Красный код. Том 2 (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 39

— На петли ставил?

— На петли.

— Правильно, — сказал он мрачно. — Створку не вышибешь, а петли вырвешь. Сколько у тебя по расчету на железную дверь?

— Полкило тола

— Правильно, этого с запасом хватит.

Потом Зотов сказал пару ласковых своим красноармейцам. И это комбат ни разу не повысил голос, говорил он минут пять и что за эти пять минут разобрал по косточкам всё: и костры на открытом месте, и часового, который греет руки вместо того, чтобы нести службу, и притворённую дверь, и то, что ни один из десяти человек не додумался выставить пост не там, где положено по схеме, а там, откуда действительно подойдут.

— А главное вот что, — закончил он. — Вам стыдно, но вы живы. А румын или немец возьмёт вас ножом, и стыдно вам уже не будет никогда. Всё. Разойтись, привести себя в порядок.

Босой боец пошёл искать сапоги.

* * *

Мы возвращались уже засветло, и я всю дорогу разбирал в голове ошибки — свои. У меня не было запасного плана вообще. Повезло.

Плюс я слишком долго наблюдал. Час — это много. Можно на рассвет угодить.

Система выдала еще, когда мы уже подходили к казармам.

Задание «Свои против своих». Этап 1 выполнен: проведено учение по скрытному нападению на охраняемый объект. Результат: полный успех, потерь нет, объект условно уничтожен.

Начислено: 25 трудодней.

Навык «Тихий шаг»: 2 → 3. Открыто: работа в составе группы, координация по сигналу.

Навык «Наставник»: 2 → 3. Открыто: подготовка малых групп специального назначения.

Репутация: командование полка +2, особый отдел +2, сапёрный батальон +1.

Взвод: боевое слаживание — «хорошо» → «отлично» (ударная группа).

Личный состав ударной группы:

Селивёрстов — «Тихий шаг» 2 → 3, достигнут уровень 9.

Гнатюк — «Подрывное дело» 3 → 4.

Ткач — «Рукопашный бой» 1 → 2, достигнут уровень 6.

Цыганков — «Тихий шаг» 2 → 3, достигнут уровень 7.

Гриценко — «Стрелковая подготовка» 2 → 3, «Тихий шаг» 0 → 1.

Открыто: этап 2 — учение на объекте вне подчинения полка.

Кошелёк: 63 трудодня.

Я шёл по раскисшей дороге и улыбался как дурак.

Шестьдесят три трудодня. Гуляем!

Глава 23

Следующий день всем участвовавшим в учениях я дал отоспаться. Остальных Фомин погнал на стрельбище осваивать ППД и снайперки — сам вызвался гонять бойцов, я даже не требовал.

Лёг спать и я. Заслужил, кажется. Тем более здоровье просело, надо все вернуть.

Но выспаться мне не дали.

Часа через два в углу зрения знакомо звякнуло, и я вынырнул из сна мгновенно, как от выстрела.

Письмо!

Сердце ударило куда-то в горло. Три недели тишины, три тикета с номерами — и вот.

Я сел на койке, вытер лицо ладонью, открыл конвертик.

Общество с ограниченной ответственностью «Скайнет». Юридический департамент. Отдел по работе с обращениями участников программы бета-тестирования.

Уважаемый участник программы бета-тестирования!

По результатам рассмотрения Ваших обращений (регистрационные номера БТ-0047/1, БТ-0047/2, БТ-0047/3) сообщаем следующее.

