Ёлки новые в Париже. Мой бывший - полковник (СИ) - Алая Аглая - Страница 14

И если бы взгляды могли убивать, то я бы уже давно лежала бездыханной на полу, потому что абсолютно все модели сейчас рассматривают меня с нескрываемой враждебностью.

— Кто вообще эта выскочка? Да откуда она вообще взялась?! — слышу я приглушённый недовольный шёпот со всех сторон, пока гордо иду в раздевалку, чтобы облачиться в этот поистине королевский корсет.

Весь день проходит в репетициях и примерках, и в выдавшиеся свободные минуты я незаметно обхожу все комнаты этого величественно особняка. Пока я нашла только швейный цех, раздевалки, зал для презентаций: ничего криминального.

Единственное место, в которое я не успела проникнуть — это кабинет самого мэтра.

Оставлю, пожалуй, это на потом.

И весь день, да, я не могу забыть прошлую ночь.

И у меня вдруг возникает безумная мысль: а что если каждый достоин второго шанса? Почему бы и нет?

И я, даже немного злясь на саму себя, отправляюсь вечером в квартирку Пронина, недалеко от его модного салона.

Поднимаюсь по лестнице, уже наполняясь, как сладким пуншем, пряным предвкушением, и вдруг слышу, как открывается дверь, и переговариваются голоса на верхней площадке.

По привычке прижимаюсь к стене, нащупывая свой револьвер, потом сразу же одёргиваю сама себя: ну что за глупости! Но вдруг мелодичный резкий голос заставляет меня всю похолодеть внутри:

— Ах, Саша, ты всё так же бесподобен! — я ведь помню этот голос… — Но мне надо идти. Жду от тебя новостей завтра, — уже я слышу стук каблучков по мраморным ступенькам, и я сама несусь стремглав вниз, к двери.

Встаю в тени дерева, и вижу, как из подъезда выходит та самая Амели… Та самая французская стерва, с которой мне мой жених изменил мне десять лет назад…

Нет, люди не меняются.

И я тоже…

Какая была дура, такая и осталась…

И я чувствую, как два обжигающих ручейка текут по моим щекам…

16

10 декабря 2024 года

Я никогда не думала, что смогу так сильно погрузиться в работу. Я имею в виду, нормальную человеческую работу.

И если считать, что работа модели в модном доме Парижа — это обычная человеческая работа, то это именно так.

Я сбрасываю звонки Пронина и отвечаю на его сообщения сухими «Пока нет новостей», «Как только что-то будет известно, сообщу».

У меня и на самом деле пока нет никаких новостей. Я даже сумела между бесконечными прогонами показа тайком пробраться в святая святых — кабинет Гийома, но не обнаружила там ни боеголовок, ни следов химического оружия… Я смогла открыть его рабочий компьютер и переписать всё содержимое на флешку, чтобы потом отправить всё в наш центр дешифрования, но и то у меня очень мало надежды, что они смогу обнаружить среди кучи писем о тканях и поставках что-то интересное…

Единственное, за что уже профессионально зацепился мой взгляд, когда я осматривала его кабинет, так это фото на полке: на нём стоит маленькая испуганная девочка с огромными глазами, и что-то в её облике мне показалось таким знакомым… Как странно, я читала досье Гийома: у него нет детей, сестёр и братьев… Он сирота, сменил несколько приёмных семей, одна из которых оказалась очень благополучной но к сожалению бездетной парой французских медиков.

И после этого — обычное хорошее детство. Заботливые приёмные родители, отличная школа и колледж, Академия изящных искусств…

Ладно, я явно не там копаю, но я на всякий случай отправляю фото ребятам в отдел аналитики: не люблю отвлекать людей понапрасну, но счёт идёт на минуты, вдруг что-то удастся нарыть…

В обед мы сидим с моими новыми коллегами на парижском бульваре в кафе, и светлокожая блондинка Ивон доверительно рассказывает мне:

— Иванка, ты такая независимая и сильная! Я бы очень хотела быть такой же уверенной в себе. У нас ведь такая опасная и нервная профессия.

