Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде? - Васильченко Андрей Вячеславович - Страница 32

12 января. Становится заметно холоднее. Температура воздуха составляет где-то +6 °C. Пришло время сменить наши тропические наряды на теплые шерстяные вещи. На корабле вновь включили отопление.

Мы приняли решение! Больше так продолжаться не может! Непростительные вольности увеличиваются день ото дня! Хороший тон, некогда господствовавший в «салоне», полностью улетучился. Мы нуждаемся в хорошем полицейском надзирателе, который бы не просто следил за нашими постепенно вырождающимися добродетелями, но и сам был бы весьма достойной личностью. Иногда за столом рассказываются вещи, от которых встают волосы дыбом… однако это нисколько не мешает нам трапезничать. Единогласно выбор падает на Крауля. Впредь он будет являться «председателем кают-компании». Ему поручено следить и оберегать нашу хрупкую мораль. Он будет присматривать за тем, чтобы наши шутки были невинными. Он беззлобно улыбается, когда ему поручено выносить свой приговор. В качестве выражения своего высочайшего возмущения он должен был опускать большой палец вниз.

Увы-увы, нужно сказать, что на практике все происходило совсем иначе! Конечно же, Крауль не упускал случая опустить большой палец, однако в большинстве своем он это делал потому, что провинившийся должен был сделать обильный заказ у стюарда. И тогда каждому приходилось задумываться, сделал ли он к празднику вступления Крауля в новую должность приличный заказ у стюарда! Однако и ж сам виновник торжества не бездействовал! Он заказывал коньяк — и выпивал его! За наше здоровье! Хоть это могло нас в некоторой мере примирить со сложившимися обстоятельствами!

Ночью я нес четырехчасовую вахту у эхолота. Утро также начиналось для меня с несения вахты у эхолота, которая на этот раз длилась от четырех до восьми часов. Почти круглые сутки мне приходилось непрестанно работать. Теперь восьмичасовой рабочий день, положенный на суше по закону, казался мне просто сказкой. Нам, несшим вахту у эхолота, стандартные восемь часов труда выпадали всего лишь пару раз.

15 января я вновь несу ночную вахту у эхолота. Профиль морского дна меняется столь часто, что нередко замеры приходится делать каждую минуту. Глубина морского дня колеблется между 2000 и 1250 метрами. Мне бы очень хотелось узнать, когда закончится это буйство донных ландшафтов и я смогу проводить замеры всего лишь раз в полчаса. Ширмахер, который принимает у меня вахту и трудится у эхолота до 8 часов утра, не сердится на меня, если я несколько раз клевал носом. Однако он злится, если мне удается обнаружить отмель, — он бы и сам это сделал с великим удовольствием. Ну с такими претензиями вполне можно смириться.

Изборожденное и сморщенное морское дно является итогом некогда активнейшей вулканической деятельности, которая в древнейшие времена потрясала эту часть Южной Атлантики.

К полудню мы замечаем по курсу следования Буве, который является вулканическим островом, наподобие Гофа или Тристана-да-Кунья. Здесь находился эпицентр вулканических извержений, о чем говорит до сих пор открытый кратер вулкана. Потоки лавы и пепла вздымались из глубины моря, возводя конус острова, который сейчас возвышается приблизительно на 900 метров над уровнем моря.

Если мы говорим об островном вулкане, то нельзя вводить себя в заблуждение его небольшими размерами. Это же не плавающий остров. На самом деле гора выстой в 938 метров является всего лишь верхушкой вулкана, который на несколько километров уходит в глубь моря. Истинный облик острова можно было бы обнаружить, если бы мы опустили уровень воды в море на пять километров. В данном случае мы бы открыли, что основная масса вулкана была в десятки раз больше, чем виднеющийся над гладью моря остров Буве. К этому надо добавить, что некогда вершина вулкана располагалась значительно выше, чем это было сейчас. Как правило, вулканы имеют несколько выходных отверстий. Однако в случае островных вулканов эти дополнительные кратеры нередко скрыты под водой. Так возникают подводные туфовые конусы, которые с корабля могут восприниматься как отмели и банки.

