Этот клинок наш (ЛП) - Абейсекара Шалини - Страница 80

— Словно они умерли от страха, — прошептала она вслух, и что-то тихонько захихикало на задворках ее сознания. Смех? Ее дрожащие пальцы затрепетали еще быстрее.

Они бежали по этому коридору. Она проследила путь до самого конца, где он упирался в ничем не примечательный тупик. Четыре выложенные плиткой ступеньки вели наверх, в подсобное помещение, доверху заваленное мешками с различными злаками. Она уставилась на них. Этого не может быть. Помещение было слишком маленьким, чтобы вместить всех тех членов гильдии, а это значило…

Потайная комната. И раз ее здесь не было, и она не являлась ответвлением коридора, оставался лишь один вариант… внизу. Она осмотрела те четыре ступеньки, ведущие в комнату, опускаясь на колени, чтобы получше рассмотреть плитку. Ручка на самой нижней ступени выдала секрет. Она дернула за нее — и все четыре ступени подались вверх, открывая проход в полу. Замазанная кровью лестница уходила в самую глубь зернохранилища, а кромка каждой ступени была измазана, словно зубы зазубренного клинка. Внизу, в самом низу, она различила руку, тянувшуюся за помощью, которой так никто и не пришел.

Она уставилась на этот разинутый зев. Вот это и было подлинным местом преступления.

— И они это заслужили, — прозвучал в ее голове голос с легким оттенком смеха. — Вы все этого заслуживаете.

Сарай замерла, с ужасом осознавая, что жадно и судорожно хватает ртом воздух. Когда ее дыхание стало таким тяжелым?

Что-то заскрипело в недрах лестницы. Она вгляделась в темноту проема и замерла, когда рука внизу шевельнулась. Она царапнула по полу на дюйм вперед, потом еще на один. Из-под лестницы показалась свалявшаяся в ком голова. Половина головы, а затем и вся целиком. Ее дыхание участилось. Стало хриплым. Шея медленно, плавно выгнулась вверх, и мертвец уставился на нее — наполовину сгнившей головой. Нос и зубы скалились в улыбке. Ужас превратил ее в дрожащий инструмент, сдавив горло тисками.

Чья-то рука заслонила ей глаза, другая рывком дернула ее наверх — когда это она успела спуститься до середины лестницы? — и вытащила обратно в коридор. Запах цитрусовых ударил в нос, и она тяжело осела. Кадра.

Он прижал ее спиной к своей груди.

— Дыши, — прошептал он ей на ухо. — Вот так, Сарай. Выпусти это. Я держу тебя. — Он заставил ее сделать еще несколько судорожных вдохов, прежде чем убрать руку с ее глаз. — Здесь никого нет, кроме нас. Помни об этом, когда заглядываешь вниз.

Сердце подскочило к самому горлу, и она осмелилась моргнуть. Зрение прояснилось, и перед ней снова предстала лишь окровавленная лестница. На самом дне ничего не было.

— Я видела… — Она отступила назад, внезапно прочувствовав холод до самых костей. — Этот бог начинает меня по-настоящему раздражать.

Уняв дрожь в коленках, она решительно шагнула вниз, прежде чем успела передумать. Пульс стучал в висках на каждом шагу.

Смерть уже давно пришла сюда и покинула это место. Миазмы гниения тяжелым, зловонным грузом висели в воздухе. Искра с пальцев свободной руки Кадры зажгла настенные факелы. Сарай вздрогнула.

Небольшое озеро запекшейся крови покрывало каменный пол, затекая в трещины между диванами, одинокими мешками с «белым сном» и ящиками ибеза.

— Это никакой не подвал, — прошептала она.

— Притон ибеза. — Кадра с легким любопытством вытащил амфору из открытого ящика. — И когда только Гильдия Зерновиков находила на это время?

Ур Динье запретил эту опасную, мощную смесь фруктов, специй и пшеницы много лет назад из-за ее почти галлюциногенного эффекта. Похоже, Гильдия тайком занималась ее распространением. И употреблением.

Мертвецы застыли прямо на диванах, с разбитыми бутылками у ног и ртами, распахнутыми в тех же криках, которые их земляки издавали на пути в загробный мир. Гниль сочилась из их разлагающихся тел, капая черными каплями на пол. Сарай усилием воли подавила рвущийся наружу озноб.

