Медоед 11 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 33

— Фу, какая мерзость! — произнёс Тиммейт, увидев мои опухлости и царапину. — Хочешь, я нарежу это на стикеры?

— Зачем это? — спросил я.

— Это будет анимированный ответ «НЕТ», когда не хватает слов.

— … ты зачем мне мозг выносишь? — спросил я снова.

— Анекдот в тему: приходит как-то человек к врачу с ужаленным осой распухшим членом. И на вопрос врача: «Что с вами делать?» — отвечает: «Боль снимите, опухлость оставьте».

— Подтверди, что отправил мои указания, — попросил я.

— Сделано. Шлем будет отправлен экспресс-срочной посылкой, задание у Дикобраза появится сейчас вот.

— Отлично.

— Хочешь посмотреть сгенерированный мной ролик про вернувшихся? Это будет методическая рекомендация всем ликвидаторам.

— Нет, давай сначала сон, — произнёс я.

— Тебе звонок от Леры. Будешь брать?

— Боже… ну давай, — выдохнул я.

— Вячеслав Игоревич, здравствуйте, — произнесла Лера в моём наушнике, как только я дал добро Тиммейту на разговор. — От вас прилетела задача, могу я по ней получить уточнения?

— Можешь, — произнёс я. — Но и у меня вопрос к тебе будет.

— Мне надо это сделать голой и обмазавшись мазью для левитации, как по Булгакову? — спросила она.

— Используй все доступные тебе ресурсы. Но шлем должен быть точь-в-точь как тот, который мне разрисовал Осьминог, — мягко но с напором произнёс я.

— А зачем он вам его разрисовал?

— Об этом будет видео чуть позже, Лер. Это надо сделать. А голая ты будешь это делать или одетая — не важно. Важно, что: а) мытая, б) кровью, в) с полной уверенностью, что делаешь то, что поможет защититься от обмена особенностями. Считай, что создаёшь эфирный презерватив.

— То есть вы реально думаете, что я способна создать то, на что была настроена особенность Осьминога? — спросила она и в её голосе чувствовался сарказм.

— Я в тебе уверен. И вот мой вопрос: у тебя хвоста на копчике нет?

— Вячеслав Игоревич… — прошептала она. — Вы откуда узнали? У меня в детстве был, но хирурги удалили. Собственно, теперь да, хвоста нет.

— Как твоя промежность поживает? — спросил я.

— Товарищ лейтенант, если вы мне пьяным указания пишете, вы так и скажите. Я всё ещё готова стать вашей любовницей, без обязательств. А промежность… вы угадали — да, болит, словно кто-то меня горячей плойкой трахнул. Вот на таблетках и под обезболом сижу. Вы что-то об этом знаете?

— Ну так, в двух словах. Поэтому ты и направлена на позицию художника по росписи шлемов. Всё, удачи тебе.

— До свидания, — произнесла она, а я обессиленно обрушил телефон на своё тело. В отличие от штанги он не мог придавить, ещё раз указывая на то, что мышечная слабость как-то связана с моими действиями со шлемом.

Я лежал с закрытыми глазами, лежал и думал: от чего это меня так колбасит? И, открыв их на мгновение, увидел, как в углу комнаты возникло грязно-дымное облако, которое резко нависло надо мной. И сквозь дым я увидел мохнатое человекоподобное существо с головой лысого человека и козлиной бородой. Оно замахнулось и ударило меня в грудь двумя собранными в замок руками.

— Девочек обижать не хорошо! — рявкнуло нечто, удаляясь, что, видимо, являлось частью моего тревожного и болезненного сна.

Тело вдруг стало тяжёлым, словно я лежал под одеялом, которое весит целую тонну, и эта тяжесть будто выталкивала меня. Я попытался моргнуть, но провалился глубже. Появилось ощущение полёта, как если бы лифт быстро ехал вниз, а всё вокруг было заполнено серым светом. Он не был похож на солнечный или электрический — он был тусклым, словно из него нарочно выкачали все краски.

Я падал, падал на что-то вязкое и, словно кошка, перевернулся, вставая на ноги и на одну руку — левую, потому что в правой я защищал свою голову, мало ли что.

«А, с-сука, сны при температуре 39…» — подумалось мне, потому как я точно знал, что всё, что есть вокруг, нереально.

