Этот клинок наш (ЛП) - Абейсекара Шалини - Страница 57

— Скажи мне, что тебе никогда не хотелось приставить нож к горлу какому-нибудь мастеру Гильдии и заставить его замолчать. Скажи, что тебе никогда не хотелось управлять их собственными конечностями, заставляя делать то, что прикажешь ты. Разве всё это не оттого, что ты знаешь: у тебя нет никакой реальной власти?

Он мог бы так же легко пронзить ее насквозь. Она снова оказалась в Арсамее, видя перед собой нависшего над ней Маруса. Она была окружена мертвецами в Комисе и Эдессе. И с мучительной ясностью осознавала, что совершенно бессильна.

— Я могу сделать тебя сильнее, — пообещал он. — До обретения новой силы я ведь тоже был седьмого ранга. Я поделюсь этим с тобой. Дреневан может предложить лишь страдания под маской независимости. Он ведет себя так, будто поддерживает тебя, но на самом деле ты тащишь всё в одиночку.

— Это неправда, — резко бросила она, пытаясь вырваться из его хватки.

— Разве нет? — Его глаза сузились до серебряных щелок. — Эта любовь сделала твою жизнь проще или хуже? Разве она не подвергла тебя насмешкам? Призывательница Смерти, неужели тебе никогда не хотелось власти?

Давление в ее венах подскочило до опасной отметки:

— Мне не нужна твоя власть.

В его улыбке промелькнуло страшное ликование:

— Спасибо за признание обратного.

Рука на ее плече скользнула вниз, перехватив ее запястье. Она дернулась, но он крепко обхватил ее за талию, принудительно заставив замереть.

— Ты жаждешь завоеваний, — он наклонился к ее уху. — Я могу давать тебе это каждый день. Я покажу тебе, кем на самом деле является Дреневан. Мне не нужно, чтобы ты клялась в вечной любви. Мне это ни к чему. Но мы могли бы быть честны друг с другом, Призывательница Смерти. Считаю это качество катастрофически недооцененным. — Он с интересом уставился на испуганно бьющуюся жилку у основания ее шеи. — Ну что, присоединишься ко мне?

Вот оно. Тот же самый вопрос, который Кадра задал ей одиннадцать месяцев назад. Она дала тот же ответ, что и тогда.

Она рассмеялась. Долго, громко и с примесью ярости. Она смеялась до тех пор, пока ее горло не осипло. И его взгляд изменился.

Ярость затопила серебро. Мурашки покрыли ее кожу, когда его пальцы сжались сильнее. Еще вздох — и он отпустил ее с короткой усмешкой, заложил руки за спину и сделал несколько шагов в сторону.

Он остановился:

— Встань на колени.

Магия ударила ее, как молот, и обвила ее конечности невидимыми лозами. Она пошатнулась.

— Ты не можешь дышать, — заметил он. — И не сможешь, пока не опустишься на колени.

Воздух со свистом вылетел из ее легких. Напрягаясь изо всех сил, она боролась с принуждением, выдав лишь тонкую струйку дыхания, прежде чем мир вокруг начал темнеть. Она рухнула на колени. Ее легкие внезапно снова расширились.

Ночео сел в кресло и вытащил стопку пергамента со столика. Его голос казался доносящимся откуда-то издалека:

— Подползи сюда.

— Ах ты, сукин… — Она стиснула зубы, чувствуя, как тело пытается подчиниться, и закусила губу до крови.

Это не твоя воля, — напоминала она своему телу. Это не твоя воля. Она повторяла это до тех пор, пока не осознала, что произносит вслух. Силы покидали ее, мышцы сводило от колоссального напряжения. Она царапала каменный пол ногтями, вгоняя их в ладони.

Напряжение на висках Ночео подсказало ей, что он никогда раньше не видел, чтобы кто-то давал отпор, и что Телмар был прав насчет ее некоторого иммунитета к этой магии. Но он не был абсолютным.

— Ползи.

Ночео наблюдал за тем самым моментом, когда она сломалась. Сначала сдвинулась ее левая рука, затем правая рука и колено. Она не осознавала, что делает, двигаясь как животное. Она предпочла бы, чтобы он ударил ее, сломал руку или скулу, но ему не пришлось даже пачкать пальцы, пока она ползла, а в ее ушах звенели безмолвные крики. Его ботинок с серебряным носком остановил ее, уперевшись в подбородок.

