являются центральными сюжетами серии, но если бы эти офорты увидели современные зоозащитники, то они пожелали бы спалить город дотла.

Живых уток привязывали к верхушке шеста, а желающие добыть трофей карабкались по нему и норовили хоть как-нибудь ухватить добычу, — и это определенно считалось веселой забавой. Живых гусей вывешивали из выходящих на каналы окон вниз головами, а участники потехи подпрыгивали повыше, чтобы ухватить гуся за шею. Недотепы плюхались в воду, а победитель забирал гуся со свернутой шеей.

Источники описывают еще и такую игру: воду в бочке окрашивали чернилами каракатицы и запускали угрей, а состязавшиеся пытались поймать рыбу зубами.

Соревнуясь в меткости, кидали камни в петухов, пока не забивали их до смерти. А еще подбрасывали собак в воздух на одеялах.

Но самая мерзкая потеха состояла в том, чтобы забодать кошку. Бедное животное привязывали к доске, а соревнующиеся предварительно обривали голову (из «благородных побуждений» — чтобы кошка могла отбиваться когтями).

Живодерство под видом забав продолжалось до конца XVIII в. Главной ареной была одна из самых больших площадей Венеции — Санта-Мария Формоза.

Более гуманным по отношению к живым существам был показ редких экзотических видов, публика с удовольствием ходила поглазеть-подивиться. Голландский капитан Доуве Мут ван дер Меер 22 января 1750 г. привез в Венецию индийского носорога. Вернее, молодую самку по имени Клара. Диковина имела немалый успех, и «импресарио» только в этом городе заработал 4000 дукатов (в переводе на современные деньги — около $6 000 000). До Венеции Клара проехала через Голландию, Бельгию, Германию, Швейцарию, Австрию и Францию; после капитан повез ее в Данию и Речь Посполитую.

Гастрольный тур Клары продлился 17 лет; в 1758 г. она умерла в Лондоне, как считается, примерно в 20-летнем возрасте.

Всеми любимые венецианские маски, как ни странно, тоже происходят из праздничного насилия, направленного на участников карнавального веселья. И сегодня мы совершенно не связываем одно с другим.

В Риме гуляющих забрасывали сластями, а Венеция обзавелась собственными фирменными «метательными снарядами». Чаще всего это были куриные яйца, но нередко с балконов летели яблоки и апельсины, которые, угодив в кого-нибудь в толпе, могли нанести больший урон. Кроме настоящего угощения, в гуляющих могли прилететь и обманки — гипсовые шарики или горсть сухой штукатурки. Обычай метать яйца — giuoco degli ovi («игра в яйцо») — в Венеции идет от первых карнавалов и является важной местной особенностью.

Обстрел яйцами был не только уличной шалостью, но еще и способом пофлиртовать. Для этого использовали «правильные» яйца: в скорлупу заливали душистую воду — розовую, с запахом флердоранжа или с каким-нибудь другим ароматом. Робеющие или неуверенные в успехе воздыхатели забрасывали «знаки внимания» в окна предмета обожания. В семействах, где подрастали юные красавицы, окна и балконы на время карнавала заранее затягивали сетками.

С каждым карнавалом яиц летало все больше, и в какой-то момент на особо опасных площадях начали завешивать фасады общественных зданий.

Продажа метательных яиц была весьма прибыльна, и в сезон торговцы расставляли прилавки вдоль калле. Скорлупа могла быть наполнена не только парфюмом, но и чернилами или краской. Кроме того, гуляющие с удовольствием кидались натуральными птичьими яйцами, причем прилететь могло и тухлое — это уж как повезет. Юноши обычно бросались на улицах, девушки — с балконов.

В 1268 г. городские власти запретили метать яйца на площади Сан-Марко; время от времени запрет возобновлялся, но это не помогало.

Обычай пережил столетия. Яйца не всегда бросали руками. Для прицельного метания (особенно если требовалось попасть на высокий балкон) использовали frombola — пращу. Пращники (frombolatore) со временем обрели специфический карнавальный облик: яркий разноцветный костюм и скрытое лицо. Маска несколько защищала от возможной контратаки, а полный наряд сделался костюмом карнавального персонажа Маттачино — дерзкого и необузданного шута.

Маттачино участвовали в уличных акробатических представлениях и особо отличались в танцах с мечами, демонстрируя искусство владения клинком, как это делают исполнители английского народного танца моррис.

Стоит ли сомневаться, что озорник Маттачино первым захотел скрыть лицо во время giuoco degli ovi? Соображения у него были те же, что и у грабителя банков: анонимность. На карнавале маска означала почти что вседозволенность: закрыв лицо, добропорядочный горожанин мог юркнуть в бордель, а карточный шулер проникнуть в игорный зал. Маски позволяли быть безнаказанными и не оглядываться на социальные последствия любых поступков: флер таинственности подстегивал буйную игру воображения.

Венецианская республика была известна строгими законами о роскоши (Leggi suntuarie)[48] — пожалуй, самыми суровыми в Европе: каждому классу и ремесленному сословию предписывалась своя форма одежды. Однако все строгости и жесткая иерархичность приостанавливались на время карнавала. Маски стали частью стереотипного образа Венецианского карнавала, и нам даже сложно представить, какую свободу они обеспечивали.

Маска немыслима без соответствующего ей наряда. Вместе они образуют устойчивый ансамбль, и мы называем маской (maschera) весь карнавальный ансамбль, а также одетого в него персонажа.

Если вас удивляет строгое сочетание маскарадного костюма и маски (как проявление закона о роскоши), то представьте эффект от персонализированного образа. Очевидно же: стандартный и традиционный карнавальный костюм гораздо лучше скрывает личность, чем уникальный наряд. Маскарадный костюм позволяет «натянуть на себя» личину определенного персонажа, надежно скрыть собственную личность и стать анонимом.

Венецианцы быстро поняли пользу масок в обычной жизни. В карнавальный сезон венецианское казино «Ридотто» (первое заведение такого рода в Европе, открылось в 1638 г.) бывало переполнено гостями, и в наэлектризованной обстановке легко вспыхивали конфликты. Однако считалось, что раз человек смог потратиться на маску и на ставки, то он ровня соседям по игорному столу. Человека «без лица» не способны скомпрометировать ни клеймо плебея, ни шлейф просроченных долгов. Игрок-аноним не мог стать жертвой сплетен при проигрыше или опасаться мести того, кого пустил по миру.

Благодаря маскам «Ридотто» предвосхитило мудрое правило «что происходит в Вегасе, остается в Вегасе» и было тихой безопасной гаванью. Карнавальные маски оказались не просто разумной предосторожностью, а еще и полезным круглогодичным аксессуаром.

Казино. Пьетро Лонги, 1720–1790 гг.

Любезно предоставлено Рейксмюсеумом, Амстердам, по лицензии Creative Commons

В определенные периоды республики предназначенные для карнавала маски позволялось носить вплоть до праздника Вознесения Господня (отмечаемого на 40-й день после Пасхи), а в отдельных случаях — и в другие дни. Скажем, на празднике в честь небесного покровителя Венеции святого Марка (25 апреля) и святых Вита и Модеста (15 июня).