Этот клинок наш (ЛП) - Абейсекара Шалини - Страница 66

Перед глазами Сарай все поплыло. Теперь она живо представляла это: пламя, ползущее по горизонту, города, молящие о спасении. Охватившая ее ярость оказалась слишком сильна для истощенного тела. Темнота затянула глаза. Ее исцеленные ноги подкосились.

Кадра подхватил ее на руки, прежде чем она успела упасть.

— Твоя спина!

— Отдыхай, — приказал он.

Он был прав. Два бедствия за столь короткий срок. Она исчерпала свой предел. И все же между ними осталось столько недосказанного, что она страшилась того, что ждет ее после пробуждения. Кадра некоторое время наблюдал за ней, а затем понес ее на руках к палаткам, игнорируя ее слабые протесты о том, что она может идти сама.

— Спи. Я буду здесь, когда ты проснешься. — Он прижался небритой щекой к ее лбу в редком проявлении нежности на людях. — Я расскажу тебе всё, Сарай.

Почему ты не сделал этого раньше? Она была слишком сонной, чтобы задать этот вопрос. Серая пелена застлала ее зрение, словно медленно ползущий туман, и пограничье между бодрствованием и снами вытащило наружу самые страшные ее страхи.

Правда заключалась в том, что она бы не расстроилась так сильно, будь на его месте кто угодно другой. Но среди множества вещей, неотвратимо влекших ее к Кадре, была эта странная, старомодная честность: он никогда не произносил ничего, кроме правды. Для политика это было немыслимо. Боже, как ее поражало, что человек, по уши увязший в насилии, привязал себя к столь странному принципу. И потому в Комисе она уже знала: раз он солгал ей путем умалчивания, значит, эти секреты носили катастрофический характер.

Влага покатилась по ее щекам. Сквозь пеленку сна она смутно расслышала грубое ругательство, прежде чем чьи-то пальцы стерли слезы с ее глаз.

Затем наступила наконец благословенная тишина.

«…будет с вами в самое ближайшее время, Верховный Маг».

Кивок над ее волосами. Она моргнула. Потолок из плотной красной ткани попал в поле зрения. Палатка Кассанданы? Внутри не было ничего, кроме жесткого топчана, на котором они сидели вместе с Кадрой. Тихо застонав, когда каждая конечность запротестовала против самой идеи быть живой, она сонно повернула лицо к усталому лицу Кадры, возвышавшегося над ней.

— Добрый вечер. — Бездонные глаза вглядывались в ее лицо. — Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше. — Она села у него на коленях, с удивлением отмечая, что глаза больше не кажутся опухшими. Ожоги, похоже, затянулись. — Сколько прошло времени?

— Шесть часов. — От него исходила такая безысходность, которую она видела лишь у башни Сидран, когда он признался, что ушел от нее, и во время Раскола. Она вздрогнула, готовясь к удару.

— Прости меня, — тихо произнес он.

Сердце рухнуло вниз, она высвободилась из его объятии и поднялась на ноги.

— Ты бы рассказал мне в конце концов? Или… — Она сглотнула, и кровь застучала в ушах, когда она озвучила самый страшный страх: — Было ли в моих поступках что-то такое, из-за чего ты не захотел мне открыться?

— Нет, — выдавил он из себя, грудь его тяжело вздымалась. — Ты заслужила правду. Ты в этом не виновата.

Она судорожно выдохнула, прижав ладони к глазам, чтобы унять тупую боль в висках. Нашла из-за чего плакать. Люди погибли, Ночео чуть не сверг Тетрархию, а она ведет себя как глупышка.

— Сарай… — бледное лицо Кадры исказилось от боли, когда он попытался встать — это был единственный знак того, как сильно он страдает. Он протянул ей ладонь. — Пожалуйста, подойди сюда.

Она взяла его за руку, лишь бы разгладить складки напряжения на его лице. Но горло казалось сдавленным. В любой другой день ее обида могла бы затаиться, пока она не собралась бы с силами, чтобы выразить ее без слез. Но слишком многое содрало с нее кожу до крови. Страхи, с которыми она обычно боролась в одиночку, вырвались наружу.

