Громов. Хозяин теней 9 (СИ) - Демина Карина - Страница 111

Отец пожал плечами. Отрицать он не собирался:

— Чем больше жертв, тем больше шансов, что она услышит. И я снова оказался прав… она услышала.

Ну да, как в том анекдоте про заблудившегося туриста и медведя. Хотя…

Папенька не выглядит опечаленным. Скорее довольным и самодовольным.

— Я здесь. Я продолжаю своё существование. И вместе с ним — развитие, возможно когда-нибудь…

Он замолчал на полуслове. И исчез.

А я обернулся.

Дитя сидело на плече Тимохи, болтая босыми ножками. Если в глаза не заглядывать, то и вправду поверишь, что это и вправду ребенок.

Богом.

Отец не успел произнести это вслух, но ему и не надо. Я и так понял. Мы все тут поняли.

Глава 50

Глава 50

Сегодня, в 2 ч. утра, на станции «Критово», в 32-х верстах от Ачинска, на почтово-пассажирский поезд №3 напали злоумышленники, которые, открыв по всему поезду пальбу из револьверов и ружей. отцепили паровоз, предварительно удалив с него паровозную прислугу, и багажный вагон, где находились станционные выручки, и поехали по направлению к разъезду «Вагинскому». Пройдя разъезд, злоумышленники соскочили с паровоза и путили его полным ходом навстречу товарному поезду №94. Произошло крушение. Разбито вдребезги 18 вагонов. Есть человеческие жертвы. Злоумышленники, захватив деньги, скрылись.

Московские Вести

— Что с ним будет? — спросил я. — Что ты с ним сделаешь?

— А что ты хочешь? — Мора подула на ладонь, выпуская сонм снежинок, которые заплясали в воздухе.

— Ничего, пожалуй… он, кажется, хочет стать богом. Или сверхчеловеком в его понимании. И если оставить всё, как есть… не знаю. Я и вправду не знаю. Я не готов судить.

— Хорошо, — она кивнула и дернула Тимоху за волосы. — Я довольна… ты, Тимофей Аристархович, иди. Прогуляйся. Там дальше ещё один родник раскрылся. Тебе полезно будет… и не только тебе. Равновесие надо восстанавливать, а для этого силы пригодятся.

Он аккуратно поставил Мору на землю и посмотрел на меня.

— Иди, иди, — махнула она. — Не бойся, не обижу. Побеседуем вот только.

Что-то как-то вот…

Неуютно.

Не только мне, потому что Тимоха отступает очень медленно. Впрочем через два шага его фигура подергивается дымкой и вовсе исчезает.

— Беспокоится, — сказала Мора. — Смешные вы, люди.

— В чём?

— Во всём.

Подробностей, как полагаю, ждать не след? Смешные? Пускай себе. Мне не жаль. Стоим вот, смотрим друг на друга.

— Боишься? — спрашивает Мора с насмешкой. И меняется на глазах, натягивая обличье Ленки. А я морщусь. — Не интересно, как она там?

— Интересно. И надеюсь, хорошо. Заслуживает, чтобы хорошо… не всё ей со мною жизнь поганить.

— Хорошо. Больничку строит. Людям помогает. Фонд вот организовала. За неё многие души просят.

— Она… молодец. И всегда была светлой, не то, что я… — улыбку не прячу. В самом деле радостно. Пускай. Пусть будет у неё фонд этот, больничка… пусть будет дело, которое даёт смысл жизни.

Пусть всё получится.

— Она мне и не давала окончательно оскотинится. Так что, считай, что и я прошу, если можно.

— Отчего ж нельзя. А за себя не просишь?

— Надо?

Пожатие плечами. Легкое такое… и ожидание.

— Нет, — я мотнул головой. — Не буду. Как оно есть, так есть. И ты спрашивала, не боюсь ли? Боюсь.

— Чего?

— Не знаю. Наверное, смерти. Или нет… потерять всё?

— А есть что?

Хороший вопрос. Там у меня были миллионы. И власть. И… и пустота, которую заполняла Ленка, потому что у неё тоже была пустота. И мы, как два калеки, пытались помочь друг другу, сами не особо понимая, чего цепляемся. Или в силу привычки? Ей бы нормального кого встретить, но…

Не случилось.

— Есть, — сказал я. — У меня семья есть. Тимоха вон. Мишка. И Татьяна… у неё свадьба будет. А потом, может, племянники появятся. Ещё Метелька. А кроме них — Шувалов, Орлов, Демидов… Серега и Елизар. Даже Воротынцев… где-то там невеста, пусть мелкая…

Я замолчал.

