Долго и счастливо - Грегори Джил - Страница 20

У мисс Смит был виноватый вид, но одновременно она выглядела невероятно привлекательной. Даже в полумраке гардероба он мог рассмотреть, как выгодно подчеркивает платье достоинства ее стройной фигуры. Длинные волосы падали мягкими, роскошными волнами вдоль удивительно милого, тонко вылепленного лица. Если бы он встретил ее где-нибудь в другом месте, то не узнал бы.

Под мышкой у нее торчала трость, а в руке она сжимала корзинку с котенком. Прогулочная трость, насмешливо отметил он, выглядела удивительно знакомой.

– Я могу объяснить, – произнесла она взволнованным голосом – и снова чихнула.

Филип сердито взглянул на Камиллу, отобрал у нее корзинку и взамен сунул ей носовой платок.

– Прошу вас, выходите же из шкафа, мисс Смит, – он протянул сильную мускулистую руку.

Камилла с благодарностью оперлась на нее и выполнила его приказ.

– Благодарю вас, ваше сиятельство.

Она неуверенно улыбнулась ему. Графу удалось сохранить невозмутимое выражение лица, даже суровое, но Камилла видела, что он поражен тем, что обнаружил ее в гардеробе сестры. В этот момент котенок высунул лапку из корзинки и уперся ею в широкую грудь графа. Тот опустил глаза на маленький комочек меха и нахмурился. У Доринды вырвалось сдавленное рыдание.

– Не обижай мою кошечку! – умоляющим тоном произнесла она.

Камилла подошла к ней, опираясь на трость.

– Ну же, Доринда, не будь глупышкой. Никто не собирается обижать твою кошечку, – успокоила она девочку.

Острый взгляд графа остановился на прогулочной трости.

– Вы и в будущем можете пользоваться моими вещами, если понадобится, мисс Смит, – насмешливо предложил он.

Камилла еще раз чихнула.

– Вы издеваетесь, милорд? Впрочем, я это заслужила, но вашу трость я одолжила совсем ненадолго, только для того, чтобы навестить Доринду.

В его серых глазах блеснул огонек. Он перевел взгляд с тонкого лица Камиллы на личико малышки, с ужасом глядевшей на него снизу вверх.

– Ах вот как? Кто из вас, проказницы, потрудится объяснить мне эту крайне интересную ситуацию?

– Мисс Смит мой друг, – выпалила Доринда. – Она пришла меня навестить, вот и все! И она мой самый лучший друг! Ты должен разрешить мне с ней видеться! И ты должен позволить мне оставить у себя Щекотку! – Она выхватила котенка из корзинки и прижала его к груди, упрямо поджав губы. – Я не позволю тебе отобрать ее, не позволю!

– Дорогая, твой брат не собирается отбирать у тебя кошечку! – Камилла присела рядом с Дориндой, довольно рискованно балансируя на здоровой ноге, и стала убеждать девочку, с улыбкой глядя в ее задиристое личико. – Он очень рад, что у тебя появилась маленькая подружка, о которой ты будешь заботиться, и я не сомневаюсь, что ты сможешь привить ей очень хорошие манеры, так что она станет желанным членом вашего дома. Разве не так, ваше сиятельство?

Граф переводил взгляд с одного вопрошающего, полного надежды лица на другое, и наконец сухо ответил:

– Если мисс Смит говорит, то, наверное, это так и есть.

– То есть… я могу ее оставить себе? – недоверчиво выдохнула Доринда.

– Можешь оставить, при условии, что ты научишь ее… э… хорошим манерам. – Он взял Камиллу за руку и помог ей подняться. Котенок, почувствовав победу, замяукал, стараясь вскарабкаться вверх по плечу Доринды.

– Если хочешь обучить Щекотку хорошим манерам, Доринда, – быстро произнесла Камилла, ощущая тепло сильной руки графа, – то должна подавать ей добрый пример. И прекрасным началом будет, если ты поблагодаришь графа за оказанную тебе милость.

Лицо Доринды осветила блаженная улыбка.

– Ох, да. Спасибо, Филип, большое тебе спасибо. Обещаю, Щекотка будет очень хорошей кошкой, самой лучшей кошкой в Англии!

