Пашкины будни (СИ) - Штефан Елена - Страница 12

Пашка так резко поднялся с кресла, что деваха отпрянула. И уставилась на блямбу — сочная синева эмали в серебре ярко выделялась на черном фоне наездничьего мундира. Горничная явно опознала висюльку, и по ее лицу разливалась бледность.

Алу с интересом переводил взгляд с прислуги на собственный медальон и обратно.

— Что это за знак? — спросил апролец тихо и бесцветно. Было непонятно, он интерес проявляет или прислугу экзаменует. Служанка побледнела ещё больше.

— Нирмат, господин, — девица поклонилась вдвое ниже, чем при входе. — Первой категории.

Пашка наблюдал за метаморфозой, происходящей с девицей. Куда делся флёр превосходства истинной нрекдолки над паршивыми иномирянами, которых и поселили-то в дальних гостевых покоях, как каких-то просителей из мелких кланов. Понаблюдал-понаблюдал, да как рявкнет в стиле десятника Орса Бомеса:

— Говори коротко и ясно. Что это за знак? Что значит: первой категории? Какие ещё бывают? Говори! Живо!

Горничная даже шажок назад сделала под таким напором и толкнула жардиньерку. Загадочный замшевый мешочек, оставленный Эриком и еще не замеченный парнями, свалился на пол с характерным тихим звяком.

— Стоять, — рыкнул Пашка на девицу, которая рванулась поднимать упавший предмет. — Не трожь! Что это?

— К-казначейский кошель, г-господин…

— Господин Павел только что тебе руки спас, дура! — вставил своё веское слово Алу. — Отвечай на вопрос!

Заикаясь и запинаясь (сообразила, что на казначейском кошеле могла быть защита вместе с, избави пустота, наказанием!), служанка собралась таки с силами и прохныкала ценную информацию. Загадочные висюльки, это нирматы — знаки отличия для гостей дворца, которым пожалованы особые права. Медальоны, которые висят на груди у Пашки и Алу, дают им право перемещаться по всему дворцу, кроме нижних этажей, где склады и казематы, административного крыла и крыла, где размещаются личные покои их величеств. Также нирмат первой категории даёт право распоряжаться любой свободной дворцовой прислугой. И даже требовать подчинения у дежурных гвардейцев, включая ходоков.

— То есть, если я потребую обед, ты его принесёшь? — гнул свою линию Пашка. Девушка замотала головой.

— На кухнях меня слушать не станут, — в глазах девицы был откровенный испуг, и Пашка сообразил, что ставит перед прислугой невыполнимую задачу. Хрен её знает, эту дворцовую логистику обслуживания. А то, что некий заведённый и отработанный порядок существует — это как пить дать. Иначе — хаос.

— Ну, значит, мы сами до кухни дойдём. Алу, ты как?

Апролец молча встал с кресла, поднял с ковра казначейский кошель, подал его Павлу, молча признавая его главенство: он и старше, и местный, и привёл его сам король. А у служаночки даже глаза замаслились — так хороши были эти два гостя.

Один, весь в чёрном, рослый и мощный, с короткими, дивно выстриженными русыми в каштан волосами. Лицо несколько простоватое, но эта простоватость растворялась в сосредоточенной серьёзности внимательного, но не надменного взгляда серых глаз.

А второй — более изящный, в светло-сером, почти белом камзоле из дорогущей бархатистой ткани. Черные, как сама пустота, свободно вьющиеся локоны открывали высокий лоб над чёткими яркими бровями. В глаза юному иномирцу служанка взглянуть почему-то не смела. Да и как в них смотреть, если там сама чернота? Ещё утром паренёк казался безобидным, а сейчас коленки подрагивают. Уже неделю она опекает этого второстепенного гостя и никогда не замечала в нем силы. Такой(!) силы. Как и вся прислуга во дворце, девица имела скромненькие способности к магии: на уровне — мятую одежду скоренько освежить и прочей бытовой мелочёвки. И уж не сомневайтесь, серьезных магов опытная прислуга чуяла на раз. Даже защита, сдерживающая магию дворца, ей ни разу не помеха! А с этим чернявым промашка вышла.

— Ну что, бро, пошли? — вывел ее из ступора голос рослого. И наездник, больше не обращая внимания на девицу, двинулся на выход. Правда, около двери спохватился: — Комнату мне рядом с этой приготовь, дорогуша.

