Громов. Хозяин теней 9 (СИ) - Демина Карина - Страница 26

— А с заговором что? — я отлип от стены.

— Ничего, как я понял. По телефону такие вещи не обсуждают. Да и рано говорить.

Рано.

Романовы — это не бандиты с Лиговки и даже не революционеры. Что бы там ни было, решать вопрос будут за закрытыми дверями.

— Романова он попридержит. Папенька, — поделился я мыслью. — Он часть этой идиотской постановки. Точнее без него не получится. Должен быть тот, кто устроит заговор и кого папенька одолеет в неравном бою, спася тем самым монарха и монархию.

А случится это на выставке.

— И нам остаётся, — я вздохнул и поднялся. — Ждать и готовится… чтоб, Тим, а может, не надо в гимназию?

Братец усмехнулся и покачал головой. мол, сам ведь понимаешь…

Понимаю.

Но до чего же не хочется-то.

Гимназия…

Не буду врать, что встречали меня аплодисментами или хотя бы выказали бурную радость при появлении. Скорее наоборот, Георгий Константинович, встретивший нас с Метелькой, подавил вздох и произнёс:

— Надеюсь, это последняя ваша отлучка, Савелий.

— И я надеюсь, — ответил я скорбно. — Я ж не специально.

— Понимаю, что некоторые обстоятельства вам неподвластны, но и вы поймите. Конкурс на носу! — произнесено это было с патетикой, с душевным надрывом, отчего стало совестно.

И вправду, о чём я думаю-то?

Не о том, о чём надо.

— А ваша работа сырая, Савелий! Её нужно доводить до ума! И не только её! — Георгий Константинович поглядел сверху вниз. — Вас, Орлов, это тоже касается! Поразительная беспечность! Заявить работу на конкурс и теперь…

— Всё будет, — пообещал Демидов вместо Никиты. — Всё уже почти готово. Остались сущие мелочи, но, сами понимаете, не тут же их доводить… лаборатории-то закрыли.

— И правильно сделали! — Георгий Константинович голову задрал, глянув поверх наших голов. — Вот к чему вольномыслие привело…

Рукой махнул куда-то вдаль, развернулся и удалился прочь, будто на этом его миссия и окончена.

— Живой? — уточнил Демидов и, не дожидаясь ответа, сгрёб меня в объятья. — Живой.

— Пока ещё да.

— Не шути так, — он мотнул на Никиту. — Его троюродный брат погиб…

— Как? Чтоб, извини, Никит. Это я сдуру.

— Да ничего… мы не особо дружили, но… про взрыв читал? — Никита подхватил сумку, выданную сестрицей. Не сомневаюсь, что помимо новой формы и подаренных директором книг в ней найдутся вещи и поинтересней.

Может, пироги.

Или вот шанежки. Или ещё что-нибудь такое, домашнее и способное унять душевные терзания, вызванные моим досрочным возвращением в школу.

— Читал. Насколько знаю, это… из того… дела?

Я не был уверен, что могу им сказать. Не из недоверия. Им доверили тайны пострашнее, но здесь, в стылом опустевшем саду, который за пару дней умудрился потерять все яркие краски, было… неспокойно, что ли?

Орлов кивнул и продолжил. Говорил он быстро, резко, отрывисто.

— Ему поручили помогать жандармерии. Он не слишком обрадовался. Он всегда относился к ним с презрением. А тут… но жандармерия, как я слышал, не справляется. Вот военных и привлекли. Его задачей было — солдат в оцепление поставить, чтобы никто не ушёл. А он, когда в доме отстреливаться начали, щит поставил. И потом уже в дом пошёл. Помогать. Щитом жандармов прикрывая… а дом и рванул. Там столько динамита оказалось, что… там теперь яма. Никто не уцелел. Щиты снесло взрывом. Ему орден дадут… посмертно.

Невеликая радость. Ни погибшему Орлову, ни семье.

— Он женился полгода тому. Невеста в положении… мы её, конечно, не бросим. Но…

Но и мужа не замените.

— Об этом в газетах не писали, Сав. И не напишут. Но… он не один такой. Есть другие… из полиции пятеро погибло. Солдаты. Два офицера. Теперь им запрещено лезть в дома. Приказ окружать и не позволять вырваться. А там уже ждут особую бригаду, которая щитами давит. Отец меня сюда отправил, чтобы я тоже не вляпался. Чтобы… стычки, слышал, по всему городу… войска подтянули. Якобы учения, на случай прорыва, как тот, недавний.

Толковое объяснение. Я бы и сам, возможно, поверил.