Надо же, сколько людей, которые вдруг стали не безразличны.

— Но если надо уходить, то я готов. Правда… кое-что не исполнил.

— Что?

— Я Савке обещал, что тот, кто их с мамкой убил, ответит.

— Он ответил, — черный язык скользнул по губе. И выражение лица Моры стало хищным. — Твой отец принес хорошие жертвы. Их души были черны и не заслуживали посмертия. Так что этот долг уплачен.

— Не мной.

— Какая разница?

— Не знаю. Вдруг да тогда не засчитается, — я пожал плечами. — Савка…

— У них новая жизнь.

— Хорошая?

— Какая уж получится, но… шанс будет. Шанс всегда есть. Тебе ли не знать.

— Да. Пожалуй. Что ж. Тогда отлично. Я…

— Живи, — Мора коснулась лба. — Заслужил. Договор исполнен. И тело это без души долго не протянет. А детей моей крови и вправду осталось мало. Скажи тому, третьему, который слышит голоса предков, что я жду его. Мы будем говорить. Посмотреть хочу.

— Он ведь шаман?

— И что?

Не знаю. Выходит, одно другому не помеха.

— А… дух? Он ведь должен исполнить обещание. Дух этот…

— С моей кровью поладить с духом будет проще, — Мора снова сменила обличье, и теперь передо мной стояла узкоглазая женщина, невысокая, плотная, такой вот характерной внешности. — Его кровь сильна и по отцу, и по матери. Я говорила это твоему брату. Повторяю и тебе.

— Печати, да?

— Да, — на ней белоснежная шуба, а на шее — костяное ожерелье, вот только птичьи черепа на нём шевелятся, щелкают длинными клювами. — Мою кровь не всякий примет. У него хорошие шансы.

— А если он не захочет?

— Это будет его выбор.

Захочет. Ещё как захочет. Пусть и риск, но и шанс. И Мишка этот шанс не упустит.

— А всё-таки, что с отцом будет?

— Упорный.

— Какой уж есть.

— Мне кажется, ему нужно получить другой опыт. И тоже шанс… — улыбка у Моры была ледяной. — Но не все шансы одинаково пригодны к использованию…

Ясно.

Точнее не совсем, но… ладно.

— Если справится, то я верну его душу на дорогу вечности.

— А если нет?

Она пожала плечами.

— Не всем душам получается уцелеть на этом пути.

— Он хочет стать богом, — сказал я.

— Осуждаешь?

Я задумался. И понял…

— Нет. Не осуждаю. Сдается, он всегда был болезненно самолюбив и тщеславен. Так что эта цель — вполне себе вызов, но… почему мне кажется, что не все так просто?

— Потому что все непросто, — ответила Мора.

Понятно. Потому что понятно, а когда не понятно, то оно совсем не понятно.

— Трудно быть богом, — говорю, сам не понимая, зачем.

А она смеется.

И смех её заставляет травы кланяться, они вдруг заговариваются, шепчут…

— А ведь люди здесь всё-таки были? Или не совсем люди? — я оборачиваюсь на колонные за моей спиной. — Те, кто это строил… куда они подевались? Цивилизация погибла и всё такое? Или… те, кто на равнинах? Они их потомки? Или…

Мора прижала палец к моим губам. И я спохватываюсь.

— Извини. Просто вот… в чем-то он прав. Отец. Мир огромный, а его только используют и… и как с этим быть? Надо запрещать или не надо? Если проникновение продолжится, то смысла в запрете нет. Наоборот, действительно надо изучать, хотя бы для того, чтобы минимизировать риски. И потом что? Вот сейчас миры сближаются, так? А когда совсем сблизятся? Они не станут единым? И будут расходится? И что тогда? Магия исчезнет? Всё вот это вот?

— Тогда будет нескоро. Даже по моим меркам. Иди… брат заждался. Что до остального, то… просто будьте аккуратней.

Хороший совет, однако.

Но я киваю.

Будем. Постараемся.

Серое поле.

Каменный куб, почти утонувший в нем, и трещина, что прорезала камень сверху и до самой почти земли. Из этой трещины сочится вода, не ручей, нет, скорее уж вспухают одна за другой крупные капли, чтобы скатиться вниз, спрятаться в иссыхающей траве. Тимоха поймал такую пальцем, а палец сунул в рот.