Изучение ландшафта морского дна вокруг острова Буве позволяет обнаружить некоторые из таких дочерних вулканов, которые располагались на склонах основного вулканического возвышения. История острова Буве в высшей степени интересна хотя бы потому, что в некоторой степени характеризует методы, при помощи которых происходило освоение Антарктики.

Искусный французский мореплаватель Лозье Буве в 1739 году открыл покрытую снегами и льдами территорию, местоположение которой определил следующими координатами: 54° южной широты и приблизительно 27° восточной долготы. Так как эту безжизненную страну едва ли можно было посвятить королю, прекрасной принцессе или денежному магнату, то он решил прибегнуть к услугам католического церковного календаря, в котором содержалось множество дат и праздников. По названию самого близкого церковного праздника Буве решил назвать эту дикую местность мысом Обрезания Господня. В то время Буве полагал, что открыл всего лишь часть таинственной южной страны, «австралийской терра инкогнита». Многие люди искали эту страну, однако их попытки были безуспешными. Они либо ошибались в определении, как это было с Буве, либо же обманывались в принципе. Даже сейчас случается, что в полярных областях многие годы на отмели могут находиться гигантские айсберги, которые по внешнему виду действительно весьма напоминают небольшие острова. В качестве таковых их могли даже наносить на карты.

Во время своего второго путешествия (1772–1775) Джеймс Кук решил изучить территории близ мыса Обрезания Господня. Когда он не нашел никаких земель, то поставил на своих картах выразительный знак вопроса. На некоторых других картах он удалил изображение мыса.

Эта земля была заново открыта совершенно случайно в 1808 году. Это сделал английский путешественник Линдсей. По имевшимся описаниям он смог найти мыс Обрезания Господня. Его географическая широта — 54°22′ южной широты — более-менее соответствовала открытой Буве земле. Однако географическая долгота была совершенно иной — Линдсей определил ее как 4°15′ восточной долготы. Поскольку на указанной широте в нескольких днях пути не имелось никаких островов и земель, то было очень сомнительно, что Буве открыл именно мыс. Погода была весьма сносной, и Линдсей смог поставить паруса. Когда он исследовал землю, то установил, что она была островом. Он полагал, что был вправе заново назвать эти территории, а потому назвал их в свою честь — остров Линдсея.

Около 90 лет сюда больше не заглядывали люди. Остров в очередной раз был открыт немецкой экспедицией, которая в 1898 году на пароходе «Вальдива» занималась изучением глубин моря. Одной из целей экспедиции было подтверждение или опровержение факта наличия в Южной Атлантике спорных островов и территорий. Капитан Захсе, несмотря на плохую погоду, смог почти сразу же установить географические координаты мифического «мыса» — 54°26′ 4» южной широты 3°23′ 2» восточной долготы. Кроме этого он сразу же определил, что данные земли являлись островом вулканического происхождения. Он измерил высоту кратера над уровнем моря, которая в его подсчетах составляла 935 метров. Он назвал эту вершину в честь кайзера Вильгельма. Таким образом, были в первый раз осуществлены научные изыскания на этом острове, который был назван по имени его первооткрывателя. Однако, к великому сожалению, капитан Захсе не смог высадиться на остров.

Следующее научное исследование острова Буве было предпринято в 1926 году немецкой экспедицией на корабле «Метеор». Из-за плохой погоды и высокого прибоя ее участники также не смогли высадиться на эту землю. Однако ими были подтверждены сведения экспедиции «Вальдивы», а также были изучены окрестности острова. Во время этих изысканий была обнаружена в том числе так называемая впадина Буве, которая имела глубину более пяти тысяч метров. Это был огромный провал, находившийся в непосредственной близости от острова.