Я усмехаюсь про себя над восторгами юной девочки, она ведь даже представить себе не может, какая у меня опасная профессия!

— Но всё равно, будь острожной, я знаю, что многие девочки затаили на тебя огромную обиду. У нас ведь очень токсичная конкурентная среда, — рассказывает она мне страшную тайну Полишинеля, посасывая свой сельдерейный сок через трубочку. — И вообще, ты такая красивая и нестандартная, хотела бы я так же выглядеть в твоём возрасте! — добавляет с невинным видом девчонка, и даже мне не хватает моего профессионального чутья, чтобы понять: это сейчас она совершенно искренне похвалила меня, или так элегантно прошлась по поводу моего возраста?

Но одно я могу сказать точно: среда на самом деле токсичная.

— Спасибо за предупреждение, Ивон, — растягиваю я губы в сладкой улыбке. — Ты знаешь, до моего возраста ещё надо дожить, не у всех это получается. Особенно в нашей сверхопасной профессии. Не представляешь, сколько девочек так и не дошли до этого… Здесь выживают сильнейшие и умнейшие, — бросаю я ей напоследок, отправляясь на очередную примерку, и вижу в её глазах неподдельный ужас.

Отлично, пусть поразмышляет на досуге…

Итак, как нам сообщили, показ коллекции будет поделен на несколько этапов: сначала будет закрытый показ для учредителей и випов, где они смогу по достоинству оценить все преимущества нового творения мэтра. Затем будет рождественский гала-показ для очень важных гостей, имена которых пока держатся под строжайшим секретом и не разглашаются под страхом увольнения.

И уже в финале, прямо под Новый год — пройдёт презентация коллекции для масс-маркета, модели из которой поступят уже во все крупнейшие универмаги мира. В Нью-Йорк, Лондон, Милан, и, конечно же, ГУМ в Москве. Где тоже представлен бутик месьё Гийома.

Звучит волшебно, на мой взгляд. Я вообще не могу представить здесь ничего криминального, сколько бы я не пыталась в голове прокручивать до изнеможения эту головоломку…

Что может быть смертельно опасного в масштабах мира в простых кружевах и чулках? Если только рассматривать это с той точки зрения, что красота — страшная сила, то да, модели Анри убивают просто наповал…

Я не могу не согласиться, что его бельё — просто самое обворожительное бельё, которое только я когда-либо видела и носила в своей жизни… Правда, мне не перед кем теперь наряжаться, но я заталкиваю все эти глупые ненужные сожаления по прошлому в дальний подвал своей памяти.

Теперь во мне только осталась бесконечная злость на Пронина, который снова смог обвести меня вокруг пальца. И снова держит меня за полную идиотку. Майора внешней разведки России…

— Сегодня будут очень важные гости, если ты понимаешь, о чём я, — снова подходит ко мне Ивон, чтобы поделиться очередной премудростью нашего нелёгкого ремесла.

— Нет, просвети, пожалуйста, — крашу я губы ярко алой помадой.

Осталось закончить макияж, надеть туфли на пятнадцатисантиметровой шпильке и облачиться в золотую змеиную кожу месьё Гийома…

— Это значит, что это не просто показ. Здесь будут присутствовать очень влиятельные мужчины, — пристально смотрит она мне в глаза. — И девочки, которые сумеют понравиться кому-либо, получат определённые бонусы, понимаешь? — заканчивает она, и, виляя своей крошечной попкой, обтянутой узкими латексными шортиками, отправляется к своему столику.

Прекрасно… По всей видимости, месьё Гийом не такой уж и ангелочек. Оказывает эскорт-услуги под соусом якобы модного дома. Чудесно, просто чудесно…

И хотя я всё это ненавижу, эскорт услуги тоже пока не тянут на теракт мирового масштаба… Ладно, война план покажет.

Ещё раз придирчиво оглядываю себя в зеркало: выгляжу, на мой взгляд, просто отпадно. Прямо как и должна выглядеть возрастная модель моего размера. Эшли Грэм и Латисия Томас в одном флаконе.

Просовываю ноги в стоящие рядом туфли-лодочки, и вдруг острая боль пронзает меня до самого мозга костей…