"Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Вольт Александр - Страница 264

Настасья посмотрела в окно, где в темноте качались ветки сосен.

— Он надежный, Виктор. Простой, может быть, грубоватый, но надежный. Я знаю, что он никогда меня не предаст и не бросит. В нашем кругу это редкость.

Я сделал глоток чая, стараясь не выдать своей задумчивости. Мой взгляд скользнул по лицу Настасьи, по ее рукам, лежащим на столе. Профессиональная привычка коронера сработала автоматически.

Тогда по телефону, услышав его грубый окрик, мозг сам нарисовал отнюдь не радужную картину. Но то, что я видел сейчас, напрочь расходилось с воображением.

Кожа на лице сестры была чистой, без малейших следов гематом или отеков. Никаких подозрительных пятен на шее. Запястья, выглядывающие из-под манжет шелковой блузки, были тонкими и безупречными — ни следов пальцев, ни царапин. Движения Настасьи были плавными и свободными, она не вздрагивала от резких звуков, не жалась в угол. В ее взгляде, когда она смотрела на мужа, не было страха. Раздражение? Да. Усталость? Возможно. Но никакой зашуганности или затравленности, которую я иногда видел у побитых женщин в больнице.

Да и сам Александр… Его агрессия была направлена на меня, на якобы «любовника», вторгшегося на его территорию. Но когда он говорил с женой, его голос, хоть и грубый, был лишен угрозы. Скорее в нем слышалась собственническая забота медведя, охраняющего свою берлогу.

Значит, не бьет. Орет, ревнует, бесится, но рук не распускает. Уже неплохо.

Этот вывод меня успокоил. Одно дело — защищать сестру от монстра, и совсем другое — вмешиваться в сложные отношения двух взрослых людей, где все не так однозначно, как кажется на первый взгляд.

— Ты выглядишь… смирившейся, — заметил я.

Настасья грустно улыбнулась.

— Может быть. А какой у меня был выбор? Бежать? Куда? К кому? У меня не было ни денег, ни профессии, ничего. Отец все перекрыл. Я была просто красивой куклой, которую передали из одних рук в другие. Мне повезло, что эти руки оказались… добрыми.

— Значит, ты несчастлива?

Она пожала плечами.

— Счастье — понятие относительное. Я сыта, одета, живу в комфорте. Муж меня боготворит. У многих и этого нет. Просто… это не та жизнь, которую я бы выбрала сама. Но я научилась в ней жить и находить свои радости.

Я слушал ее и понимал, о чем она говорит. Прагматизм. Выживание. Приспособляемость. Качества, которые, видимо, были в крови у всех Громовых, даже если они носили другие фамилии.

— Знаешь, — сказал я задумчиво, вращая чашку в руках. — У меня в Феодосии есть сотрудница. У нее была похожая история, только с другим финалом.

Настасья вопросительно подняла бровь.

— Она тоже из благородных, и тоже поссорилась с отцом. Только она выбрала «любовь». Ушла из дома, вышла замуж за простолюдина, который работал у меня ассистентом.

— И что? — с надеждой спросила сестра. — Они, как в сказке, живут счастливо и, надеюсь, долго?

— Нет, — покачал я головой. — Он погиб. Несчастный случай… или что-то в этом роде, — не стал я рассказывать о грехах ее брата. — И она осталась одна. С деньгами, но без поддержки семьи и с разбитым сердцем.

Я немного приукрасил и изменил детали истории Лидии, чтобы не вдаваться в подробности магической связи и наших с ней отношений, но суть осталась верной.

— К тому, что у каждой медали две стороны, — ответил я. — Ты жалеешь о том, что у тебя не было выбора. А она выбрала сама и заплатила за это страшную цену. Сейчас она одна, в пустой квартире, смотрит на фотографию мертвого мужа. А у тебя есть живой здоровый мужик, который готов ради тебя кинуться на незнакомца с кулаками, — закончил я мысль. — Это тоже чего-то стоит, Насть.

Помолчав, я добавил, чтобы история не звучала так мрачно:

— Но есть у этой истории и немного хорошего: моя сотрудница в итоге помирилась с отцом.

Она долго молчала, глядя на дно своей пустой чашки, словно пыталась найти там ответ.

— Наверное, ты прав, — наконец произнесла она. — Я… попробую посмотреть на это с другой стороны.

