Пашкины будни (СИ) - Штефан Елена - Страница 47

И тут Жех обратил внимание на Алу, который скромно держался за плечом своего опекуна.

— Ты же маг? — спросил он напористо.

— Маг, — растерялся апролец, — только слабый пока.

— Какой есть, — отрезал бывалый колхозник. — Пошли. Может, ты на свежую голову чего придумаешь, — и потащил парнишку к месту, где промывали пуйфинов и вымешивали готовый комбикорм. Семёныч не оставлял попыток механизировать процесс изготовления корма для нгурулов. Нужен был хотя бы один движок. Магическая тяга, ага. Навряд ли малóй чем-то поможет. Хотя, чем чёрт не шутит — все-таки артефактор.

Пашка с тоской посмотрел им вслед — он опять остался не удел. Ован поскакал проверять свои огурцы. Коста погнал проверять озеро, точнее, проследить, чтобы поднявшаяся вода не попортила инвентарь для пикника, который хранили на берегу в маленькой пещерке, приспособленной под кладовку.

— Ну и ладно! — преувеличенно бодро сказал себе Пашка. — Помогу пока деду Ажуру гролятину трепать. До ужина осталось всего — ничего. Зато я лучше всех тренирую нгурулов! Вот после ужина и займусь!

Третий день прошёл так же суетно и был испорчен, а может быть, украшен походом к Оуссам. Алу очень хотел посмотреть, как устроились земляки. Тётя Оля специально высвободила для этой цели вторую половину дня.

Если честно, Пашке к Оуссам не хотелось. Очень. Но ради Алу пошёл.

Брайка налетелела на него неожиданно, едва они вошли в широкий коридор. В засаде сидела, что ли?

В обычной своей дебильной манере попыталась кинуться на шею, кажется, даже подпрыгнула для надежности захвата. Реакцию тренированного бойца представляете, да? Пашка засёк боковым зрением резкое движение и сбил этот атакующий порыв хуком справа. Чисто на рефлексах. Не привык ещё полагаться на щиты. А ведь загодя уплотнил барьер от физических воздействий, чтобы избежать возможных прикосновений. Знал, куда идёт.

Худенькое девичье тело ляснулось о противоположную стену с неприятным гулким звуком. «Головой она треснулась, что ли?» — неприязнью подумал Пашка, который вот только-только осознал, кого ударил. Осознал и не сдвинулся с места. Как не сдвинулась с места и Ольга. Она не только не кинулась к пострадавшей девушке на помощь, она ещё и придержала за плечо Алу.

— Чего гляделками лупаешь? — спросил Пашка, не скрывая раздражения. — И не пытайся притворяться. Не так уж и сильно тебе прилетело. Не закатывай глазки, не закатывай!

— Ты. Меня. Ударил! — чего в этом возгласе было больше — гнева или изумления, и шельмы бы не определили.

— Ага, — согласился Пашка, всем видом демонстрируя глубокое удовлетворение. — Давно мечтал! А тут прям свезло — рефлексы сработали. Ты, дура, сама на бойца кинулась, сама на кулак налетела. За дурь свою и получила. Правда, маловато будет. Я бы повторил, — голос парня так и сочился издёвкой. Мук совести он явно не испытывал и извиняться не собирался.

— Я хотела поздороваться, как подобает невесте! Я хотела сюрприз!

— Получила сюрприз? И хватит уже про невесту квакать! Задолбала! Тебя ещё разок головой о стенку приложить, чтоб мозги на место встали? Отвали от меня уже, отравы кусок! Ещё раз ко мне прикоснуться попытаешься — прибью. Не фигурально. Кулаком. Будет тебе дед новые зубы выращивать! — парень резко выдохнул, чтобы чуть успокоиться. — Я вообще-то женщин не бью принципиально, но ты не женщина. Ты… Ты… — Пашку так распирало от долго копившегося гнева, что он не мог подобрать достаточно оскорбительно ругательства на нрекдольском. И надо же было именно в этот момент вырулить в этот коридор Хайрему Оуссу. Академус, как с уважительной иронией называла его Ольга, выглядел великолепно. Омоложение всякому к лицу.

— Что здесь происходит? Брайя? — вопросил он барственно.

— Деда! Он меня ударил! — кинулась эта пакость за спину родственнику. Рука старого целителя вскинулась и вокруг его пальцев едва заметно сгустилась энергия. Пашка немедленно уплотнил щиты, набычился и постарался закрыть собой Ольгу. Он понимал, что конфликт внезапно перешёл в горячую фазу. И про то, что целительские заклятия имеют подлую сторону, отлично помнил. Помнил и не был уверен, что все его щиты, личные и артефактные, удержат какое-нибудь кровоостанавливающее. Командиру, был момент, даже его мощнейшая защита не помогла от целительского заклинания, приведшего к обширному инфаркту. Хотя ту ошибку постарались учесть.

