Этот клинок наш (ЛП) - Абейсекара Шалини - Страница 6

Она осознала, что кричит, когда Фарагате рассмеялась.

— Ну что, смертная? Что ты можешь предложить мне?

Разум. Где был её разум?

«Признание», — прохрипела она, чувствуя, как часть её разума безвозвратно изменилась. Её взгляд метнулся в сторону от богини. — «Было время после вашей смерти, когда люди прислушивались к вам. Теперь их считают безумцами. Напомните им о себе ещё раз. Окутайте эту землю саваном и привяжите её к себе. Заставьте жрецов Эльсарианского Ордена вернуть ваше имя в Кодексы. У нас есть столица, Эдесса. Выгребная яма претенциозно религиозных, коррумпированных и алчных людей. Уничтожьте их, и история никогда больше не забудет вас».

— Как причудливо. Значит, дело в мести.

— Вы видите мой разум, — она опустилась на колени на ладони богини. — Дело в гораздо большем, чем просто в этом.

Восемнадцать пустых чёрных сфер повернулись к ней, наблюдая. Брови Фарагате сошлись к переносице.

— Да, — прошептала она. — В гораздо большем.

Мгновение ветра и известняковой пыли, и она обнаружила себя лежащей на земле.

— Наадуир не исполняют желаний, смертная, — голос Фарагате звучал задумчиво. — Мы принимаем то, что нам по душе, и отвергаем остальное.

Её сердце упало.

— Пожалуйста, хотя бы…

— Мы никогда не давали людям тех же обещаний, что Эльсар. Мы достигли этого состояния младшего божества, потому что служили им, а не вам. Ты призвала меня, и твоя просьба была услышана. Долга нет.

Слеза скатилась по её носу и упала на окровавленные ладони.

— Я понимаю.

Сине-зелёный цвет заполнил её зрение. Палец размером с её руку приподнял ей подбородок.

— Но в этом… я тебя услышу.

Её голова дёрнулась вверх. К своему ужасу, она поняла, что рыдает.

— Вы услышите?

— Насилие может быть сухожилием власти, смертная. Но сила, истинная сила, лежит в тенях. — Фарагате провела рукой над руинами, в которых они стояли, над остатками места, некогда формировавшего нацию. — Пусть они увидят её, — обратилась она к ночному небу. — Пусть она сведёт их с ума. Я буду стоять за твоей спиной.

Кровь ударила в уши, тепло разлилось по пустотам, которые вырезала в её груди жизнь, оставив их гноиться. «Значит, вот что такое радость». Она низко поклонилась.

— Моя богиня, — её голос сорвался, — с этого дня я связываю себя только с вами и ни с кем другим.

Впервые в глазах Фарагате промелькнуло что-то почти печальное.

— Что ж, смертная. За древнюю историю.

Она сжала свои всё ещё кровоточащие ладони. Кровь брызнула на землю в качестве безмолвной клятвы.

— За древнюю историю.

1 Орден

«Из всех Тёмных Эльсар нет никого более обольстительного, чем Леди Разрушение. Её улыбка сулит исполнение любого желания. Но стоит вам сократить расстояние, как под ногами разверзается люк, и вы навсегда теряетесь в Тёмных Пределах.

Жители Эдессы, разве она не нашла нас здесь? В нашем городе зреет беспокойство, и мы знаем его источник. Восемь месяцев назад Главный Тетрарх Аэлиус нашёл свою кончину от рук северной девицы. Несмотря на все свои недостатки, он должен был предстать перед законным судом. Вместо этого его выпотрошили на публике, как животное. Девица и безумец, которому она служит, объявили себя судьями, присяжными и палачами, и используют предполагаемый Призыв Лорда Смерти, чтобы узаконить свои тёмные дела.

Теперь нашу землю терзают дурные знамения. Бунты и мор на диком севере. Женщина в алом — любимом цвете Разрушения — разгуливает в роли Главного Тетрарха. Безумец стал Верховным Магом, что также возводит его в сан директора Академии, чтобы он присматривал за образованием наших детей!

Разрушение захватило эту землю путём переворота. Но надежда есть. Эльсар просят нас противостоять злу. Мы избавились от одной женщины, которая пыталась нами править. Мы должны сделать это снова. Требуйте Инквизиционного Слушания, чтобы призвать этих адептов Разрушения к ответу.

