Темные истоки карнавала. Суд над Смертью, обряды плодородия и медвежьи пляски - Риденур Эл - Страница 10

Начало скачек лошадей без всадников (Ла Мосса). Гораций Верне, 1820 г.

Фотография со стока любезно предоставлена ICP/Alamy

Ареной для running of the bulls («убегание от быков»)[41] служила также Пьяцца-дель-Кампидольо, площадь на вершине Капитолийского холма.

Примерно за неделю до начала Великого поста, 25 февраля 1536 г., здесь состоялся «забег быков», что, вероятно, было представлено как карнавальное развлечение.

В 1466 г. уроженец Венеции папа Павел II (1417–1471) перенес карнавальные мероприятия в центр Рима. К репертуару добавились состязания в беге примерно на одну милю по центральной улице Via Lata (сейчас это Виа-дель-Корсо) с финишем на Пьяцца Венеция неподалеку от папского дворца. Со временем состязания растянулись на целую неделю. В забегах участвовали и люди, и животные.

Римляне увидели в новшестве не еще одну возможность продемонстрировать свои атлетические достоинства, а скорее очередной карнавальный аттракцион. За неделю до Марди Гра, во вторник, в беге состязались мальчики. На следующий день, в среду, — юноши. На четверг назначали забеги людей в возрасте, сильно изнурявшие участников. На понедельник — ослиные гонки. В сам Жирный вторник, накануне Великого поста, выпускали буйволов.

В 1501 г. папа Александр VI Борджиа (1431–1503) придумал разнообразить состязания забегом блудниц, и к этому же году возможность выпускать пар появилась у римлян-антисемитов.

Ранее евреев обязали финансировать «катание свиней», а теперь еще и принудили участвовать в унизительных забегах. Перед стартом участников ради дополнительного издевательства насильно кормили до отвала. Зрители улюлюкали, обзывали и дразнили бегущих, забрасывали их яйцами и гнилыми овощами.

К 1580 г. евреев заставили бежать обнаженными; в некоторых случаях садились на них верхом, как на лошадь. В 1660-е гг. еврейским бегунам милостиво позволили прикрывать наготу нелепыми шутовскими костюмами, которые нисколько не сберегали человеческого достоинства и лишь усиливали унижение. Паскудство происходило не где-нибудь, а в самом сердце христианского мира.

Новшеством 1633 г. стали забеги горбунов по Виа Джулиа в самом центре и калек на отдалении, в районе Трастевере.

Конец мерзости настал в 1668 г. благодаря папе Клименту IX (1600–1669). Впрочем, за эту и так не слишком щедрую милость он взял мзду: для покрытия все возраставших трат на украшение улиц и помпезные карнавальные мероприятия римских евреев обложили новым налогом.

На Виа-дель-Корсо во время карнавала устраивали скачки без всадников. С XVI в. встречаются упоминания несущихся по Корсо ослов и буйволов, но римлянам больше всего пришлись по вкусу Корса деи Барбери (Corsa dei Berberi) — скачки необъезженных берберийских[42] (варварийских) лошадей. Их популярность со временем выросла настолько, что Корса деи Барбери начали проводить в каждый из восьми заключительных дней карнавала.

Берберийские кони крепче и горячее лошадей других пород. Доведенные до панического неистовства воплями зрителей, они пускались галопом, а человеческая толпа жалась по краям узких улочек. «На конские спины подвешивали хитрое подобие шпор, причем так, чтобы они свисали вдоль боков животного и при движении подстегивали его бег», — писал в путевом дневнике англичанин Джон Ивлин (1620–1706) во время путешествия по Италии в 1644–1645 гг.

У финиша безумной скачки на Пьяцца Венеция случались драмы. В месте, где Виа-дель-Корсо упирается в площадь, натягивали занавес, но он едва ли мог остановить несущийся табун. Поэтому отважным конюхам — барбарески (barbareschi) — приходилось бросаться наперерез разгоряченным коням и останавливать их силой.

Скачки берберийских лошадей были популярны многие столетия, но однажды на глазах у короля Виктора Иммануила II (1820–1878) кони затоптали насмерть какого-то юношу, и монарх развлечение запретил.

В далеком прошлом остались многие виды негуманных состязаний на Виа-дель-Корсо, но довольно своеобразное соревнование Корса деи Мокколетти (Corsa dei Moccoletti) дожило до XIX в. Участники бежали наперегонки с зажженными свечами (moccoletti), стараясь сберечь свое пламя и загасить его у соперников. В попытке защитить огонек многие участники помещали огарки в чаши и поднимали их на палке над головой (очевидно, это допускалось правилами). Впервые такой забег прошел в 1773 г., в конце 1800-х гг. их уже не проводили, а в 1999 г. ненадолго возобновили — больше на бис, чем для возрождения традиции.

Карнавал в Риме, праздник Мокколетти. Ипполито Каффи, 1852 г.

Любезно предоставлено аукционным домом «Доротеум» по лицензии Creative Commons

На Виа-дель-Корсо проводили не только гонки и скачки, но и парадное шествие, которым начинался карнавал, и импровизированные маскарадные гулянья. Карнавал год от года делался все более массовым, разгульным, бесшабашно-радостным (а когда по улице мчались необъезженные кони, то и опасным). Сидячие места для зрителей попроще расхватывали загодя, высшая знать предпочитала обозревать празднества со своих балконов.

В открывающем карнавал шествии участвовали парадные повозки. Они были богато изукрашены видами античного Рима и сценами на мифологические сюжеты. Однако бывало, — и притом часто, — что росписи прославляли деяния самых родовитых семейств, облеченных светской и церковной властью.

Специально к празднику сочиняли короткие пьески, обычно комические. Их разыгрывали на передвижных уличных сценах и во дворцах римской знати во время пиршеств. Джон Ивлин описал празднество в 1644 г.

Зрителей привлекали уличные представления, музыканты, акробаты, стихотворцы, но с особенным нетерпением публика ожидала появления богатых аристократов, сенаторов, кардиналов: проезжая по улицам в роскошных экипажах или выйдя на балкон палаццо, они горстями бросали в толпу гостинцы.

Угощением для толпы были засахаренные фрукты, орехи или семечки — комфиты. Сегодня более всего известен миндаль Джордан (покрытые сахарной глазурью ядра иорданских миндальных орехов), но в XV–XVI вв. сласти обычно изготавливали на основе кориандра, аниса, семян фенхеля и кубиков имбиря.

Иллюстрация Бартоломео Пинелли к произведению «Римский карнавал» Луи Миллена (фрагмент), 1812 г.

Любезно предоставлено цифровой библиотекой Gallica по лицензии Creative Commons

На показную щедрость знати появилась довольно злая пародия: шутники бросали в толпу внешне похожие на лакомства маленькие гипсовые шарики и, вероятно, пригоршни сухой штукатурки или даже негашеной извести[44]. Можно предположить, что так развлекались скорее юные озорники, чем солидные горожане, желавшие снискать расположение плебса. Ответом на распространение потешного, но небезвредного обычая стали сетчатые маски из проволоки. Кое-где они превратились в непременный атрибут карнавального облачения.