Долго и счастливо - Грегори Джил - Страница 64

– Шарлотта, мне очень жаль.

– Джеймс говорит, что ему все равно. Говорит, что нам не нужны дети, нам и вдвоем хорошо. Но я знаю, что он страдает. Он так ждал ребенка… а потом… – У нее задрожали губы. – Он никогда мне не жаловался, никогда не обвинял, ни разу. Но мы оба чувствуем эту… эту пустоту. Нам хотелось попросить Филипа, чтобы он разрешил Доринде проводить некоторое время с нами в Хэмпшире. Я знаю, что ее место в Уэсткотт-Парке и что Филип с Бриттани создадут для нее хороший дом, но… иногда так приятно слышать детский смех, видеть это личико, такое милое и оживленное. Конечно, я знаю, что всего лишь ее невестка, а не мать, но… иногда я могу представить себе, что…

Сердце Камиллы разрывалось от сострадания. Та дисгармония, которую она иногда замечала в их отношениях, была вызвана не гневом, а печалью. Они оба страдали, и ни один из них не хотел обременять другого собственной болью. Камилла гладила Шарлотту по волосам и старалась ее успокоить.

– Вы любите друг друга. Вам надо искать утешения в этом, – шептала она, понимая, что ее слова звучат неубедительно. – И я уверена, Филип разрешит Доринде проводить часть времени у вас в Хэмпшире. Она обожает вас, Шарлотта, и ей будет с вами хорошо.

– Вы и правда думаете, что Филип согласится? Когда мы в первый раз приехали в Уэсткотт-Парк, мы были уверены, что он откажет, презрительно посмеется над нами и скажет, что нам нельзя доверить Доринду. Он все еще думает, что Джеймс – беспечный мальчишка, на которого нельзя положиться. Но это не так! – воскликнула она, и из глаз ее снова брызнули слезы при мысли о несправедливом отношении Филипа к своему мужу. – Джеймс – самый верный, самый надежный человек из всех, кого я знаю. Он, то есть мы – очень заботились бы о Доринде!

– Я в этом уверена.

– Может быть, Филип согласится. – Слабая надежда вспыхнула в глазах Шарлотты. Она достала из кармана носовой платок и вытерла слезы. – Он изменился, знаете ли. Сегодня утром граф встретился с Джеймсом и Джередом и разговаривал с ними на равных. – Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и бросила на Камиллу внимательный взгляд. – С тех пор как вы появились, он стал другим. Потерял ту злобную вспыльчивость, которая так меня пугала прежде. Он мог быть таким жестоким…

– Филип никогда не был жестоким, – возразила Камилла с негодованием. – Он самый добрый, самый мягкий человек на свете. Я никому не позволю говорить о нем дурно.

Выражение изумления на лице Шарлотты исчезло и сменилось выражением ужаса.

– Камилла, вы ведь не собираетесь в него влюбиться?.. – ахнула она, схватив девушку за руки. – Скажите мне, что это не так.

– Это… не так. Я ценю его дружбу, уважаю его, я очень ему благодарна за все, что он для меня сделал, но…

– О Господи, я по вашему лицу вижу, что вы вовсе не это имеете в виду! Вы его любите! Ведь правда?

– Д-да, – с трудом выдавила Камилла. И тут же прошептала отчасти с гордостью, отчасти с вызовом: – Я его люблю.

Теперь настала очередь Шарлотты обнимать подругу. Но Камилла не плакала, а держалась с удивительным достоинством.

– И что вы собираетесь делать? – озабоченно спросила Шарлотта.

Камилла пожала плечами.

– Прежде всего я доведу до конца начатое дело. А потом, когда Филип вызовет у Бриттани такую ревность, что она перестанет кокетничать со всеми мужчинами Лондона и прибежит к нему, как он того желает, я уеду.

– Но вы не можете вернуться к жизни служанки в таверне, – быстро возразила Шарлотта. Она посмотрела на изящное платье Камиллы из тонкого муслина персикового цвета, отделанное кремовыми кружевами, на ее элегантный шиньон и атласные туфельки. – Вам не место в таверне, Камилла!

