Зверолов. Том 2 (СИ) - Рудазова Ксения - Страница 18

— Ничего похожего на это у нас точно нет, — сказала Стувейра, останавливаясь у вольера с сухопутным кальмаром размером со слона. Оснащенные крючьями и присосками, его двенадцать щупалец скручивались и раскручивались, на теле светились причудливые узоры, а по жесткой шкуре пробегали электрические разряды.

— Это болотный левиафан, — сказал Троост. — Как раз входит в Большой Протейский Шлем. Один из самых интересных экспонатов, способен вырабатывать ток огромной мощности.

Он мог показывать зоопарк сутками напролет, но время шло к ужину, и Троост предложил посмотреть еще только один сектор. Один из самых маленьких, в нем всего восемь видов, но уникальность их в том, что это не животные.

— … Вы что, держите в клетках говорящих?.. — удивилась Стувейра, разглядывая вольеры.

— А ты разве видишь запоры? — спросил Троост. — Они все здесь добровольно и по первому же требованию каждого вернут домой.

Стувейра с сомнением облизнула глаз. Серраны равнодушны к судьбе малоразвитых ксеносов (да и развитых, в общем-то, тоже), но концепция этнографического сектора ей показалась дикой.

— Хочешь, расспроси их сама, — предложил Троост. — С ними можно общаться, если они не против.

Стувейра так и сделала. Правда, ее не заинтересовали ни крошечные обитатели морей Посейдона, ни миниатюрные амфибии Альвхейма, ни птицеподобные создания Симурга, ни разумные светящиеся лианы Элизиона. Все они были заметно меньше людей и серранов, так что вызвали у Стувейры пренебрежение.

Гораздо интересней ей показались пришельцы с планеты Тортуга. С виду они напоминали закованных в толстый панцирь четырехметровых прямоходящих черепах, но к рептилиям никакого отношения не имели. Тортугцы живут две тысячи лет, но при этом невероятно медлительны.

Стувейре пришлось минут пять ждать, прежде чем тортугец к ней доковыляет, помогая своим внушительным посохом, а потом еще и оказалось, что говорить с ним нужно через специальный аппарат, замедляющий речь впятеро. Пришелец с Тортуги прекрасно владеет всеземным, но тараторящий писк людей и серранов просто не слышит.

— Яяяяя ооооочееееень рааааад с тоооообооооой пооооознааааакооооомииииитьсяяяяя, — ужасно медленно произнес тортугец, а потом еще долго ждал, пока аппарат аналогично замедлит ответ Стувейры.

Ее терпение быстро иссякло. Она только узнала, что гигантская черепаха с длинным именем Шаар-Тхум Кэл-Орра Туур-Нага прибыла на далекую Землю из любопытства. Тортугец хотел побольше узнать о маленьких, короткоживущих, но удивительно быстрых пришельцах со звезд, чтобы потом все рассказать соотечественникам.

— Дууууумаааааююююю, лееееет чееееерееееез стооооо вееееернууууусь, — сказал он. — Нааааадооооолгооооо зааааадееееержииииивааааатьсяяяяя неееее бууууудууууу.

Потом Стувейра пообщалась с обитателем планеты Яма. В размерах он почти не уступал тортугцу, напоминая помесь слона и слизняка. Конечностей у ямцев нет, передвигаются они ползком, тела мягкие и студенистые, а руки им заменяет мощный толстый хобот, оканчивающийся пучком щупальцев. Глаз же всего один, причем на твердом стебельке, изогнутом под углом в девяносто градусов. Вращаясь со скоростью тридцать шесть оборотов в секунду, этот глаз-пропеллер дает ямцу великолепное круговое зрение.

Разговаривал он, к счастью, с нормальной скоростью, хотя всеземного не знал. Не понимал ни слова, да и не смог бы эти слова произнести своим кольцеобразным ртом. Но через двойной перевод он сообщил Стувейре, что заключил с земными двуногами десятилетний контракт, этот контракт уже заканчивается, в следующем году его вернут на Яму, и с собой он привезет целую кучу земных артефактов, которые сделают его богатым и знаменитым.

