Помещик (СИ) - Уленгов Юрий - Страница 62

— Да я тебя в порошок сотру! — сквозь зубы процедил бывший священник.

— Попробуй, — пожал плечами я.

Никифор бросился вперёд и наотмашь ударил Даром.

Я почувствовал возмущение, зачерпнул силы из камня и выставил перед собой подобие щита из силы. Чужая воля врезалась в него, расплескалась по сторонам и заставила зелёный свет в окнах управы задрожать.

Защита далась легче, чем я ожидал. Камень буквально распирало от силы, и теперь он отдавал её щедро, без привычного сопротивления. Оставалось лишь направить её в правильное русло — и именно это я собирался сделать.

Я ударил в ответ.

Удар был такой силы, что даже щит опытного некроманта не смог его сдержать полностью. Никифор пошатнулся и отступил на шаг. Он посмотрел на меня — и впервые на его лице возникло что-то, кроме ненависти и презрения.

Некромант испугался.

Я бросился к крыльцу, на ходу выхватывая лепаж. Расстояние было небольшим — промахнуться можно лишь при большом старании, а стараться я не собирался. Колдовские штучки — это хорошо, но свинец надёжнее. Однако Никифор не собирался дать мне возможность просто пристрелить его, как бешеную собаку.

Я даже не успел понять, что он атакует — в грудь словно лошадь лягнула, пистоль вылетел из пальцев, а меня развернуло и швырнуло на мостовую. Плечо отозвалось болью, в глазах потемнело. Я попытался подняться, но правая рука, на которую я пытался опереться, подломилась, и я опять растянулся на мостовой. Никифор бросился ко мне — и ему навстречу отважно бросился ватажник с обнажённым палашом.

— Стой! — успел крикнуть я.

Поздно.

Никифор щёлкнул пальцами — и ватажника подбросило, словно в него врезалась телега. Он отлетел на несколько шагов, рухнул на спину и замер в нелепой позе. Палаш, звякнув о мостовую, отлетел в сторону. Чтоб понять, что ватажник мёртв, не требовалось даже владения Даром — люди со сломанной шеей обычно не поднимаются.

Ах ты ж тварь…

Я потянулся к камню, но Никифор оказался быстрее. Подскочив ко мне, он без затей замахнулся — и усиленный носок сапога врезался мне в висок. В глазах полыхнуло, мир качнулся, площадь вместе с управой завалилась набок. Я ударился щекой о мостовую, попытался отползти, но Никифор навалился сверху и обеими руками стиснул моё горло.

Бывший церковник оказался силен. Навалившись на меня, он упёрся коленом мне в живот и всё сильнее сжимал пальцы. Я ухватил его за запястья, попытался разжать хватку, но добился лишь того, что он навалился сильнее. Вторым коленом он придавил к земле мою левую руку, устроившись так, что сбросить его было невозможно.

Перед глазами поплыли тёмные круги.

— Если бы не ты, мы бы давно уже закончили! — рычал он мне в лицо. — Вечно ты под ногами путаешься!

Я ударил его коленом, но как следует размахнуться не получилось. Никифор мотнул головой и сдавил горло ещё сильнее.

Камень всё ещё был полон сил, однако воспользоваться им я не мог. Для удара требовалось хотя бы сосредоточиться, а сосредоточиться, когда тебе уже некоторое время нечем дышать, оказалось затруднительно.

Я попытался дотянуться до воли Никифора, нащупать её, ударить хоть как-нибудь, но вместо этого перед глазами снова вспыхнули зелёные пятна.

Я попытался дотянуться до терцероля, но лишь ткнулся рукой в бок церковнику. Терцероль был где-то под ним, и до него не дотянуться.

— Что, выскочка? — выдохнул он. — Кончился твой Дар?

Отвечать я не стал. Во-первых, не хотелось доставлять ему удовольствие. Во-вторых, воздуха для разговора всё равно не осталось… А в-третьих…

Пальцы слабели. Я снова попытался добраться до кармана, промахнулся и нащупал справа рукоять ножа — и камень в ней отозвался кровожадной дрожью.

Я ухватил рукоять, выдернул клинок и, коротко размахнувшись, всадил Никифору между рёбер.

Он дёрнулся. Хватка ослабла, я втянул воздух и уже собирался ударить снова, но Никифор вдруг обмяк и всей тяжестью навалился на меня.