Встретив его презрительную усмешку, она плюнула ему на штанину:

— Твой брат никогда не причинял мне боли за то, что я рассмеялась над его предложением. — Кадра тогда выглядел восхищенным. — Он подарил мне гребаный ключ от своей башни.

Опасный блеск мелькнул в холодных глазах Ночео:

— Я не хотел, чтобы мы были врагами, Призывательница Смерти. Но мы сами пришли к этому. — Он наклонился ближе. — Ты ничтожна. Ты знаешь это и согласна с этим. И ты повторишь это для меня тысячу раз.

Нет. Она зажала язык зубами, но ее губы помимо ее воли все равно складывались в слова.

Он цокнул языком:

— Ты не сможешь ни прикусить язык, ни задержать дыхание. Продолжай говорить.

Кровь зашумела в ушах, заглушая первый раз, когда она это произнесла. Во второй раз ей повезло меньше: она не смогла отменить весь тот ужас, который испытала, услышав эти слова собственный голосом.

Ничтожна. Ничтожна. Они выплескивались из нее так, будто это было единственное, что она знала о себе. Она сидела где-то в самом дальнем углу своего разума, наблюдая за этим, и кричала, кричала без остановки. Но никто не мог ее услышать.

И глубоко внутри, куда даже он не мог дотянуться, что-то надломилось.

Кровь потекла в рот от того, как сильно она прикусила губы. Давление в голове было невыносимым. Боги, Кадра, вот почему ты так боялся за меня.

Дверь отворилась.

— Ночео, я… — Далвия замерла, увидев Сарай на четвереньках, и тут же отвела глаза.

— Как раз вовремя, думаю, она готова уйти. — Взгляд Ночео снова вернулся к Сарай. — Встань.

Она превратилась в марионетку, выполняя чужие команды, пока он вел ее прочь из особняка. Далвия закусила губу, выглядя растерянной, пока открывала «Мост». Сарай была готова заплакать, заметив за порталом знакомые, пестрые прилавки рынка.

— Как и обещал. — Тихая ярость все еще угадывалась в чертах лица Ночео. — Шагай туда.

Она подчинилась, и дрожащая слеза скатилась по ее щеке, когда она ступила обратно в живое пространство рынка. Слава Эльсар.

— Теперь ты можешь помнить всё. Пожалуй, стоит вернуть тебе те воспоминания. А теперь стой здесь смирно и смотри на меня, пока я не уйду. — Леденящая улыбка изогнула губы Ночео, словно лезвие, режущее плоть. Накинув капюшон плаща, он направился к гильдейцам, околачивавшимся у таверны.

Нет. Ее сердцебиение споткнулось и замерло.

— Вот ты где! — Заметив ее краем глаза, к ней бросилась Мехерр. — Боги, я думала, твой Верховный Маг оторвет мне голову!

Ночео бросил несколько слов гильдейцам. Его серебристые глаза сузились в предвкушении.

Время капало медленными секундами, пока ее взгляд не встретился с глазами Мехерр:

— Беги. — Она не могла повернуть голову. Он приказал ей смотреть.

Она закричав на весь рынок, совершенно не заботясь о том, насколько безумно это звучит:

— БЕГИТЕ!

Мехерр проследила за ее взглядом, побледнела, а ее глаза превратились в раскаленные угли, прежде чем она сделала жест рукой. Портал расколол воздух в нескольких ярдах от них. Покупатели уставились на него в ужасе.

— Бегите туда! Пожалуйста! — Сарай не могла двинуться с места. Он приказал ей замереть.

Восемь бесстрастных гильдейцев одновременно подняли руки к небу. Краем глаза она заметила вспыхнувшую над головой искру.

Нет.

Воздух взорвался.

И она погрузилась во тьму.

17 Покров безумия

Как его брат мог остаться незамеченным?

Кадра осушил еще один бокал вина, разрываясь между страхом перед возвращением Мехерр, которая должна была переправить его к Сарай, и тем, как он мог упустить возрождение своего проклятого Клана. Шаги пронеслись по атриуму незадолго до того, как дверь в его кабинет распахнулась настежь.

Кадра приподнял бровь, глядя на растрепанный вид Като:

— У тебя гость.

Вот и настало время правды. Кадра поставил бокал, заметив легкую дрожь в пальцах. Черт. Он поднялся, мысленно прогоняя ту прерывистую речь, которую приготовил для Сарай, но Като покачал головой: