Зверолов. Том 2 (СИ) - Рудазова Ксения - Страница 7

— А недворяне?

— Ничего не ставят.

— То есть ты высокая дворянка…

— По рождению, и это не дает никаких особых преференций. Только некоторые мелкие привилегии и почести. Например, если на одну и ту же должность претендую я и кто-то, во всем мне равный, но ниже по дворянству — отдадут мне.

Дальше шли касты. Сегрегация по профессиональному признаку. Выше всех стоят так называемые Праздные, куда входят политики, священнослужители, офицерство и профматери. Кабинет министров именуется Великими Праздными. За ними идут Мыслящие — это серраны с техническим или биологическим образованием, инженеры, программисты, врачи и учителя. Посередине — Делающие, к которым относят все рабочие и строительные специальности. Ниже — Бегающие, к которым относят сферу услуг, курьеров, водителей и спортсменов. А ниже всех — Говорящие, к которым относят юристов, финансистов, психологов, социологов, актеров, литераторов и большую часть остальных гуманитарных, экономических и творческих специальностей.

Каста определяется еще при рождении. Сменить нельзя. Единственное, что можно выбрать — к какой из двух каст будет причислен ребенок, если у родителей они разные. Однако и в этом случае выбирают за него родители.

Стувейра дир Тессарра принадлежала к Делающим, происходя из семьи мастеров по керамике. Она и сама работала декоратором помещений, выполняя индивидуальные заказы. Оказалось, что из всех видов искусств серраны особенно ценят изобразительное, поскольку его творят Делающие, а не Говорящие, которые считаются самой низшей кастой.

— То есть я бы считался…

— Мыслящим.

Ну и третье разделение — расовое. Рас у серранов четыре. Они немного отличаются внешне — разные оттенки чешуи, разное телосложение, разные черты морд… лиц.

— Раса-то у тебя уж точно есть, — уверенно произнесла Стувейра. — Или все земляне одного подвида?

— Ну… раса есть. В общем-то, большей частью я европеоид, но моя бабушка по отцовской линии была квартеронкой, так что во мне есть одна шестнадцатая негроида. Я… как же это называется… тригинтадуон.

— И какие привилегии это тебе дает?

— Никаких. А какие они могут быть?

Стувейра облизнула глаз и снова принялась объяснять. Расовое разделение оказалось самым сложным и запутанным. В отличие от дворянства и каст, среди рас нет высших и низших, но у каждой есть свои привилегии, присущие только им.

Так, только раса ордок имеет право купить или унаследовать недвижимость и обладает правом на бесплатное высшее образование. В то же время им запрещено служить в армии и полиции, и они обязаны два года бесплатно отработать на государство в своей профессиональной сфере. Отличить расу ордок легко по головному мембранному гребню… Стувейра чуть качнула своим.

Только раса инкрад может владеть патентами и возглавлять корпорации, а кроме того, они освобождены от налогов при доходах ниже определенного уровня. В то же время им запрещено быть священнослужителями и нельзя открыто исповедовать веру, а в парламенте им принадлежит всего десять процентов мест, в то время как остальные три расы имеют по тридцать. Отличить расу инкрад легко по короткому шипастому гребню без мембран и увеличенному горловому мешку, тоже с шипами.

Только раса инксел может получить должность генерала, судьи или главы спецслужбы, а после тридцати лет службы на государство они получают пожизненную неприкосновенность. В то же время им нельзя заниматься торговлей и они обязаны минимум три года бесплатно отслужить в армии. Отличить расу инксел легко по очень темной чешуе и в среднем более крупному телосложению.

Только раса алмартик при занятии искусством освобождена от цензуры, а также они имеют право не подчиняться некоторым законам. В то же время им запрещено владеть оружием и они не могут занимать государственные должности. Отличить расу алмартик легко по отсутствию вышеупомянутых признаков.