– Здесь мне тоже не место. – Камилла ответила на растерянный взгляд Шарлотты с решимостью и спокойствием, которых вовсе не чувствовала. – Не беспокойтесь обо мне, Шарлотта. Я сталкивалась в своей жизни еще не с такими трудностями. Да, когда я покину Уэсткотт-Парк, я буду ужасно скучать без вас. – Тут Камилла почувствовала, что слезы подступили к ее горлу, но она вздернула подбородок и отогнала от себя мрачные мысли. – Но я устрою свою жизнь, что бы ни случилось. Вот увидите!

– Уверена, что так и будет. – Шарлотта улыбнулась дрожащими губами. – Вы самый сильный человек из всех, кого я знаю, Камилла. Мне тоже будет вас недоставать. Жаль…

Она замолчала – в дверях показался Джеймс.

– Карета подана.

– Я иду. – Шарлотта снова повернула к Камилле заплаканное лицо. – Я сказала вам правду. Мне действительно хотелось бы, чтобы вы были моей кузиной. Или чтобы все сложилось как-то иначе… – Шарлотта прикусила губу, печально покачала головой и вышла, не прибавив больше ни слова.

Камилла медленно прошла по коридору в малую гостиную. Она опустилась на узорчатый диван. Дождь за окном стал еще сильнее. Она старалась не думать о том, что очень скоро ей придется расстаться с ролью мисс Камиллы Смит.

Тем временем на другом конце города граф Уэсткотт входил в великолепную гостиную французского посольства, обставленную с самым изысканным вкусом.

Посол, высокий, представительный мужчина с белоснежными волосами, пышно взбитыми над блестящим розовым лбом, любезно его приветствовал, приглашая сесть в одно из просторных удобных кресел.

– Ваше сиятельство, рад вас видеть. Чем могу быть вам полезен?

Филип вытянул перед собой длинные ноги, несколько мгновений смотрел на гладкое, вежливое лицо дипломата, потом достал из кармана талисман Камиллы в виде фигурки золотого льва.

– Взгляните на это, прошу вас, месье. Полагаю, он может кое о чем вам сказать. – Граф увидел, как в хитрых глазах посла вспыхнул огонек, когда он взял в руки талисман.

– Да, месье, несомненно. Где вы его взяли?

– Всему свое время, месье. – Филип ничем не выдал своего волнения, которое охватило его при виде реакции посла. Значит, он был прав. Если его подозрения подтвердятся, жизнь Камиллы резко изменится.

Он нагнулся вперед и вперил твердый взгляд в лицо собеседника.

– Нам надо многое обсудить, – спокойно произнес он. – Но сперва будьте добры ответить мне на некоторые весьма важные вопросы.

Глава 21

– Тебе придется потрудиться, мой мальчик, если ты хочешь отбить мисс Смит у Уэсткотта, – заметила леди Астерли своему племяннику, наблюдая за переполненным бальным залом, где граф и его красавица невеста были центром всеобщего внимания. – Уэсткотт весь вечер от нее не отходит.

– Возможно, он и сделал окончательный выбор, тетушка Элизабет, но это не означает, что и она его сделала, – возразил лорд Уинтроп, следя ревнивым взором за вышеупомянутой парой, кружащейся по мраморному полу в танце.

Общество собралось блестящее – шелка и атлас, бриллианты и жемчуг, но ни один человек в великолепном, залитом светом зале не был так ослепителен и не привлекал к себе такого внимания, как широкоплечий граф Уэсткотт и его очаровательная невеста. Все собравшиеся смотрели на них с восхищением, женщины пожирали жадными глазами Филипа в элегантном вечернем костюме, джентльмены откровенно любовались Камиллой. Изысканное платье из изумрудно-зеленого шелка, отделанного золотым кружевом, с пышными рукавами и узкой бархатной лентой, обвивающей тонкую талию, подчеркивало женственность ее фигуры. Темно-рыжие волосы были подняты в высокую прическу и скреплены изумрудными гребнями, а на стройной шее сверкало ожерелье из бриллиантов и изумрудов. Она была похожа на сияющую богиню, когда кружилась по залу в танце, увлекаемая своим искусным партнером.

– Не похоже, чтобы она через силу танцевала со своим кавалером, – сухо заметила леди Астерли, следя маленькими, как пуговки, глазками за красивой парой.

– Это не то же самое, что выйти за него замуж! По словам Фредди, между ними еще ничего не решено окончательно. Всем известно, что мисс Смит не давала официального согласия на этот брак. И они уж точно не делали никакого официального объявления о помолвке.