КОМСОМОЛ 4 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 22

А щека-то задёргалась. Зацепили мы его.

Тем лучше. Не будет нос задирать.

— Назовитес-с-с-сь, — прошипел очкастый.

— Не всё ли вам равно, кто вас убьёт? Впрочем, из ответной любезности могу назвать вам имя… — Тут в голове моей нечто щёлкнуло, и я подумал, что моё имя такому психу запросто может дать дополнительные козыри (ну мало ли, что он знает о русских родах и магах?) и вместо намеченного «Коршунов Аркадий Ильич, граф Железногорский» я вдруг сказал: — Аригатаси.

— Аригатаси? — он отчего-то заморгал и переспросил: — «Трудная судьба»?

— Не «трудная», а «редкая»! — сердито выкрикнула Хотару.

— Д-допустим. А почему?.. Впрочем, неважно. А вы, госпожа?

— Тсукико, — едва заметно кивнула она.

— «Дитя луны»? — снова перевёл Александр. — Вы что — японцы?

— Покойникам лишние знания ни к чему! — отрезала кицунэ. Злится, что её не боятся?

Эх, рано она! Я только хотел в ответ спросить: «А вы что — негры?» Очень уж хотелось на вытянутую рожу Александра полюбоваться. Ну да и хрен с ним.

— Забавные визитёры, да, Тсукико? — усмехнулся я Хотару. — Слишком много слов.

— Трепачи! — сразу согласилась она, вызвав яростное раздувание ноздрей у девицы с ружьём.

НЕ ЗАЛАДИЛОСЬ ЗНАКОМСТВО

— Если хотите атаковать, милости просим! — Я зачерпнул как можно больше сирени… и внезапно понял, что мои противники… я даже не знаю, как это объяснить — выпадали из возможных целей? Да они просто стёрлись для меня как объекты, начисто сливаясь с землёй и небом! Я банально не мог ничего в них послать! Все мои смерчи, кляксы, да и бабочки были бессмысленны.

— Что, не получается? — видимо, увидев мою заминку, усмехнулся очкастый, возвращая себе душевное равновесие и почти скуку. И скомандовал, словно собакам: — Фас!

Одновременно произошло несколько действий.

Стоящие за очкастым четверо безликих подчинённых молниеносно преодолели разделяющее нас пространство.

Его спутница вскинула своё монструозное ружьё.

А Хотару, не дожидаясь, пока её выцелят, скользящим движением ушла мне за спину, одновременно скрываясь в невидимости.

Ко мне устремились сразу четыре пары странных, похожих на кухонные ножи коротких мечей. И разом врезались в мою защиту! Да-да, в защиту. А чего они ожидали? Ладно, я не мог бить их магией, но кто мне мешает вливать сирень в собственные щиты?

Очкастый нахмурился, чуть склонив голову. Но его подручные стучались в окружающую меня сферу как дятлы. По-моему, как это ни глупо звучит, они просто надеялись таким образом перегрузить мои щиты.

— Признаю, у вас очень большой магический резерв, сударь, но это вам не поможет! — меланхолично заметил Александр.

Ты глянь! Отморозился!

А вот девица, кажется, растерялась. Даже ружьё опустила. Хотару не видно (по ауре поди нацелься — она у кицунэ, небось, всю поляну с лихвой перекрывает!). а в меня стрелять метлесящие подручные мешают.

Я успел усмехнуться этой мысли и краем глаза увидел удачное неловкое движение одного из безликих помощников. И словил его на коготь! Впрочем, ожидаемо наткнулся на блок.

Ой, па-адумаешь! А если так?

Того, что когтей может быть пять, мой противник не ожидал. Удивился, наверно, когда я выпустил ещё четыре и срубил ему пальцы.

Но долго предаваться этим переживаниям ему не пришлось. Следующим ударом я отсёк ему руку вместе с плечом. Он на секунду замер. Пинок! — и истекающая кровью тушка отлетела к ногам наблюдавшего за боем Александра. Тот как-то по-новому переступил и руки на груди плотнее сплёл.

Зверь внутри меня распалялся, но я предупредил его: С полным обликом не спешим, чтоб потом бледномордому Александру сюрприз был!

Понял!

А пока выцеливаем, кого бы ещё на коготок…

И тут один их безликих взмыл в воздух в воздух, дёргая руками и хрипя. Если б я не знал любимое боевое развлечение лис — может, и удивился бы.

Сейчас заорёт.