— Всё началось здесь. — Пронзительный взгляд Кадры без всякого интереса скользнул по трупам.

Страх длинными пальцами провел по затылку. — Они пили ящик за ящиком. Некоторые втирали «белый сон». А потом у кого-то начался брей. Сначала они списывали всё на обычное опьянение.

— Пока их не охватил страх.

— А потом они бросились бежать — словно решили, что породившее безумие передается по воздуху.

— В их глазах так оно и было. Чем больше их товарищей поддавалось этому, тем сильнее они верили, что это какая-то болезнь или отравленное питье. — Кадра направился к мертвецу в углу комнаты, разглядывая валявшуюся рядом бутылку ибеза.

— Но это совсем не похоже на то, что случилось у «Эквитаса». — Сарай скрежетала сапогами по толстому слою запекшейся крови. — Все те обезумевшие люди не пили ни ибез, ни «белый сон».

— Хм. — Он прислонился к ящику, изучая открывшуюся картину. Неуловимое движение промелькнуло в линии его плеч.

Она проследила за его цепким взглядом до тела, застывшего наполовину в кресле. — Что ты видишь?

— Пожирание. — Его лицо помрачнело. — Этому богу нравится бойня.

Любители ибеза, потребители «белого сна», зеваки на том рынке, толпа у «Эквитаса» — что было общего между всеми этими людьми, раз бог решил забрать именно их?

К тому моменту, как они вернулись в дом Мехерр, она была вымотана до предела. Всего один взгляд на напряженную челюсть Кадры подсказал ей, что на ногах его держит лишь чистая жажда крови.

Она набрала ванну и с неожиданным удивлением подумала о том, насколько местная плитка похожа на ту, что была в Зале Реликвий Клана Кадра. Когда-то она ползала по ней, признавая собственную ничтожность. Она заново собирала себя по кусочкам среди обломков, потому что у нее просто не было выбора. Но найденные обломки не слишком-то подходили друг к другу: у них не хватало углов и было слишком много зубов. Впрочем, она все равно вбила их обратно.

— Сарай?

Она осознала, что уже несколько минут стоит в дверях ванной комнаты, тупо уставившись на плитку.

— Ох. — Она отступила назад. Металлическая ручка показалась ледяной на ощупь против ее влажной кожи. — Прошло столько… — Нет. Она собиралась сказать совсем другое. Слова вырвались сами, прежде чем она успела их придержать: — Он заставил меня сказать, что я ничтожна.

Пауза. Она услышала шаги Кадры за спиной. Он развернул ее к себе лицом. Холод и ярость бушевали в его глазах.

— Как, — ровно спросил он, — ты хочешь, чтобы он умер?

— В том-то и дело, — прошептала она. — Я не хочу. Даже после того, как этот ублюдок заставил меня… — она оборвала себя, не решаясь признаться, что ползала перед ним.

Кадра прижал ее к груди, обнимая так крепко, словно она была неприступной крепостью. — Я видел сильных мужчин, которые впадали в кататонию уже через час после того, что он с тобой сотворил. Этот стыд тебе не принадлежит. — Подхватив ее на руки, он перешагнул порог ванной и аккуратно опустил в каменную купель Мехерр. Черные глаза не отпускали ее взгляд. — Я горжусь тобой.

Когда ее пальцы потянулись к пуговицам туники, он перехватил ее руки своими. — Позволь мне позаботиться о тебе, хорошо?

Она позволила ему бережно раздеть ее и опуститься вместе с ней в теплую воду. Взяв с ботика губку, он мягко провел ею по ее коже. Сарай подалась навстречу его прикосновению, впитывая тепло человека, который пытался собрать ее заново. А кто-нибудь делал то же самое для него самого?

Он вытер ее полотенцем и закутал в халат.

Глядя в эти черные глаза, которые наводили ужас на большинство людей, она разглядела того тихого подростка, которым он когда-то был — сильного и смиренного, опасного и одинокого.

— Спасибо, что выбрала меня.

Его сердце было бесценным даром, особенно после всего, что она узнала о его прошлом.

— Ты ведь тоже выбрал меня.

Он поднялся из ванны, великолепно обнаженный, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Она приоткрыла губы и прижалась к нему в порыве нежности, засыпая его щеки и челюсть новыми поцелуями и наслаждаясь тем, как по-львиному он ласкается в ответ.