Этот клинок наш (ЛП) - Абейсекара Шалини - Страница 63

— Ночео, — он склонил голову. — Прошло немало времени.

— Больше десяти лет. — Ненависть вспыхнула, а затем исчезла под взмахом ресниц Ночео, когда он оттащил Сарай от Далвии и перенес острие к ее сонной артерии. — Какая встреча.

— Для меня прошла ровно одна чертова сутки, — сквозь зубы процедила Сарай ледяным тоном. — А я-то думала, ты говорил, что тебе не нужно подвешивать меня над головой Кадры.

Ночео рассмеялся:

— Тсс, Призывательница Смерти. Я ведь уже заставил тебя ползать.

Ненависть, полыхавшая в глазах Сарай, сказала Кадре всё о том, через что ей пришлось пройти. Искры заплясали на кончиках его пальцев, превращая жажду крови в пламя, стоило ему представить, как он вырывает язык Ночео из его глотки:

— Отпусти ее.

— Я думал, что успел соскучиться по этому злому блеску в твоих глазах. — Губа Ночео изогнулась в усмешке. — Но боюсь, что не могу. Я однажды дал тебе обещание. — Угольки воспоминаний вспыхнули в его взгляде. — Я просто исполняю его.

— Если боги существуют и хоть капельку справедливы, ты не узнаешь ни минуты покоя за это! Ты никогда не преуспеешь! Ты никогда не добьешься успеха! — Эти слова повисли между ними под давлением ножа у горла Сарай.

— Я тоже дал обещание, — мрачно произнес Кадра. Мы позволим Клану сгореть.

Он напрягся, готовясь к броску, когда брат легко провел острием ножа по коже Сарай. Ярость закипела в нем вместе с капелькой крови, скатившейся по лезвию.

— Сегодня мы просто поговорим. — Ледяная улыбка появилась на лице Ночео. — Я не собираюсь причинять ей вред, особенно после того, как она проявила такое упрямство и выжила снова. Впрочем, будет жаль, если ты заставишь меня это сделать. Проливать кровь — не моя сильная сторона. Это всегда так грязно.

Прекрасная ложь. Хотя сам он, казалось, верил в нее. — Говори.

Спускаясь с возвышения, Кассандана вместе с Харионом обошла сцену с другого края, беря Ночео в тиски. Его брат окинул их насмешливым взглядом.

— Прекрасная Кассандана. — Ночео склонил голову в поклоне. — Должен предупредить вас, что все эти позы не имеют особого смысла. Люди на удивление податливы в моих руках. Петитор Сарай совершенно права. Они сделают всё, что я захочу.

— Ты даже не пытаешься проявлять хоть капельку тонкости, — заметила Сарай так, словно к ее горлу не было приставлено лезвие.

Глаза Кадры сузились при виде искреннего веселья, пробившегося сквозь ледяную маску брата.

— Мне чужда тонкость. Она никого не удерживает в узде. А молот — удерживает. Эдесса воевала с вами месяцами, а теперь посмотрите на них — они объединены. — Он махнул рукой в сторону оставшихся в оцепенении зрителей. — Именно поэтому Аэлиус удерживал земли вместе без масштабных конфликтов, а вы — нет. Люди предпочитают страх.

В ответ на немедленные возмущенные крики из толпы он тяжело вздохнул:

— Тихо.

Этот приказ врезался в барабанные перепонки Кадры, запечатал его губы и прижал язык к небу в одно мгновение. Кем-то краем глаза он заметил, как Кассандана схватилась за горло. Другие повторили это движение по всему залу «Эквитас», с глазами, полными ужаса.

Двенадцатый ранг. Сила Ночео даже близко не стояла с тем уровнем, что был у него одиннадцать лет назад, на пике магического взросления. Это повеление прозвучало абсолютно без усилий, в нем не было того натужного принуждения, которое он наблюдал у брата в юности.

— Простите меня. — Улыбка Ночео была лишена раскаяния. — Разумеется, я сторонник свободы воли. Но вы слишком громкие. А вам захочется послушать меня в ближайшие несколько минут.

Выпученные глаза смотрели на Ночео из каждого угла «Эквитас» в полном безмолвном несогласии.

Кадра тихо направил силу в воздух. Тонкие токи разной температуры сплелись воедино и заискрились. Его руки сжались в кулаки в ожидании. Всё это казалось слишком простым. Заложник. Два противника. Он мог бы легко расправиться с ними, и Ночео прекрасно это понимал. Здесь скрывалось что-то, что он упустил из виду и что могло в корне изменить расстановку сил.