— Опустите руку, Оусс, — холодно и спокойно потребовала Ольга, вставая перед Павлом. — Вам напомнить, что бывает за нападение на наездника?

— Он на такие мелочи внимания не обращает, — буркнул себе под нос Пашка, он же апролец!

— Думаешь? — подыграла ему Ольга. — Даже про смерть виновнику нападения и всем его родственникам до четвёртого колена? Бывают же счастливые люди!

— Ага, — поддакнул Пашка театральным шёпотом, — ходят, земли не касаясь, и срут радугой.

— Молодой человек! Потрудитесь…

Наезд нужно было пресекать на корню, что госпожа Вадуд и сделала, не постеснявшись перебить хозяина дома.

— Это вы, Хайрем, потрудитесь, наконец, качественно объяснить своей дурно воспитанной малолетней внучке, что навязываться взрослому парню неприлично и небезопасно! Небезопасно внезапно кидаться с объятиями на тренированного бойца. И уж точно не безопасно манипулировать вами на глазах у менталистов и эмпата. Вы же понимаете, что она пыталась спровоцировать вас на нападение, играя на ваших родственных чувствах. Брайя, однажды я тебя пощадила. Ради твоей юности и таланта твоего деда. Больше так не будет, клянусь!

— Но девочка всего лишь хотела…

— Привлечь к себе ваше внимание, Хайрем. А вы, чтобы от нее отвязаться, потакаете ей во всём. Точнее, ни в чем не ограничиваете.

— Ольга! Вы говорите ужасные вещи! Я не пытаюсь от неё отвязаться!

— Не лгите себе, Хайрем. Мы говорили с вами об этом. Сколько раз я просила обуздать навязчивость вашей внучки? А сегодня, не разобравшись, вы едва не напали на Павла и не погубили весь свой крошечный клан! И всё из-за капризов вздорной девчонки, которую единственный взрослый в семье не научил слову «нельзя»!

— Вы преувеличиваете, Ольга! — тоном, которым в лечебнице говорил с тяжело больными, начал Хайрем…

— Хоть бы извинился старый бурдюк с говном, — пробормотал Павел по-русски.

— Довольно, Хайрем! — Ольга повысила голос. — Сначала ваша родственница едва не убила моего мужа. Потом она преследовала моего племянника. А сегодня вы едва не атаковали Павла из-за неё. И вы смеете говорить, что я преувеличиваю? Вы великолепный целитель, господин Оусс, но это не оправдывает того, что вы плохой глава клана и отвратительный воспитатель. Клан прозябает, а ваша внучка стала опасной для окружающих.

— Ольга!

— Помолчите! Я организовала этот визит, чтобы познакомить вас с вашим соотечественником, которому удалось спастись с Апрола. Думаю, что это преждевременно. Рядом с вашей семейкой Корпус не может гарантировать защиту и душевный покой нашего гостя. Алу, ты примешь моё решение?

— Да, моя госпожа, — совершенно безразличным тоном ответил юный апролец, выходя из-за спины Павла. Не произнесённое «Мне уже расхотелось» оба наездника уловили интуитивно. Менталисты, хоть и на минималках. А то ж.

— Благодарю, мой мальчик, — улыбнулась Ольга.

— Госпожа Вадуд! Вы понимаете, какое оскорбление нанесли мне только что?

— Мда… Апрольское самомнение — это что-то, — фыркнула Ольга, не скрывая изумления.

— Старик, молись шельмам, чтобы госпожа Вадуд Шенол Керон успокоилась раньше, чем встретится с супругом! — в голосе Павла было столько злого предвкушения, что пробрало, кажется, даже Брайю.

— Пусть лучше молится, что бы я сегодня не встретилась с Серафимой, — тихо, но внятно возразила госпожа наездница.

— Думаешь, это страшнее гнева Попечителя Корпуса? — так же демонстративно уточнил Пашка.

— Думаю, что Эрик заинтересуется воспитанием всех детей клана Оусс, раз уж они на содержании государства. Короне нужны подданные, способные держаться в рамках благочиния и приносящие пользу, а не вот это вот…– Ольга указала на притихшую девчонку. Контраст между изяществом жеста и пренебрежительным тоном был такой, что Алу весело фыркнул. Милейшая тётя Оля умела троллить не хуже грубого и прямолинейного дяди Жеха. Да, в своих мыслях он назвал землян именно так: «тёти и дяди». Как Павел.