— Я думала… возможно, ты не говорил мне, потому что я была… — голос сорвался на хрип. — Кассандана права насчет твоего раздутого чувства ответственности. Иногда мне кажется, что ты смотришь на меня только сквозь призму вины. «Эквитас» рушилась, а я… я просто бежала. Недостаточно сильная, чтобы помочь тебе. Недостаточно сильная, чтобы нести твои секреты и твое бремя.

Кадра превратился в камень.

— Никогда. — Его голос теперь звучал хрипло. — Я… — Он замер, и пустота воцарилась в его глазах, когда она выпустила его руку.

— Дай мне перевести дух. — Отвернувшись, она с трудом протолкнула слова сквозь застрявший в горле ком. — Мои комплексы — это только мои проблемы. Я не должна выбивать из тебя секреты силой. — Она запустила пальцы в спутавшиеся волосы. — Прости. Боги, я не должна вести себя так на месте трагедии… — Руки Кадры обвились вокруг нее, прижимая к груди так крепко, что его дыхание обожгло ей ухо.

— Тебе не за что извиняться. — Напряженным голосом он прижался губами к ее виску. — Позор лежит на мне. Одиннадцать лет назад…

— Верховный Маг Кадра, для меня честь служить вам. — Занавеска их палатки откинулась. Внутрь вбежал лекарь Кассанданы, Дестус. Его челюсть отвисла. — Я могу… уйти, — наконец пискнул он.

— Все в порядке. — Она ободряюще сжала руки Кадры.

Он выпустил ее с явным нежеланием и сел, позволяя Дестусу приступить к работе, но его мрачные глаза не отрывали от нее взгляда.

— Где именно повреждения? — уставший лекарь окинул его взглядом.

— Позвоночник.

Дестус со скепсисом глянул на прямую, как струна, осанку Кадры, но скепсис мгновенно сменился ужасом при виде раны. Обрезав куски разорванной ткани мантии, приросшие к его спине, он приложил обе руки к ране и закрыл глаза.

Должно быть, это жгло адски. Она слишком хорошо знала раскаленную до бела магию целителей, чинящую позвоночник и сдвигающую позвонки на место, словно соляные блоки. Но кроме более глубоких выдохов и складки между бровями, Кадра не выказывал никаких признаков этой агонии.

Болевой порог истинного горца.

Понимая, что Дестус все еще может их услышать, пока работает, она пересказала Кадре все, что видела в воспоминаниях фермера и во время атаки, которую тот заставил ее посмотреть.

— Я и не думала, что два человека способны причинить столько зла, — покачала она головой. — Далвия даже не выглядит так, будто ей этого хочется.

— Если дело дошло до кипения, значит, оно варилось слишком долго, и никто этого не заметил, — произнес Кадра. — Я годами был сосредоточен на Аэлиусе и его щитах. Мне стоило сделать больше для севера.

Ты избегал своего брата?

— Ты сделал всё, что мог. — Она вспомнила их бессонные ночи, когда они спорили с гильдиями по поводу поправок к Закону о распределении и проталкивали мандаты, согласно которым северные шахты и каменоломни могли принадлежать только кооперативам, где по меньшей мере половина участников были северянами.

— Почему ты так усердно работал? — в памяти всплыл вопрос, заданный Ночео. — Зачем вообще становиться Тетрархом?

Ее взгляд скользнул по его уставшему лицу. Щетина покрывала его челюсти, суровая линия рта была крепко сжата. Есть столько всего, чего я не знаю.

Дестус внезапно прервал свои манипуляции, а затем отступил от спины Кадры с озадаченным выражением лица:

— Верховный Маг, — начал он осторожно, — вы замечали какие-либо аномалии в позвоночнике до этой травмы?

Ни один мускул не дрогнул в бездонных глазах Кадры, но она почувствовала, как воздух вокруг них стал холоднее.

— Разве там есть что-то необычное? — приятно улыбнувшись, спросил он.

Уклонение. Пропасть разверзлась у ее ног, даже когда разум зафиксировал эти слова как правду. Сколько раз он поступал так же? Сколько всего она списала со счетов, искренне веря, что в какой-то момент он все же расширит свои ответы?

— Я вижу признаки нескольких переломов. Кто бы ни был вашим лекарем тогда, он явно не удосужился срастить их должным образом. Некоторые ваши нервы зажаты между позвонками. — Озадаченно покачав головой, Дестус добавил: — Вы разве не замечали?