Повисший в воздухе противник выгнулся и мучительно закричал. Это тебе повезло, что у Хотару времени на тебя нет…

Движения атакующих меня сделались какими-то медленными и вязкими. Я ударил ещё одного, бестолково раскрывшегося — практически распластал «от плеча до седла», как у нас говорят. Тело упало, и я увидел, как позади него дамочка с шайтан-пушкой, отступившая от очкарика, пла-а-авно нажимает на спусковой крючок. Над поляной медленно и гулко загрохотало: «ДАХ-ДАХ-ДАХ-ДАХ-ДАХ!»

Наличием рядом последнего безликого решили пренебречь?

Дёргающийся в когтях Хотару враг отлетел в сторону — то ли она с ним метнулась, то ли откинула его — смотреть мне было некогда. Ко мне летели дымные кометы. Это что, ракеты? Сразу пять штук⁈

Пришлось прыгать в сторону.

А они почти все повернули за мной!

Ракеты, да ещё и с самонаведением?

И, опять же, я не видел их как цели. Ко мне летели словно полупрозрачные алые точки. Вот бы встретить их кляксами! Рывком, на пределе скорости и сил сместился правее. Три ракеты столкнулись и взорвались прямо перед лицом. В дымке разрывов я мельком заметил ухмыляющуюся рожу Коли.

Спасибо потом скажу!

Ещё две скользом шваркнули по сфере щита. «БАН-Н-Н-НГ!!!» — аж в башке отдалось! Ядрёна колупайка, если бы не сирень!..

Я метнулся в сторону, ожидая, что дамочка сейчас ещё шандарахнет — но увидел, что ей не до того. Они с Хотару вовсю месились в подлеске. Во все стороны летела прелая заиндевевшая листва.

В щит одиноким дятлом застучал последний безликий.

Добежал, етитская сила! Тебя-то мы и ждали!

Вот тут я на этого Александра психанул. Чё происходит вообще? Тут его подчинённые бьются, умирают, а он стоит смотрит! Словно учитель на экзамене. Я плеснул сиренью в лежавшего рядом с ним мёртвого.

— Подъём!

Уж его-то я видел! Что — магическая невидимость действует, пока живой? А что без руки — и так сойдёт!

— Убить очкастого! Нечего расслабляться, Александр.

А у меня тут ещё два трупа есть…

Я поднял и их и наконец поймал на когти четвёртого. И только скинул его, как понял, что внезапно как-то стало тихо. Вроде бы, всё ещё катались по земле Хотару с той девицей, но визг их словно подушкой прикрыло. Всё ещё разевал рот в беззвучном вопле скинутый с когтей, но до сих пор висящий в воздухе противник.

А ко мне шёл отец Александр. И позади него лежали кадавры. Каждый — разрубленный на несколько неаккуратных кусков. И когда успел?

— Значит, всё-таки, некромант? — процедил он сквозь зубы. — Как Бог позволяет таким мерзким тварям топтать землю? — тут он небрежно отодвинул висящее в воздухе тело своего последнего подчинённого. И я понял, что это не все застыли. Это мы с отцом Александром движемся с запредельной скоростью. Даже не подозревал, что могу так.

Впрочем, безумный Александр тоже, кажется, этого не подозревал. И не предполагал, что я его слышу и понимаю — просто трепался сам с собой в своей надменной манере:

— Я рад, что именно мне поручено прервать твой путь, русский некромант… — и…

Я принял Облик и рубанул его когтями. И полетел в сторону от удара короткими мечами!

У Александра оказались такие же клинки, как у его подчинённых. Только лупил он ими кратно мощнее! Я катился от удара аж метров десять. Силён святой отец!

— Ещё и оборотень⁈ — с непередаваемой брезгливостью воскликнул он. — Да это же просто концентрат нечисти!

Вот тут мне прям обидно стало! Мы, между прочим, в церковь ходим, благословение получаем и причащаемся, а тут…

— Богомерзкая тварь! — возопил очкарик, воткнул один клинок в землю и вскинул руку. А из неё полетели ленты чего-то белого, на лету раскладываясь в листки с какими-то надписями. И орал он при этом что-то на латыни. Кажись, про истинных святых Ксинора и Тибулуса — признаться, я не силён в классических языках, более ничего не понял.

Зато почувствовал, что вся сирень, как и зелень, покидает меня! Словно кто-то открыл кран в моём хранилище и пространство вокруг заодно простерилизовал. Хотя почему кто-то? Вон, стоит, орёт! Надо заткнуть!