Помещик (СИ) - Уленгов Юрий - Страница 19

Вот теперь заминка вышла уже у меня. Из всех причин, которые могли привести Краснова к моим воротам, эта даже в первую десятку не входила.

— Вот как? — только и смог я переспросить после паузы.

— Да. — Он глубоко вдохнул, выпрямился и заговорил быстрее, словно боялся, что если снова остановится, уже не заставит себя продолжить: — Я был не прав. Александр Алексеевич, я сожалею о своих словах и раскаиваюсь в том, что произнёс их. Если бы можно было вернуть время вспять, я бы никогда… никогда не позволил себе ничего подобного. Я оскорбил вас и память ваших родителей. Без всякой причины. Всему виной проклятое вино и моя…

Краснов снова запнулся.

— И ваша? — подсказал я.

— Ревность, — выдавил он.

Я недоверчиво приподнял бровь.

— Ревность? А я тут при чём?

— Ни при чём, — торопливо ответил Краснов. — То есть… Теперь я понимаю, что ни при чём. Просто… Вы приехали и сразу всех очаровали, расположили к себе. Михаил Васильевич меня, как мальчишку, выгнал на край стола, а вас усадил возле себя. И возле Варвары Михайловны, к которой я…

Он снова замолчал, а я не стал ему помогать и молча ждал продолжения.

— К которой я питаю романтический интерес, — закончил Краснов совсем тихо. — И собирался свататься.

— И всё-таки я тут при чём? — я уже стал немного раздражаться. Будто это я заставил Козодоева Краснова выгонять!

— Ни при чём, — повторил он уже твёрже. — Это всё вино, злость и мой длинный язык. Я повёл себя как последний дурак и получил по заслугам. Ещё раз приношу вам глубочайшие извинения.

Выглядел Краснов при этом так, будто с большим удовольствием ещё раз встал бы под мой пистолет, чем продолжил этот разговор.

Каждое слово ему приходилось из себя выдавливать, но он всё-таки говорил. Не отворачивался, не пытался переложить вину на Козодоева, Варвару или крымское вино. Он даже не оправдывался — скорее объяснял, как умудрился выставить себя идиотом. Похвально. И очень подозрительно.

— То есть сначала вы жалуетесь на меня исправнику, не поленившись для этого съездить в Порхов, — проговорил я. — Потом, когда ничего не выходит, нанимаете пару душегубов, чтобы меня убить, а теперь вдруг являетесь с извинениями?

Краснов перестал краснеть и непонимающе нахмурился.

— Каких душегубов?

Удивление выглядело неподдельным. Вот только я в эту неподдельность не очень-то поверил. В Петербурге я знал людей, способных со слезами на глазах поклясться, что никогда не держали карт в руках, пока прятали туза в рукаве.

— Тех, что пытались убить меня в тёмном порховском переулке сразу после того, как исправник дал вам от ворот поворот.

— Я никого не нанимал! — Краснов шагнул ко мне, потом спохватился и остановился. Слуги у лошадей заволновались, но я не шевельнулся. — Александр Алексеевич, слово дворянина, я понятия не имею, о чём вы говорите!

— Разумеется, — протянул я, не скрывая сомнения.

— К исправнику мы действительно ездили, — продолжил Краснов. — Но на этом настоял папенька. Он до сих пор считает меня ни на что не способным мальцом и пытается всё решать за меня. А я… к стыду своему, пока не научился ему перечить. Да и не могу, если по совести. От него целиком завишу. Исправник нас принял, выслушал. Сразу сказал, что дело гиблое. Особенно с учётом того, что вашим секундантом был Сергей Авдотьевич. Мы переночевали в Порхове и утром вернулись домой. Вот и всё. Никаких людей я к вам не посылал. Ни тогда, ни после. Обо мне разное можно сказать, Александр Алексеевич, но убийца из-за угла из меня точно не получится…

Я внимательно смотрел на него. Либо мальчишка вдруг обнаружил в себе замечательный актёрский талант, либо и правда ничего не знал. Скорее второе. Ложь обычно приходится выдумывать, а Краснов отвечал сразу, не подбирая слов. Стыдился отца, собственной зависимости, поездки к исправнику — это да. Но при упоминании наёмников в нём были только ошеломление и обида.