А вот обитатель планеты Пан всеземной понимал, но не говорил. Панцы почти вдвое выше людей, прямоходящие, покрытые густой шерстью и издали их можно принять за огромных белых обезьян или мифических йети. Но они не приматы, что становится особенно хорошо видно, если панец открывает рот… точнее, вывихивает нижние челюсти. Пасть у них полна острейших клыков, а язык — комбинация щелканий, гудений и рыков. Причем наречий на Пане несколько тысяч, и лингвисты Земли до сих пор изучили лишь малую часть, так что перевод не отличался безупречностью.

— Я хотел туда, где тепло и кормят, — доносилось из переводчика. — На моей планете жизнь не мед, я постоянно борюсь за выживание. Одна ошибка, и ты либо сдох с голоду, либо сам хрустишь у кого-то на зубах. Здесь хорошо всем, даже животным. Я не животное, но мне хорошо.

— А свобода тебе не нужна? — осведомилась Стувейра.

— Здесь тепло, кормят и есть целитель, — ответил панец. — А эта твоя «свобода» может идти в анальное отверстие.

Троост пояснил, что вообще-то культура Пана весьма многообразна. Там есть самые разные народности. Некоторые уже достигли уровня ранней античности — они используют колесный транспорт, изобрели абак и ведут астрономические наблюдения. Но большая часть ведет примитивный образ жизни — либо кочевое скотоводство, либо раннее земледелие, либо вовсе родоплеменной строй, охота и собирательство. Этот — именно из последних.

После беседы с панцем Стувейра уже хотела закончить экскурсию и отправиться ужинать, но решила все-таки посмотреть на восьмого обитателя этнографического сектора. Точнее, восьмых — в этом вольере проживала целая семейная группа.

А точнее — маленький рой.

Обитатели Ктесия появились в зоопарке меньше четырех лет назад, хотя их планету открыли еще в прошлом веке и там давно действует планетарное лесничество. Они очень скрытные и пугливые — а поскольку сами они на контакт не шли, земные ученые их тоже не беспокоили. Но в конце концов доверие ктесийцев удалось завоевать, они стали хоть и очень ограниченно, но общаться, а в конце концов одна из их групп изъявила желание посмотреть родной мир мягкотелых пришельцев.

Ростом около полутора метров, покрытые золотистым хитиновым панцирем, ктесийцы обладают фасетчатыми глазами, двумя парами крыльев и шестью конечностями. Три нижние служат для передвижения, три верхние (две справа и одна слева) — для манипуляций. Существа они довольно умные, но их разум отчасти коллективный — оторванный от роя ктесиец сильно глупеет, превращается в полуживотное. Группой же они становятся куда сообразительнее, и биологический механизм этого все еще не прояснен.

— Эксперименты над разумными существами ставить нельзя, сама понимаешь, — сказал Троост. — Мы очень долго просто незаметно за ними наблюдали, стараясь не беспокоить. А в конце концов был найден вот этот рой — он пострадал в сражении с другим роем, потерял несколько важных членов и стал ущербным. На Ктесии он бы очень скоро погиб, поврежденные рои там живут недолго. Так что мы уговорили их полететь на Землю, и с тех пор они живут тут.

— А что они делают? — спросила Стувейра.

— Смотрят открытие Олимпиады.

Четырнадцать совершенно одинаковых (только у одного не хватало левого усика) ктесийцев сидели полукругом, уставившись на голографический экран. Светящийся прямо в воздухе, тот передавал прямой эфир с происходящего сейчас на Земле, неподалеку от сверхгорода Сидней. В этом году его очередь принимать Летние Олимпийские игры, а поскольку это южное полушарие, проводят их в декабре.

Троост вкратце рассказал Стувейре о традиции Олимпийских игр, о том, что проводят их уже почти шестьсот лет, что сначала были только летние, потом к ним добавились зимние, потом водные, а последними — космические.

— Прежде это были соревнования разных стран, — сказал Троост. — Но сейчас ЕСС едина, так что каждый спортсмен представляет только самого себя.