— Только это ни хрена не учения… жандармов и военных в городе столько, что скоро будет больше, чем людей. Я и половины не знаю, но что знаю…

Он вдруг осёкся, резко обернулся и бросил:

— Ладно. Об этом не здесь, — бросил Орлов. — И там тоже помалкивай…

И мотнул в сторону пансионата.

Это здание тоже выглядело теперь серым и тусклым. И даже свет в окнах не способен был придать ему жизни. Стены блестели. Дикий виноград, вместо того, чтобы полыхнуть алым и жёлтым, побурел. Листья слетали на газон и их никто не спешил убирать.

Странно.

Меня ведь не так долго не было.

— Синодники тут всё облазили, — пояснил Демидов. Он встал слева от меня, а Орлов — рядом с Метелькой, будто прикрывая нас от невидимого врага. — Искали, отчего прорыв случился.

— И как?

— Не нашли. Но устроили зачистку и такую… в общем, виноград, как я слышал, корчевать придётся. Вроде всё, с концами сгорел. Потом ещё полиция прошлась, жандармерия… после родители приезжали, слышал, многих решили забрать от греха подальше.

Понимаю.

Я бы тоже забрал, будь у меня ребенок.

— Школу-то не закроют? — уточнил я на всякий случай. Оно, конечно, можно ворчать и плеваться от этой учёбы, но я в достаточной мере взрослый, чтобы понимать: школа-то неплохая.

Отличная по здешним меркам школа.

И никого линейкой по пальцам не лупят, не порют и не водят по коридорам с табличкой на шее или шапкой дурака — Метелька успел понарассказывать, чего в других творится. И потому теперь стало не совестно, а страшно.

Я ж в другой не уживусь.

Точнее иначе, если меня попытаются выпороть, я… в общем, беда будет. Определённо.

— Савка! — из дверей вылетел Серега и повис на шее. — А мы вот тут…

— Вот под дождь чего соваться, — проворчал Орлов. — Говорю ж, никуда он не денется. Приведём.

— Да просто… мы ждали, ждали… — Серега смутился. — А вас всё нет и нет. Волноваться стали.

Елизар, по привычке скрывавшийся в тени, кивнул. Мол, так всё и было.

— Да и какой тут дождь. Ерунда, а не дождь! — отряхнулся Серега.

— Может, и ерунда, но холодная. Соплями обвесишься…

— Не обвешусь! Елизар подлечит. Правда?

— Постараюсь, — ответил Елизар, пытаясь держаться отстранённо и по-взрослому. Не выходило.

Постарается он…

— Я рад вас видеть, — я обнял и Серегу, и Елизара сгрёб, который сперва напрягся, но получив щелбан от Метельки, выдохнул и расслабился. — Соскучился — страсть!

— Мы хотели приехать, навестить. Но самих теперь из школы не выпускают. Матушка писала, что будет занята. И чтобы я вёл себя хорошо. Алексей Михайлович тоже записку прислал, что ты скоро вернёшься. И тоже просил из школы не уходить. Вот!

Серега подпрыгнул.

— И ещё написал, что гордится мной!

— Есть с чего. Кстати, ваш проект как?

— Почти готов! Точнее был уже совсем готов. Но лабораторию закрыли, и нам теперь негде. А ещё там Синодники были, светило так, что прям сквозь стену пробивало, а потом оказалось, что все артефакты и сгорели. Надо наново всё делать. Я думал, что вообще конец. Ни расчётов, ничего. Но у Афони черновики остались. И мы расчёты восстановили. А вот прототип совсем всё. Надо новый делать. А как сделаешь, если из школы никуда нельзя? А в школе ничего нету? Яр предложил у них всё доделывать! Но если я поеду, то получается, что нарушу слово. Я ведь обещал матушке никуда не ездить…

— Думаю, к Демидовым можно, — сказал я. — Ты ж не один поедешь. Все вместе. И под охраной. Правда, Никит.

— А то, — отозвался Орлов. — Между прочим, наши лаборатории не хуже, но…

— Не хуже, — Демидов кивнул. — Только вы пока заняты, а у нас будет, кому за нами приглядеть. Так оно надёжней.

Внутри было сыро.

Как-то пусто.

Гулко.

И тихо.

— Пошли в столовую, — Никита отнёс сумку в нашей с Метелькой комнату, в которой ничего-то не изменилось. Странная штука, время. Вроде бы головой понимаешь, что отсутствовал пару дней, а вот поди ж ты, ощущение, что на год уезжал, если не на два. — К ужину лучше не опаздывать, а потом и поговорим.