Зверолов. Том 2 (СИ) - Рудазова Ксения - Страница 138

Только телепортировал. Это он делал по первой просьбе, причем к любому из монументов, а не только «городу». Словно и правда превратился в обычную порт-кабину.

Возникало ощущение, будто это место терпеливо ждало, когда незваные гости наконец-то отбудут. Но старый серран не сдавался. Его сотрудники и роботы прочесали каждый камень построек и инсталляций.

К сожалению, механизмы проглядывать воспоминания не могли, требовались живые разумы, но Остоксеко задействовал всех своих подчиненных и охотно принимал помощь землян, поскольку это были дополнительные пары глаз.

И однако того, чего хотел, он найти не мог.

Так минуло два месяца — и Троост решил сворачивать экспедицию. Биокупол был заполнен на девяносто пять процентов, и не было причин оттягивать отлет. Троост медлил, ему почему-то не хотелось покидать Маддон, который будто что-то недорассказал ему, но у него были свои задачи и свои обязательства. Почти две тысячи пойманных животных ютились в относительно тесных вольерах, ожидая, когда их доставят в комфортные условия.

— Еще три дня, — сказал Троост 16.08.78, в 14:58 UT, когда они везли к кораблю пойманного вохвато. — Сегодня среда — на субботу я назначил отлет. Ты с нами?

— Уже пора, — произнесла серранка. — Понятно. Я с вами. Но тогда мне надо поспешить с отчетом.

— А я свой даже не начинал, — улыбнулся Троост. — Ничего, у меня будет целый месяц.

— Жалко будет с тобой расставаться, — сказала Иржичкова Стувейре. — Мы к тебе привыкли.

— Мне тоже жалко, — коротко ответила серранка. — Это были интересные пять лет.

— Еще и Гедре переходит в стационар… — вздохнула Иржичкова. — Опять только мы и Таркас, а, шеф?

Троост усмехнулся. У Иржичковой сегодня свободный день, и она напросилась на охоту — хотела побывать на полюсе Маддона, пополнить сразу три географических достижения. Она на каждой планете улучает время, чтобы отметиться в каком-нибудь особенно редком местечке.

А уж на Маддоне любая область — редкая.

Троост посмотрел в небо, усеянное мерцающими лунами. Еще никогда он не забирался настолько далеко. Сто восемьдесят девять световых лет от Земли, почти вдвое дальше Новой Вестфалии.

Они с Иржичковой очень-очень далеко от дома. Стувейра ближе, до Осора отсюда всего девяносто световых лет, но и это гигантское расстояние.

Интересно, как это ощущают титаны? Годами не видеть близких, не пожимать рук, ни с кем не разговаривать…

— По правому борту Белая Колонна, — с надеждой произнесла Иржичкова, высунувшись из флаера. — Может, залетим?

— Я не возражаю, — коротко ответила Стувейра. — Но как скажет капитан.

Троост повернулся к сидящему в силовом пузыре зверю, похожему на огромный грецкий орех с торчащими из него перьями. Вохвато — обитатель полярных областей, половину года он проводит в спячке, прямо сейчас мало отличается от камня и вряд ли заметит, если они задержатся на часок-другой.

А Троосту тоже хотелось взглянуть на Белую Колонну.

На Маддоне хватает монументов и кроме Великой Пирамиды и «города титанов». Отдельно стоящие обелиски, статуи, так называемая Гигантская Стена и другие постройки неизвестного предназначения. Расшифровав язык титанов, Остоксеко облетел их все, и к каждому пробовал обращаться, каждому называл имя хозяина планеты — но впустую.

Одни молчали, как обычные куски камня. Другие реагировали, но непонятно — ничего не показывали, а просто… что-то делали. Один истукан чуть не убил Остоксеко — так резко вокруг повысилась температура.

Возможно, им уже недоставало гостевого допуска, требовалась идентификация личности. Возможно, требовалось отдавать более конкретные команды, и пришельцы были в положении дикаря, который пытается колоть бластером орехи. Остоксеко не сомневался, что найдет разгадку, сколько бы времени это ни заняло.