1. По инциденту, произошедшему в ходе сессии BT-0047, органами внутренних дел проводится процессуальная проверка в порядке ст. 144–145 УПК РФ. Уполномоченными сотрудниками Общества даны объяснения дознавателю, проведён опрос медицинского персонала смены, изъяты копии регистрационных журналов. Проверка по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 118 УК РФ (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности), не завершена; процессуальное решение не принято. 2. Одновременно сообщаем, что в отношении Вас в судебном порядке инициирована процедура установления опеки. Ефремова Т. Н. обратилась в суд с заявлением о признании Вас недееспособным, а также направила в органы опеки и попечительства заявление о назначении её Вашим законным представителем. 3. Ефремовой Т. Н. подано исковое заявление к Обществу о компенсации морального вреда, возмещении расходов на лечение и содержание, а также о взыскании убытков. Предложение Общества о заключении соглашения в досудебном порядке, выплате компенсации, а равно о заключении мирового соглашения без признания вины, Ефремовой Т. Н. отклонено. 4. По итогам предварительного судебного заседания требования Ефремовой Т. Н. в части установления представительства удовлетворены. С момента вступления соответствующего определения в силу Ефремова Т. Н. является Вашим законным представителем. 5. В связи с изложенным уведомляем, что дальнейшая коммуникация по всем вопросам, касающимся Вашего правового положения, состояния здоровья, условий пребывания в капсуле и хода судебных разбирательств, осуществляется исключительно с законным представителем.

6. Обращения, поступающие непосредственно от Вас, к рассмотрению по существу не принимаются и приобщаются к материалам дела в качестве технической информации.

Обращаем внимание, что переписка, ведущаяся Вами через внутриигровой интерфейс, юридически значимых последствий не порождает и не может рассматриваться как волеизъявление.

С уважением,

Юридический департамент ООО «Скайнет»

Я перечитал это дважды.

Потом ещё раз.

Потом сказал вслух, в пустую комнату, длинное и совершенно нецензурное.

Не порождает… Юридически значимых последствий. Приобщаются в качестве технической информации. Долбанные крючкотворы!

Технической, мать вашу, информации….

То есть я — техническая информация. Я сижу тут, дышу, командую сорока живыми людьми, общаюсь с товарищем Сталиным через ключ Морзе, у меня спина в синяках и на счету куча трудодней — а там, в чистеньком офисе с кондиционером, сидит юрист и пишет, что моё волеизъявление не является волеизъявлением. И хорошо бы еще если он сам это пишет, а не ии…

Я — овощ. Юридически я теперь овощ.

Живой, разумный, пишущий грамотные письма недееспособный, чьи письма подшивают в дело как «техническую информацию». Прекрасно. Просто прекрасно.

Я встал, походил по комнате босиком, наступил на что-то, выругался ещё раз.

И начал соображать.

Соображалось плохо, потому что внутри всё колотилось, но кое-что доходило.

Первое. Мама подала в суд. Значит, есть деньги на юриста, или адвокат взялся за процент от будущего взыскания. А он тут может быть немалый.

Второе, от чего я даже остановился посреди комнаты. Ей предложили мировую. Без признания вины, то есть деньги молча, тихо, подпись и разошлись. И она отказалась.

Я стоял и чувствовал, как у меня щиплет в носу, и это было совсем некстати.

Третье. Уголовное дело ещё не возбуждено. Проверка идёт, объяснения даны, журналы изъяты… Знаем мы такие подходцы, все решается совсем на другом уровне и другими людьми.

И четвёртое, самое паршивое.

Признание меня недееспособным выгодно им.

Пока я — субъект, я могу требовать, писать, свидетельствовать, объяснять, что со мной происходит и что я в сознании. Как только я — объект под опекой, всё, что от меня исходит, превращается в «техническую информацию». Со мной больше не спорят. Обо мне договариваются в суде.

И договариваться будут с уставшей, опустошенной женщиной, у которой больное сердце и диабет. Противостоять ей будет команда корпоративных юристов. Годами. Пока она не сломается и не подпишет то, что подсунут.

А подсунуть могут разное. В том числе бумагу о прекращении поддержки. Опекун ведь имеет право решать вопросы лечения. А еще отключения от капсулы жизнеобеспечения… Думать об этом не хотелось совсем. Мама будет за меня биться до конца!

Я сел обратно на койку.

— Тим.

— Слушаю.

— Ответ на письмо. Диктую.

— Готов записывать.