Пасечник 3 (СИ) - "mrSecond" - Страница 24

Катарина и господин Фаббри внимательно прислушивались к разговору.

— Вы предоставите мне зал, — возмущенно заявил итальянец, — и сдерёте с меня аренду. Только что упрекали господина графа в корыстолюбии, а сами…

— Ничего подобного! — возразила Серафима Ильинична. — Я готова предоставить помещения за самую минимальную плату или, если вы окажетесь стеснены в средствах, даже безвозмездно.

— Ну тогда… — итальянец какое-то время безуспешно искал возражения, — тогда я согласен.

— И я, — присоединилась к нему Катарина.

— То есть, вы втроём уже договорились, — строго взглянул Терентьев.

Серафима Ильинична внутренне обмерла. Если граф скажет «нет», то и остальные запросто могут отказаться. А она уже так хорошо всё придумала! И, главное, у неё в гостинице будут останавливаться клиенты госпожи Зеехофер. И тогда… тогда они с госпожой Зеехофер даже смогут однажды стать подругами. И кто знает, может, она так же легко и просто, как Маша Повилихина, будет называть её просто Катариной!

Фима от волнения сжала кулачки, сама того не замечая, и в упор глядела на графа, который — вот зараза — не торопился с ответом.

Иван же глядел на неё и пытался понять: что же так сильно двигает этой женщиной? Что заставляет её ставить на кон все имеющиеся деньги? Ведь остальные компаньоны хоть и рискуют, но никак не последним. Но, по крайней мере, подлости и жадности не увидел, и решился:

— Я согласен. Готовьте бумаги, готовьте проект здания. Может быть, стоит его построить повыше? В три, в четыре этажа? Может, стоит соорудить какую-нибудь необычную конструкцию? Пусть это здание станет визитной карточкой Селезнёво, туристической достопримечательностью.

— Вы считаете, к нам поедут туристы? — скептически поинтересовалась Серафима Ильинична.

— Обязательно поедут. Ваша, то есть, наша четвёрка уже повод для того, чтобы приехать. Плюс ещё Аномалия, плюс тот самый мёд… Да настроим всяких монументов, парков — пусть зеваки ходят, глазеют и денежки несут.

Лицо графа Терентьева внезапно стало хищным. Он чуть ссутулился, согнул ноги в коленях, выставил перед собой руки, скрючил пальцы наподобие когтей и, став похож на огромного кота, продекламировал:

Не прячьте ваши денежки по банкам и углам!

Несите ваши денежки, иначе быть беде…

Не закончив строфы, разогнулся, распрямился и вновь стал привычным Иваном Терентьевым с простым и совершенно крестьянским видом.

Эффект этого представления оказался совершенно убийственный. Бедная Дуня сидела, белее мела. Ей было страшно до икоты. Катарина совершенно некультурно выпучила глаза, господин Фаббри открыл от изумления рот. А Серафима Ильинична искренне, от всей души, расхохоталась. Только Маша стояла чуть в сторонке, у стеночки, и ей не было дела до лицедейства. Над ней нависал разговор по душам с Иваном, и он страшил и самим своим фактом, и возможными последствиями.

Терентьев же, не слишком обращая внимания на невесту, выложил перед Евдокией простенький телефон. Добавил:

— Оплачено на год. Машину водить умеешь?

Та испуганно замотала головой.

— Как начнёшь работать, понадобится. Возможно, будут звать на дом. И не пристало лучшему стилисту княжества ходить пешком. Не по статусу это. Так что найди время, пройди обучение, получи права. Машина под тебя уже готова. Пока что скромненькая. Разбогатеешь — поменяешь. Содержать будешь за свой счёт. Понятно?

— Понятно, — еле слышно пролепетала Дуня.

— Сделаешь?

— Сделаю.

— И привыкай, что тебя за ручку никто водить не будет. Никто не расскажет, что и как нужно делать. Думай, расспрашивай людей, читай книги, учись. Я тебе конечную цель поставил, а как до неё добираться — твоя забота. Не справишься — что ж, поищу кого другого.

Дуня, уже примерившаяся к телефону, уже представившая себя за рулём автомобиля, вынырнула из грёз и яростно замотала головой:

— Нет-нет, я справлюсь, я всё сделаю!