Белой Колонне он посвятил меньше всего времени, пожалуй. Она стоит в полярной области, а серраны не любят низкие температуры. Конечно, они тоже используют климат-контролеры, но все равно при выборе между Арктикой и Амазонией серран всегда выберет Амазонию.

Тем более, что в северном полушарии Маддона сейчас зима. За бортом минус сорок семь, большая часть живности спит или откочевала южнее, и только безразличные ко всему рохуфо спокойно дрейфуют и в этом морозном воздухе.

Жаль, на Венеру этих существ не отвезешь, рохуфо не уступают в размерах «Нимроду».

Флаер опустился в сотне метров от Белой Колонны. Силовой колпак отключился, и звероловы вышли на ледяное поле. Впереди возвышался покрытый резьбой обелиск, похожий на воткнутую в землю иглу метровой толщины и стометровой высоты. Серраны изучали его много лет, но в конце концов пришли к выводу, что это просто кусок камня необычной формы. Очень тонкий, удивительно прочный и невероятно высокий.

— Чудной он был, — сказала Стувейра. — Понаставил везде каких-то глыб, а мы теперь разбирайся, что это.

— А ты бы сама что построила, будь у тебя его возможности? — спросил Троост.

— Не знаю. Но ты бы наверняка построил зоопарк размером с планету.

— Возможно, — кивнул Троост, помедлив. — Это был бы прекрасный зоопарк. Я бы терраформировал планету так, чтобы разделить ее на природные зоны, и каждую приблизил бы к условиям конкретной планеты… лучше всего в форме гексов… северное полушарие предоставил бы углеводородным жизнеформам, близким к земным, а южное — креймниорганическим и сильно отличающимся углеводородным…

— Я говорила с сарказмом, — произнесла Стувейра. — А ты начал отвечать серьезно. Но спасибо, что поделился своей мечтой.

— Думаю, у Гединея тоже такая была, — задумчиво сказала Иржичкова. — Только мы пока не понимаем, в чем она заключалась. Возможно, ему просто нравилось строить…

Ладонь землянки легла на холодный мрамор. Климат-контролер создавал на поверхности кожи «прослойку Максвелла», и Иржичкова не ощущала царящей вокруг стужи, но коснувшись камня, кипер на мгновение нарушила силовой покров, и ее пробрало даже сквозь перчатку.

— Уххх!.. — выдохнула она, отдернув руку.

— Здравствуй, Тара, — раздался мягкий голос. — Сегодня тебя ждет удивительное приключение, полное неожиданных находок, таинственных закоулков, веселых испытаний и любопытных секретиков. Оно начнется в пирамиде — беги туда скорее и скажи: «Хочу играть». Но только если ты уже умылась и позавтракала.

Земляне и серранка несколько секунд стояли в изумлении. Иржичкова хлопала глазами, глядя на свою ладонь.

— Кто такая Тара? — спросила Стувейра.

— Дочь… внучка… племянница… — медленно ответил Троост. — Кажется, мы случайно наткнулись на… скрипт.

— Ой, как это интересно… — протянула Иржичкова, все еще глядя на свою ладонь.

— Почему среагировало на нее? — спросила Стувейра.

— Мы тоже гоминиды, — сказал Троост. — Наши ладони той же формы, а по росту Богуслава должна быть как раз как ребенок титана.

— Значит, тут нет сложной системы идентификации, — произнесла Стувейра. — Механизм рассчитан просто на ладонь нужного размера… и без чешуи.

Конечно, после такого не могло быть и речи, чтобы прерваться на полпути. Флаер поднялся в воздух и понесся к Великой Пирамиде. По пути только сделали крюк и выгрузили пойманного вохвато. Он все равно спит и вряд ли ему будет интересно.

— Занятно, что он сказал «беги», — задумчиво произнес Троост, глядя на приближающуюся горную цепь. — Белая Колонна и Великая Пирамида в разных полушариях, между ними шесть тысяч километров. Предполагалось, что девочка буквально пробежит это расстояние?

Они летели на среднем флаере. Тот шел не так быстро, как легкий, но все же развивал три тысячи километров и донес землян и серранку до цели меньше чем за три часа. Однако где флаер — и где живое существо. Даже Барику ас-Сари понадобилось бы четверо суток на такую дистанцию, а тут ребенок.