Таким образом на Осоре сложнейшая юридическая система, потому что тут фактически восемьдесят разных правовых кодексов — для каждого социального класса свой. При этом отношения между ними тоже регулируются непросто — в каждом судебном деле учитывается, к каким классам принадлежат обвиняемый и обвинитель.

— Так что я дир-ордок из Делающих, — подытожила Стувейра, закинув ногу на ногу. — Теперь понял?

— Понял. Не сочти за критику, но мне эта система кажется немного устаревшей.

— Нас устраивает, — облизнула глаз серранка. — У тебя есть замечания?

— Мне кажется не очень разумным определять статус при рождении и не давать возможности его изменить.

— Получить дворянство возможно. Низкое вообще легко, надо просто иметь достаточно денег.

— Это тоже не кажется мне разумным.

— Критерий ничем не хуже любого другого, — безразлично ответила Стувейра. — Кто-то в любом случае должен править, быть наверху. Как определить, что вот эти — достойнее вон тех? Кто будет решать?

— Можно делать как у нас. Выбирать по способностям. Всеобщее тестирование, меритократия. Каждый желающий выполнять ту или иную работу или занимать ту или иную должность проходит ежегодный экзамен, и место получает кандидат с наивысшим баллом.

— Это вздор, — отмахнулась Стувейра. — Любой серран может выполнять любую работу, если его ей научить. Способности — иллюзия. Вы сами себе внушили, что у разных индивидов они разные. На самом деле у индивидов бывают разные судьбы, разные стремления — и они начинают думать, что у них такие способности.

— Это не так, — запротестовал Троост. — Например, при отсутствии музыкального слуха ты точно не сможешь стать музыкантом.

— При полном отсутствии — пожалуй, так. Но абсолютный слух — редкость. У большинства музыкантов слух относительный — и просто научить играть можно пусть не каждого, но большинство. Так какая разница?

— Разница есть. Меритократическая система отбирает самых лучших. У нас музыкой занимаются те, кто действительно этого хочет и максимально для этого подходит. Поэтому плохих музыкантов у нас просто нет. Как и в любой другой профессии.

— Оставим музыку, — скептически покачала головой Стувейра. — Музыканты — это Говорящие, самая низшая каста. Изначально мы говорили о Праздных, высшей касте. Политиках, военных, жрецах, профматерях. Ты станешь спорить с тем, что эти должности может занимать кто угодно? Для этого не нужны особые способности. Нужны личные качества. Политик должен быть прежде всего достойным своего поста. И у нас к этому готовят с детства. Если твой класс высок — ты получишь лучшее образование и сможешь стать тем, кем сам захочешь.

— У нас на выборах космократора и других управленцев личные качества — самый важный критерий. Недостойные не имеют шансов туда попасть.

— Так уж и не имеют, — усомнилась Стувейра. — Сколько всего космократоров у вас было?

— Четверо. Первый умер, второй и третий живы и возглавляют экзаменационную комиссию.

— И что, они сменяли друг друга в результате… экзамена?

— Да, все, кроме первого, Бальестероса. Он единственный ушел в отставку сам, будучи уже в слишком преклонных годах. Просто однажды заявил, что в следующем экзамене не участвует. И второму, Морсель-Зийларду, это слегка подмочило репутацию — некоторые утверждали, что он выиграл только потому, что Бальестерос самоустранился.

— Понятно… а дальше?

— Морсель-Зийлард десять лет подряд становился лучшим, пока в 2427 его не превзошел Сотомайор. Он потом становился лучшим девятнадцать лет подряд, пока в 2446 его не превзошел Штауфенберг. Штауфенберга пока никто не превзошел. А как ваш император становится императором?

— Почти так же, — ответила Стувейра. — Если император умирает, теряет чешую или не может прилюдно выступить без заикания, проводятся ритуальные игры. Участвовать может любой из Праздных дир, испытаний всего пять — логика, ремесло, скорость, красноречие, медитация. Победитель становится новым императором.