Если они могут претендовать на насилие, можем и мы».

— отрывок из проповеди клирика в Квартале Аэлиуса

Восемнадцатый день Месяца Морозов, восемь месяцев после Великого Расплетения

Большую часть дней Сарай видела лишь кровь.

Её богатый железом приторный запах преследовал её повсюду: из эдесских залов суда до скрытных вылазок в качестве мстителя и даже во снах, где она порой до сих пор заново переживала ту ночь, что изменила ход её жизни. А потом, восемь месяцев назад, наступила расплата, изменившая её будущее.

Сегодня толпа тоже жаждала крови. На этот раз — её собственной.

Амфитеатрум Эквитас сжимал её со всех сторон, став одновременно сценой и тюрьмой. Белоснежный мрамор и затейливые арки дрожали от поступи нетерпеливых ног. Зимний порыв ветра растрепал пряди, выбившиеся из её косы, пока зрители из Эдессы и самых набожных уголков Ур Динье толкались на пяти ярусах сидений крупнейшего зала суда в стране, пытаясь занять места получше. Она не видела суда более многолюдного, чем во время Великого Расплетения — так народ прозвал её Призыв Смерти и убийство Аэлиуса восемь месяцев назад. Конечно, именно поэтому она была здесь сегодня.

Даже если они отказывались называть это судом.

— Тишина! — прозвучал громовой голос, прорезая шум толпы. — Инквизиционное Слушание объявляется открытым.

Слушание. Сарай стиснула зубы. Боги, какие слова они используют, чтобы затуманить истинную цель.

Из входа для Петиторов в Эквитас вышла толпа людей в бежевых и синих мантиях с раздражённым выражением лиц из-за тонкого оскорбления. Кассандана вежливо, но твёрдо отказала им во входе через главные двери, хотя не могла отказать Инквизиторам в доступе к местам Тетрархии.

Жрецы Эльсарианского Ордена, доминирующей религии Ур Динье, разошлись, как волна, у возвышения. Четверо Инквизиторов заняли места Тетрархов; их мантии с тёмно-синей каймой расплывались по мрамору, словно воды океана Меридис. Магистр-клирик Линус со своими клириками расправили свои более светлые одежды и выстроились на ступенях. Те же вытянутые по струнке спины, та же насмешка на всех двадцати лицах.

Она замерла, когда один из Инквизиторов открыто окинул её серыми глазами. Странная белая вуаль скрывала нижнюю половину его лица от губ до челюсти, оставляя открытыми лишь нос и взгляд, но в его веселье нельзя было ошибиться. Её полузамёрзшие руки сжались в кулаки.

— Петитор Сарай из Арсамеи, — Инквизитор Блазиус, который призывал к тишине, разглядывал её из-за бороды с невозмутимостью человека, поймавшего крысу в ловушку. — Благодарю вас за то, что пришли.

— У меня не было особого выбора, — не без иронии ответила она. — Я рада выкроить время.

С восточного фланга Эквитаса, где развевались белые и серебряные знамёна, донеслись насмешки. Адепты Аэлиуса явились в полном составе, чтобы стать свидетелями словесного кровавого спорта, которого они требовали.

— Да, есть ещё вопрос времени, — Инквизитор Веренция приподняла тёмную бровь, её тонкие губы сжались. Сарай не упустила из виду, что единственная женщина, дослужившаяся до рангов Эльсарианского Ордена, заняла место, обычно принадлежавшее Кассандане. — Восемь месяцев на Инквизиционное Слушание. Беспрецедентная задержка.

— В Эдессе было всего два Тетрарха вплоть до Месяца Сева. Моя нагрузка была столь же беспрецедентной.

— Напомните-ка мне, почему мы лишились двух Тетрархов? — Удовлетворение буквально исходило от Веренции, когда Сарай выдохнула. — Вы ввергли столицу и всю землю в хаос. Вы не можете требовать статуса жертвы задним числом.

Сарай сглотнула комок в горле, когда толпа взревела в знак согласия. Почему это так больно? Она не понаслышке знала, что такое неприязнь. Угрюмые люди Арсамеи превратили её юность в сущий ад. Аэлиус и Туллус сломали её тело и заставили четыре года кипеть от ненависти не к тому человеку. Её самый близкий друг сдал её им в руки. Да и та катастрофа со «скутами» ещё до этого определённо не добавила ей симпатий со стороны публики.