Пасечник 3 (СИ) - "mrSecond" - Страница 27

Иван промолчал: он предпочёл бы, чтобы после вчерашней демонстрации криминал уезда проникся и тихо засел по норам. А ещё лучше — перековался в тех же пасечников. Производство мёда нужно поднимать.

— Ну и во сколько за тобой приехать?

— Часам к десяти. Я как раз соберусь.

— Что ж, приеду к десяти, — вздохнул егерь, готовясь хоронить свои планы.

Едва закончился разговор с невестой, как позвонил Абазов.

— Господин Терентьев! — чётко, по-военному принялся докладывать он. — Я добрался до Волкова, разместил объявление о найме дружинников на соответствующих инфорах. Обзвонил два десятка надёжных знакомых из числа бывших сослуживцев. Назначил им встречу в трактире. Сделаю от вашего имени предложение.

— Это хорошо, — вздохнул Терентьев. — Постарайтесь, чтобы процедура найма не стала чересчур затратной. Я знаю, сколько могут выпить молодые озабоченные организмы.

— Так точно! — согласился Абазов. — Утром доложу о результатах.

Следующим, сразу после командира дружины, позвонил поверенный.

— Доброе утро, ваше сиятельство. — поздоровался он. — Я уволился из Поместного приказа и готов приступить к работе.

— Прекрасно, — одобрил его Терентьев. — Можешь числить начало службы у меня сегодняшним днём. У меня для тебя есть первое задание. В Селезнёвской гостинице живет госпожа Катарина Зеехофер и ещё несколько человек. Вместе с хозяйкой гостиницы, они являются моими компаньонами. Наверняка ещё не оформили ни одного документа, даже товарищество не зарегистрировали, а планов понастроили громадьё. Я поручаю вам ознакомиться с текущим положением дел и обеспечить юридическое сопровождение этого товарищества и всех его дел. Мой интерес заключается в том, чтобы небрежно или неправильно оформленные бумаги не вызвали внеплановых трат или вовсе срыва всего проекта. Но помните: вы работаете на меня, и выполняете только мои распоряжения. А то дамы там шустрые, мигом на шею сядут и ножки свесят. Единственная, кто является моим протеже, это девица Евдокия Карпова. Все прочие действуют самостоятельно, оперируя собственным капиталом. Обо всех подвижках в проекте прошу мне оперативно, не позднее следующего дня, сообщать.

— Я всё сделаю, — заверил графа поверенный.

Немного помявшись, он робко спросил:

— Ваше сиятельство, не сочтите за дерзость…

— Говори уже, не трать время попусту, — прервал его Терентьев.

— Могу я получить хотя бы небольшой аванс? Дело в том, что после увольнения мне отказали в комнате, которую я снимал. А снять другую стоит денег.

Егерь подумал, прикинул варианты, выдал инструкцию:

— Вы сейчас идите в гостиницу. Да, в «Селезнёво-палас-отель». Я предупрежу Серафиму Ильиничну. Вы познакомитесь со всеми участниками проекта, войдёте в курс дел, а чуть позже я за вами заеду и отвезу в Терентьево. Я ведь обещал вам проживание и питание.

— Но мне часто придётся бывать по делам в Селезнёво!

— Для этого не обязательно там жить. Вы умеете водить машину? А права у вас есть? Значит, при необходимости будете брать дежурный автомобиль и ехать в Приказы.

Голос поверенного повеселел:

— Хорошо, Ваше сиятельство! В таком случае, я немедленно отправляюсь в гостиницу, знакомлюсь с делами и жду вас.

Терентьев глянул на часы: пора ехать к Маше. Всё, утро кончилось. И все связанные с ним планы тоже. Он предупредил домашних, проверил оружие, завёл трофейный «Ловкач» и выехал из усадьбы.

Вернулся уже в сумерках, невеста подбросила. И его, и поверенного. Высадила у ворот, чмокнула в губы, проверяя, не изменятся ли ощущения, и рванула с места. Когда рядом сидел Терентьев, она так ездить себе не позволяла. Иван недовольно глянул вслед машине и отворил калитку. Кивнул спутнику:

— Идём.

Сразу после ужина граф утащил крючкотвора к себе.

— Ну что, господин Пикулин Евстигней Харлампиевич, — заявил он, усевшись за рабочий стол, — давай закончим с формальностями. Ты приносишь клятву, я выдаю тебе подъёмные деньги на первоначальное обзаведение.

