"Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Вольт Александр - Страница 89

Мне оставалось только сидеть на краю кровати, держать Лизу за плечи и непрерывно «поглаживать» энергетический узел, не давая ему затянуться и разрастаться.

Секунды тянулись как смола. Боль в голове превратилась в низкочастотный гул, а комната качалась будто палуба во время шторма.

Доносящийся звук сирены издали принес мне небольшое облегчение.

— Встретьте их, — выдохнул я и полностью отстранился от психеи Лизаветы.

Девушки исчезли. Вскоре в дверях выросли двое: маленькая, сухопарая фельдшер с короткой стрижкой и грузный санитар, пахнущий медикаментами.

— Что у нас? — спросила она, тут же присаживаясь рядом.

— Анафилаксия, отек Квинке, — выдавил я, уже присев на стул.

— А вы у нас не только в делах мертвых разбираетесь, господин коронер? — спросила она с улыбкой на лице. В ее голосе не было ни капли злобы или попытки меня задеть. — Что у вас стряслось?

— Аллергическая реакция на снотворное, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она плохо себя чувствовала, сказала, что выпьет таблетку, но то ли с количеством перебрала, то ли новый препарат купила, но результат на лицо.

Она быстро измерила сатурацию и давление у Лизаветы.

— Давление шестьдесят на сорок, пульс сто тридцать, сатурация падает. Готовь преднизолон и адреналин.

Ее напарник уже готовил шприц и одним щелчком вскрыл ампулы, после чего все передал женщине-фельдшеру.

Через пару минут Лизу уложили на носилки, лицо ее уже бледнело, дыхание выравнивалось.

— Мы забираем ее, — сказала фельдшер. — Нужно стационарное наблюдение.

Я только кивнул.

Мы проводили их до дверей и только посмотрели, как Лизу уложили в машину, после чего двигатель машины завелся, снова моргнули синие проблесковые маячки, и они сорвались с места.

— Громов, ты как? — спросила Лидия. В ее голосе слышалось легкое беспокойство, которое она пыталась скрыть за своей привычной маской непроницаемости.

— Жив, — сказал я с трудом. Перед глазами плясали красные пятна. — Утром всё объясню. Сейчас давайте спать.

— Да выспишься тут с тобой… — сказала Алиса по пути, когда мы вернулись в дом, и я закрыл дверь.

Добравшись до своей комнаты, я рухнул в кресло. Адская карусель в черепе не прекращалась.

— Ну что, доволен? — раздался из угла знакомый безэмоциональный голос. — Поиграл в спасителя?

Я открыл глаза. Книга лежала на тумбочке, и в полумраке казалось, что она насмехается надо мной.

— Я сделал то что должен был, — ответил я устало.

— Ты чуть не сдох, подселене-е-ец, — протянул гримуар. — Ты потратил почти весь свой резерв на одну примитивную реакцию организма.

— Что за резерв? — спросил я, игнорируя его издевку.

— Энергия. Жизненная сила. Ты как батарейка. Каждое такое вмешательство — это расход заряда. И если ты разрядишься до нуля…

— Что тогда?

— Тогда свет погаснет, — просто ответил гримуар. — И для тебя, и для этого тела. Навсегда.

Слова гримуара отдавались эхом в гудящей голове, смешиваясь с болью в висках.

До этого момента «плата» была не такой значительной: легкое головокружение, секундная слабость — не более того. Я думал, что это побочка от нового навыка, словно крепатура после первой тренировки. Но то, что я испытал сейчас, было совсем другим.

Это не усталость. Это было опустошение. Из меня выкачали не просто энергию, а саму жизненную силу. К горлу подкатывала тошнота, а сердце хаотично стучало.

Я доплелся до кровати и рухнул на подушки, не раздеваясь. Мир качался, комната плыла перед глазами. Даже после того, как я закрыл веки — облегчение не наступило. Я опустил ногу на пол и «заземлился», как когда-то в студенческие годы после особо бурных праздников.

Вывод напрашивался простой: мои способности — это не волшебная палочка, а обоюдоострое оружие. Второй раз такого удара я могу просто не пережить. Эта мысль отрезвляла лучше нашатыря. Нужно быть осторожнее. Учиться, тренироваться, наращивать резерв, о котором говорил гримуар. Иначе в следующий раз спасать меня будет уже попросту некому.