Это было сказано уже в полный голос. Терентьев улыбнулся:

— Вот теперь верю, что сделаешь. Мой номер в телефоне записан. Будет нужда в чём — звони.

И, повернувшись к Маше, кивнул в сторону двери.

— Пойдём, потолкуем. А компаньоны пускай займутся делами. Дел у них теперь будет мно-ого.

Внизу за стойкой стояла толстая Матрёна. Судя по задумчивости, по непрестанному тереблению ворота платья, по мокрым щекам, в очередном любовном романе происходили крайне трагические события. Иван даже не был уверен, что их заметили. Вот привратник очень даже заметил. Открыл дверь, вытянулся во фрунт, только что честь не отдал.

— Вижу, ты опять на мотоцикле, — констатировал Иван.

— А ты сменил машину, — отметила Маша. — Непатриотично.

— Не выбирал. Трофей.

— У тебя чуть не всё хозяйство трофейное, — неловко пошутила Повилихина.

— Куда деваться! — развёл руками егерь. — Жизнь такая. Давай погрузим твой мотоцикл в багажник «Вепря» и прокатимся. До дома я тебя не повезу, чтобы перед Анной Трофимовной не палиться, только до развязки. Потихоньку поедем, и по дороге поговорим.

— А если я не хочу этого разговора? — с вызовом заявила Маша.

Иван поглядел на неё с жалостью, как на глупенькую маленькую девочку. И Маша немедленно себя таковой и ощутила. Ей стало стыдно за действительно глупый и действительно детский протест. А Терентьев, не слишком обращая внимание на её внутренние переживания, продолжал:

— Прежде, чем выдавать подобные глупости, полезно как следует подумать. Не забывай, что пройдёт полгода, и мы с тобой станем мужем и женой. Меж супругами время от времени случаются ситуации, когда один с другим несогласен. И хуже всего, когда каждый считает, и совершенно искренне, что другой должен сам догадаться и всё понять. А потом извиниться с соответствующей компенсацией. Это — кратчайший путь к разрыву. Порвётся ниточка, что соединяет души, и очень трудно будет вновь её восстановить.

— И что же делать? — невольно спросила девушка.

Эта тема её заинтересовала. К тому же, бабушка впрямую запрещала говорить только об управлении графством.

— Как что? Разговаривать. Если каждый обозначит свою точку зрения, появится возможность вместе отыскать в них что-то общее. В чём-то уступить, с чем-то согласиться. Может, и какие-то правила пересмотреть, привычки поменять. Тогда связь меж людьми только усилится. И чем больше таких взаимных уступок, тем крепче связь, тем ближе друг к другу становятся души.

— А если совсем близко сойдутся, могут слиться в одну? — полюбопытствовала Маша.

— Нет, такое невозможно. Но соединяет души в этом случае не тонкая ниточка, и даже не толстенный канат. Меж душами просто не остаётся пространства. И разделить их тогда почти ничего не может.

— Почти? — тут же уцепилась за оговорку Повилихина. — А что может?

— Не знаю, — пожал плечами Терентьев и, осенённый догадкой, внимательно поглядел на невесту.

— Так вот чего бабушка твоя хотела? Чтобы я своими неведомыми путями знания добывал? Вот же карга!

— Не смей на бабулю ругаться! — оскорбилась за неё Маша.

— А я не ругаюсь. Я недоумеваю. Откуда у старой опытной женщины, которая самого князя учила и подзатыльники ему отвешивала, такая дремучая серость? Ведь чем пытаться заставить непонятную даже самим ведунам силу добыть по заказу специфические знания по экономике и управлению, проще прочесть пару-тройку хороших учебников. Кроме того, всё знать невозможно. По крайней мере, невозможно знать досконально и глубоко. Опять же, мне одному везде не успеть. Если я буду мотаться по деревням, разбирать местные проблемы, вразумлять мужиков, рушить козни врагов, я просто физически не смогу заниматься производством и финансами. А ведь есть ещё дела военные, есть Аномалия, есть то же товарищество в сфере услуг. Да и не по нутру мне бумажная работа. Хоть и приходится ею заниматься, а не люблю.

— Ладно, неохотно согласилась девушка. Поедем, поговорим.