Странно. Тогда кто пытался меня спровадить на тот свет? Нет, сейчас-то желающих отправить меня на тот свет хватало — возможно, уже очередь образовалась. Но тогда я ещё не успел поссориться ни с Козодоевым, ни с церковниками из Старой Руссы, даже ни одного некроманта ещё не убил!

Краснов казался самым очевидным объяснением. А если это не он, то кто? Неужели это были обычные грабители? Вопрос хороший. А вот ответа всё равно не было.

Вот же дурень я! Нужно было попытаться… Допросить мертвеца, что ли? Интересно, это вообще возможно? Хм… Так, ладно, что-то меня занесло не туда. Вернёмся к нашим баранам. Точнее — козлам.

— Ну… Допустим, — протянул я.

— Вы мне верите? — с надеждой спросил Краснов.

— Я сказал — допустим.

Он поджал губы, но спорить не стал.

— С момента дуэли прошло довольно много времени, — продолжил я. — После этого мы с вами даже встречались. Что же сподвигло вас извиниться именно сейчас? Ещё и проделать ради этого такой путь…

— Я приехал не только извиниться. — Он помедлил. — Я хотел вас предупредить, Александр Алексеевич. Думаю, Козодоев замышляет против вас недоброе.

Я едва не расхохотался. Козодоев — и замышляет недоброе? Да ладно? Быть такого не может! А я-то считал, что Михаил Васильевич пытался отнять у меня крестьян исключительно из добрососедской заботы. Хотел освободить от лишних ртов, должно быть, чтобы мне легче жилось.

Я едва в голос не засмеялся, пришлось даже кашлянуть и перевести взгляд на пасущихся у дороги лошадей.

— С чего вы сделали такой вывод? — спросил я, когда немного успокоился.

Краснов моего веселья то ли не заметил, то ли предпочёл не замечать.

— Я приехал к Варва… — начал он и осёкся. — Приехал в гости к Козодоевым. Михаил Васильевич позвал меня в кабинет, налил коньяку и напрямую спросил, не желаю ли я с вами поквитаться. Сказал, что обида нанесена серьёзная, и просто так спускать её нельзя. А если у меня есть желание, он всё обеспечит лучшим образом.

— И что же вы ему ответили? — с интересом спросил я. Разговор приобретал интересный оборот.

— Что не желаю иметь во врагах такого человека, как вы. Что жалею о словах, сказанных во хмелю и со злости. И что лучше прослыву трусом, чем стану пакостить за спиной дворянина и офицера.

Я недоверчиво вскинул бровь. А парень-то хорош… После первого знакомства и не скажешь.

— И вы именно так ему и ответили?

Краснов снова покраснел, но подбородок упрямо поднял.

— Именно так.

— И что же Михаил Васильевич?

— Сначала рассмеялся. Потом спросил, неужели вы отстрелили мне вместе с ухом ещё и последние остатки разума. Я повторил, что участвовать ни в чём не стану. Тогда он сказал, что найдёт другого исполнителя, а мне отныне в его доме не рады.

Вот это уже было интересно. Не то чтобы я сомневался в намерениях Козодоева — после истории с крестьянами сомнений не осталось. Но одно дело — подозревать, и другое — услышать, что старый хрыч открытым текстом ищет человека для очередной пакости.

— И вы не побоялись? — спросил я. — Ни того, что вас отлучат от Варва… Простите, от дома Козодоева, ни того, что Михаил Васильевич в дальнейшем вам отомстит?

Краснов скривился — мою оговорку он заметил.

— Я для себя всё решил. Вы не подумайте, я не дурак-то вовсе.

— Даже и в мыслях не было, — заверил я.

Он посмотрел на меня с явным сомнением, но продолжил:

— Я же вижу, что Варвара Михайловна общается со мной исключительно от скуки. Видел и раньше, просто предпочитал не замечать. А после… того…

Пальцы сами собой коснулись полей шляпы возле пострадавшего уха.

— После инцидента на дуэли, — наконец подобрал он подходящее выражение, — в местный высший свет мне дороги нет. Да я и сам туда больше не хочу. Поэтому я решил отправиться учиться в Петербург. Подальше от всего этого змеиного клубка.

— Похвально, — кивнул я. — Учёба — достойное занятие для молодого человека ваших лет.

— Я тоже так думаю, — кажется, Краснов не заметил в моих словах издёвки и принялся рассказывать о своих планах, как старому знакомому. М-да, тяжело парню. Видимо, ему и поговорить-то толком не с кем.