Сон не шел. Я ворочался с боку на бок, пытаясь найти положение, в котором головная боль была бы терпимой. В полузабытьи мне чудились обрывки прошедшей ночи: выстрелы на складе, крик Лизы, холодный голос Ивана в телефоне. Все смешалось в лихорадочный бред.

Лишь под утро, когда первые лучи солнца коснулись штор, я провалился в какое-то подобие дремы.

Проснулся от тихого стука в дверь.

— Громов, мы на работу опаздываем, — донесся голос Лидии.

Я сел на кровати. Голова все еще была тяжелой, но уже не раскалывалась. Тошнота отступила, оставив неприятную пустоту в желудке. Я чувствовал себя выжатым лимоном, но по крайней мере живым.

Добрался до душевой и принял контрастный душ. После него стало немного легче, туман в сознании слегка развеялся. Я надел чистый костюм и спустился вниз. Девушки уже ждали на кухне, одетые и готовые к выходу. Они молчали, но в их взглядах читалось беспокойство.

— Как ты? — нарушила тишину Алиса, подав мне чашку с уже подстывшим кофе.

— Жить буду, — коротко ответил я, отправляя напиток несколькими глотками в желудок. — Поехали.

В офисе нас встретили Андрей и Игорь. Их лица были беззаботными, они травили байки у кулера, но, завидев нас, тут же стали серьезными.

— Доброе утро, Виктор Андреевич, — бодро отрапортовал Андрей. — Лизы что-то нет, — сказал он. — И телефон недоступен.

— На больничном, — ответил я, проходя к столу. — Приболела.

Парни переглянулись, но вопросов не задали.

— Почту разгребли? — спросил я, включая компьютер.

— Так точно, — кивнул Игорь. — Там пара новых вызовов в CRM.

— Отлично. Каждому по делу, собирайтесь и выезжайте. К вечеру жду полные отчеты в системе, как и раньше.

Они кивнули и, подхватив рабочие планшеты, направились к выходу. В кабинете остались только мы втроем.

— Ты серьезно собираешься работать после всего? — спросила Лидия, присев на стул напротив.

— Что вообще случилось? — подключилась Алиса. — Ты так ничего и не объяснил.

Я откинулся на спинку кресла, устало потерев виски. Тишина в кабинете давила. Они ждали ответа, и я понимал, что простым «все нормально» уже не отделаться.

— То, что случилось ночью — это не просто приступ. Это был анафилактический шок. Отек Квинке. Я уже сказал об этом вчера.

Я говорил ровным, почти лекторским тоном, как когда-то объяснял интернам тонкости патологических процессов.

— Судя по всему, они вкололи ей какое-то снотворное. И, видимо, не рассчитали дозу или делали это неоднократно. Организм накопил аллерген, и ночью иммунная система выдала критическую реакцию. У нее начал стремительно отекать зев, гортань. Еще пара минут — и дыхательные пути перекрылись бы полностью.

Я посмотрел на их побелевшие лица.

— Скорая просто не успела бы доехать. Поэтому мне пришлось прибегнуть к тому, что я осваиваю в последнее время.

— Ты хочешь сказать… что магией остановил отек? — тихо, почти шепотом, спросила Лидия. Ее глаза расширились от удивления.

— Я попытался, — я поморщился, вспоминая вчерашнее состояние. — И, кажется, у меня получилось выиграть для нее время, но сам при этом чуть не отъехал. Голова раскалывалась так, словно ее засунули в колокол и били кувалдой.

— Это было безрассудно! — не выдержала Алиса. — Безрассудно, Громов! Мы до сих пор не знаем, как эта чертова связь работает! А если бы ты… умер? Что было бы с нами⁈

Я посмотрел на нее. На эту вспыльчивую, прямолинейную, но такую живую девчонку. Затем перевел взгляд на напряженную, как струна, Лидию.

На губах возникла усталая улыбка.

— Ну не погиб же? — сказал я спокойно, пожав плечами. — Жив, и это главное. А теперь давайте вернемся к работе.

— У тебя что, силы на нее есть? — спросила Алиса, усаживаясь на место Игоря.

— Сил может и нет, но за нас ее никто не сделает. Лидия, сядь пока за рабочее место Андрея. Посмотрите отчеты этих двух раздолбаев за прошлую неделю. Я вроде бы все проверял, но вам лишним не будет, чтобы вникнуть.