Страшный землянин указал глазами на аккуратно пристроенный у стеночки черный кожаный баул с двумя лямками вместо ручек. Такой клади опытная служанка еще не видела.

Это была Пашкина гордость. Не только тёть Оле изобретать. Они с парнями ух как постарались. Старики — Жех и дедушка Ажур тоже активно поучаствовали. Опыт, часто неприятный, показал, что маленьких подсумков, которые все наездники брали с собой, в дальних рейдах недостаточно. Пришлось изобретать приличный рюкзак. Да такой, чтоб на эполеты с галунами наездничьего кителя легко надевался и доступ к штатному копьецу за спиной имелся.

Ован и Коста были за генераторов мечт и хотелок, а юный и пожилой земляне — опытные пользователи подобных девайсов — податели исходной идеи. Тем более, что Паха был отлично знаком с армейскими аналогами. Ну а дедушка Ажур взял на себя труд консультанта по местным материалам, а заодно играл роль реалиста с функцией скептика. Не то чтобы местные не додумались до конструкции а-ля «сидор». Но не ходить же наездникам с вещмешками, правда же?

Помотавшись по рейдам и учтя опыт долгого визита в столицу, Пашка возмечтал о ништяке, который даже по отношению к хорошему армейскому рюкзаку был куда более высокой ступенью эволюции.

Творили всё свободное время, целую неделю: мечтали, чертили, кроили, матерились, тихо ненавидели местный прогресс и ехидного деда Ажура… И уже потом, когда идея миновала стадию сумбура, пошли на поклон к супругам Мондаир. Которые и воплотили задумку в очень хорошей коже со всем возможным магическим апгрейдом, начиная от влагостойкости, неистираемости и герметичности, заканчивая встроенной частичной левитацией, сиречь облегчением веса поклажи в отдельно взятом бауле. Ну и главная фишечка — небольшое стазисное отделение с очень приличным сроком действия. Хошь зелий запас напихай, а хошь провиантом набей. И то, и то важно, когда в поиск по горам идешь. По негласному правилу вся быстропортящаяся еда, вроде мясных рулетов и пирогов, никогда не возвращалась в крепость. Это правило тёть Оля завела. Если спасать от голода было некого и сами парни харчи не использовали, то весь взятый запас раздаривали бедноте, чаще всего стражникам в околотке. А те несли в семьи гостинцы и рассказы, что и среди наездников не все уроды. Ну и еще один побочный профит: гениальные бытовики обрели еще одну статью доходов, осталось только раскрутить девайс среди купечества и прочего странствующего люда. Серафима уже намекала на женский вариант.

За дверью, как оказалось, их поджидал дежурный гвардеец в мундире с бирюзовой, почти синей выпушкой.

«Ходок. Из середнячков.» — неприязненно подумал Пашка: еще свежо было в памяти покушение и гвардейцы, не шибко спешившие на помощь. А ходок тем временем срисовал нирмат и поклонился ну очень почтительно.

— Моё имя Даль Варим. Приставлен к вам на время пребывания в столице его величеством Эриком, — провозгласил этот персонаж так пафосно, что Паха не удержался от ухмылки в стиле гопоты из подворотни. Новый знакомец прям-таки излучал служебное рвение. И у Пашки вдруг адски зачесалось его обломать. За мундир обидно! Чай, младший офицер, а не кабацкий халдей. Алу же поведение служивого нисколько не смутило. Трудно было не заметить, что привычка принимать рвение прислуги как должное у него в крови.

— Мы очень голодны, — спокойно уведомил он нового знакомца. — Что вы можете нам предложить? Это срочно.

Нужно отдать должное, думал этот Варим недолго.

— Вариантов три. Самое быстрое — это буфет в служебке гвардейцев. Будьте моими гостями, господа. Правда, там только быстрый перекус. Можно спуститься в кухни. Там накормят как следует, но обед, скорее всего, придётся ждать. И третий вариант — таверна в городе. Поблизости найдётся парочка приличных.

Алу явно ждал решения своего нежданного куратора из техномира. Его устраивали все три варианта. А Пашка стремительно обдумывал ситуацию и так увлекся, что голод отступил куда-то на задворки сознания, освободив оперативные мощности для анализа.