Ответ кристаллизовался, когда он заметил магов молний, расставленных по всему зданию суда. У Ночео был не один заложник. У него их были тысячи. Одно неверное движение — и он сотрет «Эквитас» в порошок.

Мрачная покорность опустилась на Кадру подобно мантии неподвижности.

Серебристые глаза Ночео блеснули:

— Уверен, вы все заметили семейное сходство. — Он указал рукой между ними. — Признаю, я — Ночео бу Кадер из Клана Кадер. Это не секрет. Но вот тот, кто стоит там — это Дреневан бу Кадер, Клансон, убийца, а ныне — Верховный Маг. — Тончайший намек на горечь проскользнул в его голосе. — Ты неплохо устроился, братец.

Глаза окружающих расширились еще сильнее. Кадра бросил взгляд на Сарай. Его сердце сжалось при виде ее замкнутого выражения лица. Он чуть качнул головой в сторону сидевших на ярусах магов, подавая безмолвное предупреждение. Она побледнела, но чуть повернула запястье, показывая ему, что бешаз на ее армилле активен.

Уголок его губ дернулся вверх. Он влил силу в зажатую гортань, пока давивший на нее вес не исчез:

— Это что, зависть?

Улыбка Ночео дрогнула, прежде чем он вновь нацепил маску дружелюбия:

— Я просил тебя о тишине.

Кадра приготовился к удару, черпая силы из глубокого резерва, дарованного Гневом, и силой оторвал язык от неба, когда тот попытался снова прилипнуть.

— Просил.

Ярость взвыла в глазах его брата:

— Что ж, тогда оставь голос себе. Тебе это не поможет. У меня твои жрецы. Я плачу твоим Преторам. И у меня твой народ. — Он бросил взгляд на зрителей. — Спасибо, что все оказалось так просто. Я подчеркнул нужные истории, и вы заплясали под мою дудку без всякого Принуждения. Убийство на самой публичной арене. Кровь, выдаваемая за правосудие. Опрометчивое решение убитой горем девчонки призвать бога. И человек на троне, у которого нет иной цели, кроме как с кем-то сражаться. И вы, люди, проглотили всё это целиком. — Он сделал шаг от столба, заставляя Сарай последовать за ним, иначе ей грозил порез. — Вот это, люди юга, и есть переворот, а не уставшие попытки Призывательницы Смерти добиться прозрачности. Учитесь отличать одно от другого в следующий раз.

Голос Ночео был тонким клинком, убаюкивающим завороженную аудиторию даже в момент насмешки над ней. Кадра всматривался в их пустые лица и неподвижные фигуры. Магнетизм был столь силен, что парализовал любые рациональные мысли — иначе они давно сбежали бы из «Эквитас». Он видел, как Ночео проделывал подобное в небольших комнатах, но не с десятками тысяч людей. Как он стал настолько могущественным?

Кадра повторил движение Ночео, сделав шаг назад:

— Ты пришел сюда, чтобы читать лекции по политологии моим избирателям?

— Отчасти. Я здесь, чтобы дать им выбор.

Кадра увидел, как стены ловушки с медленной неизбежностью смыкаются вокруг них. Высокие ярусы «Эквитас» искривились на периферии его зрения, в каждом углу разворачивались разные картины. В одной — пылающее поле битвы, усеянное трупами и обломками. В другой — кричащие лица, истекающие кровью из каждого отверстия и задыхающиеся от собственных жидкостей. И пустота — столь черная и глубокая, что она забирала с собой всю жизнь. Возможности и вероятности.

— И в чем он заключается?

— Жизнь. Или смерть. — Ночео обратился к толпе. — Преклоните колени передо мной, Эдесса. Отрекитесь от своих Тетрархов и примите мое правление. Или я сравняю ваш город с землей.

Кассандана пошатнулась, ее глаза расширились. Лица вокруг побагровели от гнева. Челюсть Хариона отвисла.

Безрадостная улыбка искривила губы Кадры. Сегодня никто не уйдет отсюда невредимым. Ночео хотел сжечь город дотла, и его жители сами дадут ему на это повод. На свете не было ни единого урда, который не знал бы, что Эдесса всегда славилась чертовски непомерной гордыней.

Страх в глазах Кассанданы подсказал ему, что она понимает то же самое:

— Если тебе нужна власть, у нас есть свободное место в Тетрархии. Разве ты не дашь нам шанс договориться?