Под ногами была не земля, а грязь. Холодная, мокрая, смешанная с чем-то липким, багровым, словно тут идут дожди не из воды, а из крови. А вокруг было мрачно, однако я стоял у подножия каменной стены — нет, не рукотворной, скорее природной. Обычно вокруг таких скальных мест есть какая-то трава и какой-то кустарник, но их не было. Судя по ощущениям воздух прогревался тут до плюс пяти градусов.

Но это логично, в месте, где нет солнца, откуда взяться траве и кустам?..

— Ты пришёл, — раздалось сзади, и я повернулся.

Голос был низким, хриплым. Он взирал на меня из кровавой грязи и был без рук и без ног. Косматый с перебитым носом и шрамами на губах. На меня смотрела моя первая цель для ликвидаций — педофил Крот.

— Удивлён, что ты ещё жив, — произнёс я, оборачиваясь на скалу. Собственно, сон сном, а грязь вокруг и холод реально были неприятными и мерзкими.

— Нет, — ответил он. — Я мёртв. И ты тоже. Наконец-то! Потому что тебя тут все ждали!

— Все ваши безрукие и безногие? — спросил я. — Ты не то, чего бы я хотел видеть во сне перед Новым годом.

— Ты не спишь, а мёртв. А «все» — это все, кого ты убил. И мы готовы получить с тебя возмездие.

— Давай, получай! — произнёс я, разводя руки. — Иди же, получай!

— Не-е-е-ет, мне достаются только кости. Жрать тебя будут другие, но зато я обглодаю тебя последним.

— Это хорошо, что вы все тут, — кивнул я. — Считай, у меня приключенческий сон, в котором я снова убью вас всех.

— Ты не сможешь сделать наше посмертие более ужасным, но мы можем сделать твой персональный ад настоящим, — глубокомысленно заявил Крот.

— Окей, играем в вашу игру! У вас сектор «грязь». Будете угадывать всё слово или сразу смиритесь, что вам жрать это вечность? — с этими словами я подошёл к калеке и, подняв его из грязи, перевернул и воткнул туда снова, но уже головой вниз.

И, обернувшись к скале, сделал пару шагов к ней, чтобы вытащить из грязи ногу и поставить её на острые камни. На мне не было одежды в этом странном сне — я был абсолютно голый. Огромный страх для американца, но абсолютно чуждый для русского. И я лез наверх, пока не достиг плато. А, выглянув на него, увидел их. Это были люди — снова те самые, из моих снов, когда я был в патруле и совмещал ликвидации со службой. И они шли ко мне — много, десятки, если не сотни. И каждый из них был ранен, ранен и убит мной. Они молчали, но приближались.

— Вам, парни, явно нужен тот, кто разговаривает! — произнёс я, спускаясь по стене на полметра вниз и оглядываясь на путь, который уже прополз. Спустился ещё ниже, а подо мной была высота пятиэтажки и грязь где-то внизу.

«Тупорылый сон. Был бы он явью — тут дул бы дикий и холодный ветер, а так просто морозит и всё. Герметиком, что ли, надышался? Или крови много забрал? А может, игла была не стерильная? Да вроде нет…» — думал я, а первые убитые мной бандиты уже выглядывали в поисках меня, садясь на корточки перед обрывом. Завидев своего мента, они потянули ко мне руки.

Ну удачи! Чему нас учит борьба? Тому, что главное — это сокращение дистанции и взятие захвата, чему предшествует борьба за захват. В этом плане мне повезло: я был голый, а вот люди были в одеждах — в кожаных куртках, рубахах с длинным рукавом, как раз за что так удобно хватать.

— Первый пошёл! — воскликнул я, выдёргивая человека за рукав кожаной куртки, выдёргивая его в пропасть за собой. Туда, к перевёрнутому Кроту. Странно, что этим усопшим от меня надо — у них же есть жопа Крота!

— Второй… — прорычал я, выигрывая захват за рукав рубахи. — Пош-ёл!

И второй мертвец в моём сне последовал за первым. Летели они молча, что странно — я помнил их при жизни, они матерились. Это была бригада ЧОП «ЛОСь», всех их я перестрелял, спасая Иру. Руки ко мне всё тянулись и одного за другим я отсылал их вниз, и пришлось даже спуститься ещё ниже по этой скале чтобы было удобнее, но на вершине появился он.

Он подошёл к обрыву, смотря на меня сверху вниз. Его лицо и грудная клетка были окровавлены.