Несколько мгновений я лежал, не понимая, что произошло. Нож вошёл глубоко, но человек от такого не умирает мгновенно.

По крайней мере, если его бьют обычным ножом…

Вокруг поднялся ветер.

Он закрутил пыль по площади, подхватил полы одежды, зашевелил волосы мёртвого ватажника. Из тела Никифора потянулись зелёные нити…

Я уже видел такое — когда Сабуров смахнул башку некроманта в Старой Руссе. Тогда сила убитого некроманта хлынула в меня, едва не разорвав меня в клочки. Сейчас, по всей видимости, происходило то же самое, и я приготовился к боли, ожидая, что чужой Дар снова попытается выжечь меня изнутри.

Вот только на этот раз всё было иначе.

Я почувствовал, как рукоять в руке разом нагрелась, вскрикнул и уронил нож на мостовую. Клинок раскалился докрасна, камень на мгновение ярко вспыхнул зелёным — и всё закончилось.

Ветер стих. Нож остыл так же быстро, как нагрелся. Камень в рукояти ещё раз мигнул и погас. Мне показалось, что нож напоследок сыто вздрогнул.

Я выдохнул, собрался с силами, сбросил тело Никифора и некоторое время лежал на мостовой, глядя в небо. Дышать было больно, горло саднило, перед глазами всё ещё плавали тёмные пятна. Зато я был жив — в отличие от Никифора.

Туда ему и дорога.

Сев, я осторожно ощупал шею, затем посмотрел на ватажника.

Он лежал там же, куда его отбросило. Голова была неестественно повёрнута, открытые глаза смотрели в сторону управы. Подниматься и проверять сердцебиение не требовалось.

— Прости, братец, — хрипло проговорил я.

Подобрав нож, я вытер клинок о полу одежды Никифора. На нём не осталось ни пятнышка, а камень в рукояти выглядел таким же тусклым, как прежде. Обычный нож… Если не считать того, что минуту назад он высосал из сильного некроманта весь его Дар.

С уважением посмотрев на клинок, я вложил его в ножны.

— Просто пристрелить меня надо было из-за угла, а не своим Даром выделываться, — пробормотал я, поднялся… И выругался.

Со смертью Никифора кошмар не закончился. Окна управы всё так же светились зелёным, а нити тянулись от здания во все стороны. Более того, теперь, когда воля Никифора исчезла, я чувствовал находившийся внутри источник гораздо отчётливее.

Выходит, бывший священник здесь был не главным…

Я нахмурился и подобрал выпавший Лепаж, вложил его в кобуру, нашёл двустволку, перезарядил её… Потом понял, что просто тяну время, сплюнул на труп некроманта и шагнул вперёд.

— Ну, пойдём посмотрим, кто тут у нас такой способный…

Переступив через тело Никифора, я направился к управе.

Глава 30

В управе меня уже ждали.

Не успел я войти и как следует осмотреться, как откуда-то из боковой двери на меня бросился мертвяк. Молодой урядник в разодранном мундире двигался почти так же быстро, как при жизни, только молча и слишком широко разевая окровавленный рот. Я вскинул двустволку и выстрелил ему в лицо.

Грохот ударил по ушам, коридор заволокло дымом. Урядника отбросило к стене, но следом через дверь полезли ещё двое.

Я выстрелил из второго ствола. Пуля попала ближайшему в грудь и развернула его, не причинив заметного вреда. Второй уже тянулся ко мне руками.

Двустволка была разряжена. Я мог выхватить лепаж, терцероль, или, на худой конец, саблю, но я решил поступить иначе. Очень уж хотелось проверить одну штуку.

Забросив ружьё за плечо, я отступил и встретил мертвяка ударом ножа. Клинок вошёл под поднятую руку, пробил кафтан и воткнулся в подмышку.

Камень в рукояти полыхнул зелёным, а тварь обмякла и рухнула мне под ноги. Я выдернул нож, отпихнул тело сапогом и ударил следующего в плечо. Камень снова мигнул, рукоять сыто завибрировала в ладони, а мертвец осел на колени, завалился набок и больше не шевельнулся.

Что ж, видимо, с Никифором не произошло никакой случайности. Нож действительно вытягивал силу, причём с равным успехом делал это и с некромантом, и с его, так сказать, изделиями. Очень полезное свойство, особенно если не задумываться, куда эта сила потом девается.