Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде? - Васильченко Андрей Вячеславович - Страница 11

Зачем Германии требовались киты? Беда китов, которые подверглись массовому уничтожению, заключалась в том, что они имели толстый слой жира. При этом из кита длиной в 24 метра можно было извлечь приблизительно 13,5 тонн жира. В те годы лучше сорта этого продукта использовались для изготовления маргарина, а все остальное шло на технические цели, например, на производство мыла или смазочных масел и т. д. Потребность Германии в китовом жире ежегодно составляла приблизительно 200 тысяч тонн. Чтобы удовлетворить эти требования, надо было существенно расширить китобойный промысел в Атлантическом океане, в том числе в Южной Атлантике и у берегов Антарктики.

В последние дни экспедиции капитан Ричер записал следующее: «Во время пребывания у шельфовых льдов Антарктики движение корабля было предопределено обеспечением безопасности полетов. Когда прекратились авиационные полеты, то для руководства экспедиции закончилось самое тяжелое и ответственное время. Если говорить о больших успехах летчиков и ученых, которые осуществляли исследование неизученной до настоящего времени части Антарктического континента, то результаты корабельной деятельности могут показаться более скромными. Однако рекордная цифра — 1126 маневровых движений, которые совершил корабль, говорит о том, что антарктические моря являются очень опасными. А потому экспедиция своим успехом обязана безупречной работе капитана Котгаса, корабельных офицеров, машинистов, дизельщиков и всего неутомимого экипажа корабля». Если же говорить еще об одном итоге экспедиции, то надо сказать, что пингвины, доставленные на «Швабии» в Германию (затем они оказались в Берлинском зоопарке), были первыми обитателями Южного полюса, которые были доставлены в Северное полушарие не только живыми, но и здоровыми.

По прибытии в Гамбург капитана Ричера как руководителя экспедиции ожидала телеграмма. Ее отправителем была Имперская канцелярия. В телеграмме содержался следующий текст:

Не успело пройти и нескольких часов, как Ричеру на борту «Швабии» вручили новую телеграмму. И опять отправителем была Имперская канцелярия. Ее текст был таким:

«По предложению главнокомандующего Военно-морского флотом, гросс-адмирала Редера, принимая во внимание заслуги руководителя возвратившейся Немецкой Антарктической экспедиции 1938–1939 годов, фюрер производит капитана Ричера в чин старшего правительственного советника».

Подобное признание заслуг для 60-летнего Ричера значило очень много. Такое награждение хоть как-то могло компенсировать отсутствие публичного признания. Ричер был откровенно разочарован тем, что его экспедиция не вызвала общественного резонанса в Германии и в мире. Ее возвращение из Антарктики означало принципиальный прорыв в деле территориальных приобретений, но на практике в прессе оно (возвращение) было представлено как местное событие, которое имело значение, наверное, только для Гамбурга. Участников экспедиции даже не чествовали в Берлине. Не было пресс-конференции, на которой капитан Ричер мог бы доложить о результатах и итогах возглавляемой им экспедиции. По большому счету материалы о возвращении «Швабии» появились только в гамбургских газетах. Ни одно печатное издание общеимперского масштаба не обратило внимания на это событие. Исключение составляли лишь короткие фразы о том, что над Антарктикой были сброшены стрелки-вымпелы и флаги со свастикой. Ричер же надеялся все-таки дать пресс-конференцию, на которой бы он объяснил, почему считает необходимым снарядить к Южному полюсу новую экспедицию, в которой будут принимать участие несколько кораблей и большие самолеты. В его планах значилось направиться в Антарктику следующей зимой (для Южного полушария — летом), чтобы провести более интенсивную разведку территории Новой Швабии, что в силу целого ряда причин не было возможно во время экспедиции 1938–1939 годов.

Однако Ричер выдавал желаемое за действительное. Он не мог не учитывать, что его экспедиция если и не была тайной, то все равно немецкие органы власти не намеревались (по крайней мере, раньше положенного срока) распространяться о ее результатах. В итоге вокруг Немецкой Антарктической экспедиции 1938–1939 годов возникла некая стена «информационного вакуума». Факт ее осуществления не отрицался, но и не оглашались детали и подробности. Сразу же оговоримся, что ситуация изменится в 1941–1942 годах, когда сначала были изданы воспоминания Эрнста Херрмана, а затем был опубликован двухтомный отчет капитана Ричера.

В любом случае сразу же после возвращения из экспедиции капитан был занят в первую очередь подведением итогов предприятия, которое по воле судьбы он возглавил. У него опять не было времени, чтобы проявлять хоть какую-то обеспокоенность по поводу работы с общественностью. Кроме того капитан был не слишком силен в этой сфере деятельности.

Постепенно по всему рейху разъезжались ученые экспедиции. После того как были учтены все сложности во время полетов над Антарктикой и недостатки гидросамолетов «дорнье», Гамбург покинули летчики и специалисты «Люфтганзы». Сами же летающие лодки «Борей» и «Пассат», которые пострадали во время штормов в океане, были поставлены на ремонт. В ремонте нуждалась и «Швабия», которая пострадала не столько от штормов, сколько от плавания в зоне дрейфующих льдов. Даже если бы не было этих повреждений, то «Швабию» все равно бы направили в док. Дело в том, что корабль надо было детально обследовать, чтобы дать ответ на вопрос: насколько были применимы суда «Люфтганзы» для антарктических экспедиций? Однако выполнение этой задачи оказалось невозможным. Все верфи Гамбурга, Киля и Бремена были загружены работой. Приближалась Вторая мировой война, а потому предприятия не знали отбоя от военных заказов. Экспедиционный корабль мог и подождать. В то время ставка была сделана на производство подводных лодок. Волей-неволей «Немецкая Люфтганза» была вынуждена ожидать. В те дни никто из дирекции не мог сказать точно, что ожидает в будущем корабль «Швабия» и гидросамолеты «Борей» и «Пассат».

В мае 1939 года Альфред Ричер все еще находится в гамбургском офисе, где занимается обработкой результатов экспедиции. Он все еще надеется, что в конце месяца переберется в Берлин, где уже в чине старшего правительственного советника продолжит свою работу в отделе навигации при командовании Военно-морского флота.

29 мая он становится свидетелем приема, на который он рассчитывал, когда «Швабия» вернулась в Гамбург. Но речь шла вовсе не о Немецкой Антарктической экспедиции. В Гамбург в сопровождении тяжелого крейсера «Граф Шпее» прибывает флот «Силы через радость», достоянием которого были лайнеры «Роберт Лей» и «Вильгельм Густлофф». На борту лайнеров, которые предназначались для отдыха, находились добровольцы легиона «Кондор», немецкие летчики, которые сражались в Испании на стороне Франко. На пирсе скопилось множество людей, звучала музыка. Когда корабли пристали к берегу, то командующий легионом «Кондор» генерал-майор Рихтгофен отрапортовал Герману Герингу о прибытии экспедиционного корпуса из Испании. Ричер не мог не обратить внимания на то, что Геринг окружен множеством чинов, офицерами разных родов войск, но не обращал на него никакого внимание. Ричер был разочарован в очередной раз.