Мы еще немного посидели, допивая остывший чай. Разговор перетек в более мирное русло. Я рассказывал ей забавные случаи из своей работы, разумеется, опуская все, что касалось магии и трупов, она делилась сплетнями о соседях по поселку. Это был обычный разговор брата и сестры, которые не виделись много лет, но вдруг обнаружили, что у них все еще есть о чем поговорить.

А у старого Виктора и Настасьи в детстве действительно было много общего. Старший брат не сильно любил возиться с сестрой, а средний Громов, напротив уделял ей много внимания.

Когда часы в гостиной пробили одиннадцать, я поднялся.

— Ладно, в гостях хорошо, сестра, но мне пора.

— Куда ты? В особняк? — спросила Настасья, тоже вставая.

— Да. Там сейчас Григорий один, а учитывая ситуацию с любовницей отца, я бы не хотел оставлять дом без присмотра. Мало ли какие еще сюрпризы могут нарисоваться.

— Григорий… — она улыбнулась теплой ностальгической улыбкой. — Старый ворчун. Как он там? Все такой же чопорный?

— Еще как. Фрак, белые перчатки, «молодой господин». Будто и не было этих десяти лет и моего изгнания.

— Передавай ему привет, — сказала она, продолжая лучисто улыбаться.

Я улыбнулся в ответ.

— Обязательно.

Мы вышли в прихожую. Александр, услышав шум, выглянул из кабинета. Он все еще прихрамывал, но выглядел уже вполне бодрым.

— Уезжаешь? — спросил он.

— Да. Поздно уже.

— Ну, бывай, — он протянул руку. — Заезжай, если что. Драться больше не буду, обещаю.

— Ловлю на слове, — я пожал его руку. — Береги ее.

— Это я умею, — серьезно ответил он, глядя на жену, и тут же расплылся в добродушной лыбе, словно смотрел на самое ценное сокровище в своей жизни.

На крыльце Настасья вдруг придержала меня за рукав.

— Вить, — сказала она тихо. — Если… если отцу станет хуже… или если нужна будет помощь… ты позвонишь?

Я посмотрел на нее. В свете фонаря ее глаза блестели.

— Позвоню, — пообещал я. — Обязательно.

Я сел в машину, завел двигатель. Обернувшись, увидел, как они стоят на крыльце — хрупкая фигурка сестры и массивная фигура ее мужа, обнимающего ее за плечи. В этом простом жесте было столько спокойной уверенности и защиты, что я окончательно успокоился.

Выехав за ворота, я направил «Имперор» в сторону Москвы. Ночная трасса была почти пустой. Машина летела вперед, рассекая темноту светом фар.

Семья. Странная штука. Еще два дня назад у меня ее не было. Был призрак прошлого в зеркале, были вынужденные спутницы, долг. А теперь… теперь у меня был умирающий отец, которого я спас. Была сестра, с которой мы нашли общий язык. Был старый верный слуга и эльфийка, которая знала мою самую страшную тайну и не отвернулась.

Я улыбнулся, продолжая рулить. Хех, а жизнь-то, выходит, отличная штука.

Вернувшись в особняк, я застал Григория в холле. Он сидел в кресле у не разожженного камина, выпрямив спину, словно у него лом вместо позвоночника. На столике рядом лежала стопка газет, но он не читал. Просто сидел и ждал.

Услышав, как открылась дверь, он тут же поднялся.

— Молодой господин. Как съездили?

— Продуктивно, Григорий Палыч, — я повесил плащ на вешалку. — Настасья передавала вам привет.

Его лицо на мгновение дрогнуло, морщины у глаз стали глубже.

— Благодарю, — коротко ответил он. — Как она?

— Живет. Муж у нее… — я задумался, подбирая слово, — своеобразный, но надежный. В обиду не даст.

— Это хорошо, — кивнул старик. — Это главное.

— У нас все тихо? — спросил я, проходя вглубь дома.

— Тихо, — подтвердил дворецкий. — Звонила та особа… Алина. Требовала свои вещи. Кричала, угрожала судом.

— И что ты ей сказал?

— Сказал, что ее вещи будут собраны и выставлены за ворота завтра к полудню. И что если она попытается проникнуть на территорию, я спущу собак.

Я удивленно посмотрел на него.

— У нас есть собаки?

— Не было, — невозмутимо ответил Григорий. — Но теперь есть.