– Ничего другого я и не жду. – Его глаза несколько секунд не отрывались от лица девочки, и выражение их смягчилось. – Предлагаю тебе позвонить и попросить принести сливок для твоей кошки, Доринда. И может быть, – задумчиво прибавил он, – немного хлеба, чтобы размочить его в сливках, и тогда ты сможешь скормить ей хлеб по маленьким кусочкам. Кажется, мы с Джеймсом делали что-то похожее в те далекие времена, когда были маленькими.

– Правда? – Доринда изумленно уставилась на него. – У вас был котенок?

– Даже целых четыре одновременно. – Он внезапно улыбнулся, и лицо его смягчилось. – А однажды утром мы потратили пять часов, снимая проказников с яблони в Райских Кущах.

– А что случилось?

Граф собрался было начать свой рассказ, но внезапно замолчал. Лицо его помрачнело.

– Эта история, – кратко ответил он, – вряд ли послужит тебе примером приличного поведения.

Доринда явно была разочарована и уже собралась выложить графу все, что она думает о приличном поведении, как вмешалась Камилла:

– Ну, юная леди, на сегодня ты достаточно нарушила правил, установленных тебе в наказание. Твой брат проявил исключительную доброту. Но я немного устала и должна покинуть тебя. Наслаждайся обществом Щекотки.

Она ободряюще улыбнулась Доринде и направилась к двери, опираясь на прогулочную трость. Граф нахмурился, глядя ей вслед.

– Вам не полагается наступать на больную ногу, мисс Смит, – пробормотал он, и не успела она ничего понять, как Филип отбросил в сторону ее трость и легко подхватил на руки.

Камилла принялась протестовать, заявляя, что в этом нет никакой необходимости, но не могла не признаться себе, что ее окатила сладостная волна, когда она, беспомощная, оказалась подхваченной сильными руками графа. Не обращая внимания на ее протесты и сопровождающий их смех Доринды, он вынес ее из комнаты и по длинному лабиринту коридоров направился к ее покоям. Камилла украдкой взглянула ему в лицо. Оно было спокойно, словно он нес на руках не женщину, а котенка Доринды.

Ее снова поразила красота этого лица: изысканная, аристократичная линия носа, четко очерченный прямой подбородок, холодные серые глаза, в глубине которых горели ум и проницательность. От него исходило некое очарование спокойствия и твердости, неотразимое в гостиных и в спальнях, насколько она могла это себе представить. Ведь он был созданием из плоти, мужчиной, подверженным сильным страстям, – в этом она не сомневалась.

У Камиллы было много возможностей изучать мужчин во время своей работы в таверне, и она легко отличала по внешнему виду мужчин, искушенных в искусстве любви, опытных, уверенных в себе, которые умели соблазнить женщину одним движением бровей, легкой, знающей улыбкой, от тех неотесанных мужланов, которые неловко лапали девушек-служанок, исходя похотью. Завороженная Камилла отметила, какие у графа Уэсткотта чувственные губы. Этого человека окружала аура мужественности. Камилла, вовсе не искушенная в вопросах любви, неожиданно поймала себя на мысли о том, каково было бы ощутить на себе взгляд такого мужчины. Взгляд, каким граф Уэсткотт посмотрит на женщину, которая станет его женой…

Свернув в коридор, ведущий в главное крыло, граф чуть не столкнулся с высоким, стройным, миловидным юношей, на вид лет шестнадцати, в костюме для верховой езды и покрытых грязью сапогах. У него были такие же, как у графа, черные волосы и серые глаза. Бесхитростное лицо молодого человека говорило о незащищенности чистой юной души, но ему явно недоставало самообладания старшего брата.

При виде девушки на руках у графа он в изумлении открыл рот и пролепетал, залившись румянцем:

– Что… кто…

– Позволь представить тебе мисс Смит, – произнес граф, сохраняя полное спокойствие. – Мой брат, Джеред. Обычно он выражается более членораздельно.

– Я… ну, вы… О, та девица, которую ты сшиб на дороге! – воскликнул Джеред, озаренный внезапной догадкой. И тут же покраснел. – Прошу прощения, мисс. Но… я уже все о вас знаю… по крайней мере кто-то упоминал… мне ужасно жаль, что произошел этот несчастный случай.

– Спасибо. – Камилла почувствовала, что ее щеки тоже заливает румянец. Ей хотелось, чтобы граф поставил ее на пол. Ужасно неловко знакомиться в таком абсурдном положении. – Моя нога уже не болит. Будьте добры, опустите меня на пол. Я уверена, что смогу пройти остаток пути сама… – начала она, но граф отрицательно покачал головой.