Формулировки клятв были отработаны столетиями успешного применения, изобретать ничего не требовалось. Поверенный внятно и чётко произнёс положенные слова, чуть поморщился в момент появления на груди рун.

— Скажи, Евстигней Харлампиевич, — полюбопытствовал Терентьев. — Мой слуга Некрас, давая клятву, рубаху снимал, правую ладонь к груди прижимал, а ты без этого обошелся. Руны вышли что у тебя, что у него, одинаковые. Почему так?

— Раньше считалось, что хозяин должен видеть процесс появления рун. Если есть действующие клятвы, они будут видны под новой.

— И что, старые новую пересиливают? — заинтересовался Иван.

— Всяко бывает, — развёл руками поверенный. — Но сейчас это редкость. И клятвы-то не часто приносят, разве что в особом случае, вот как у нас с вами.

Терентьев испытующе взглянул на Пикулина.

— Говори, как на духу: у тебя другие клятвы имеются?

— Нет, — качнул головой тот. — Разве что мне самому не известные. Но это и вовсе из области сказок.

Иван открыл сейф, достал стопку купюр. Отсчитал пять червонцев, но передавать не спешил. Спросил:

— А что у тебя со здоровьем? Всё ли в порядке, не мает ли какая болезнь?

— Да, вроде, всё хорошо, — засмущался тот.

— Всё, да не всё, — нахмурился Терентьев. — Нездоровое питание, худые валенки, шубейка на рыбьем меху, сырая комната… Всё это просто так не проходит. Признавайся, я тебя за это не прогоню. А вот полечить — полечу. Ты мне нужен здоровый и полный сил, чтобы грузить работой по самую макушку.

— Ну если честно… — всё ещё робко начал поверенный.

— Со мной — только честно, — перебил его Терентьев. — Так что там у тебя?

— В груди болит и поясницу порой пересекает.

Егерь подвинул деньги к новому сотруднику. Кивнул удовлетворённо:

— Теперь вижу — правду сказал. Завтра с утра приготовлю тебе отвар. Будешь пить по столовой ложке утром и вечером. И мазь дам, спину мазать. Пару недель — и всё пройдёт. А впредь себя до такого не доводи. Мне работник нужен, а не доходяга.

Пикулин, застеснявшись, потупился.

— А теперь рассказывай, что там с товариществом, чего успели наворотить эти гуманитарии. И отдельно доложи: не плутует ли кто, не пытается ли кинуть или подставить других. Пока бумаги не подписаны, в Приказах не зарегистрированы, надо избавляться от излишне хитромордых.

Глава 14

Каменоломня в Федюнинском поместье наверняка бездействовала. Раз находится, кому казёнку покупать, общество поить, мужики из кабака не выходят. Разве что позовут пограбить под видом правого дела. Та, что в Свиридове, требовала личного визита: насколько там всё плохо с аномалиями? Можно ли обычному человеку там находиться хотя бы с амулетом? Есть ли возможность заново запустить добычу камня?

Но это всё ждало. Камень — он не слишком живой. Хотя на японских островах находились умельцы, которые заявляли, что слушают, как растут камни. Прежде Терентьев над ними насмехался. И внутри себя, и открыто, на людях. Теперь же, после сосен да пчёл, категоричности поубавилось. Но если даже камни растут, если душу имеют и говорить могут, они всё равно могут ждать: слишком уж медленно это происходит. А деревья ждать не могут, они живые. И каждый день их десятками валят, на куски разделывают и вывозят. Его лес вырубают, и получают за это деньги. Сколько-то времени пройдёт, и останется егерь без леса. Что тогда делать будет?

С утра пораньше Иван, раздав указания, посадил за руль «Вепря» Некраса, уселся сам, взял с собою Байкала и отправился недалеко, через деревню и там ещё километров десять. К тому месту, где на плане значилась лесопилка.

Народ здесь был преимущественно из местных, Терентьевских. Ивана узнавали, первыми здоровались, уважительно кланялись. Правда, имелись и чужаки. Те здороваться и кланяться не спешили. Спрашивали у других: кто, мол. Но даже узнав, что приехал сам граф, уважение проявлять не спешили. Да что там уважение! И вежливости было не сказать, что лишку.