Девятиэтажка. Часть четвертая (СИ) - Ветров Клим - Страница 4

Эскадра только заходила в бухту, а весь берег был уже забит народом. Рыбаки, ополченцы, женщины с детьми, старики — все высыпали встречать эскадру. Махали руками, кричали, подбрасывали шапки. Но Сергей, сколько ни всматривался в толпу, не видел никого из девятиэтажников. Ни генерала, ни Петрова, ни Дронова с Гороховым. Никого. Только на балконах самой девятиэтажки мелькали лица.

— Странно, — пробормотал Колян, тоже вертевший головой. — Наши-то где все?

— Не знаю, — коротко ответил Сергей.

Он подождал, пока команда сойдёт на берег и толпа немного рассосётся, и только потом двинулся к трапу. Колян шагал рядом, на ходу стаскивая перчатки.

Они поднялись на утёс, и прямо у дота их ждали Степан Ильич и Магомед, оба со странными лицами, радостными, и в тоже время какими-то торжественными.

— Что случилось? — спросил Сергей.

Магомед вздохнул и ответил негромко:

— Пока вы отсутствовали, на генерала было совершено покушение.

— Жив? — выдохнули Сергей с Коляном одновременно.

— Хвала Аллаху, уберёг, — кивнул Магомед. — Но ранен. Андрей говорит, опасности для жизни нет, но из дома выходить пока не разрешает.

Сергей уже открыл рот, чтобы узнать подробности, но тут сверху, с балкона четвёртого этажа, донёсся знакомый голос:

— Серёжа!

Анна ждала его на пороге. Мирослав, увидев отца, радостно загулил и потянул пухлые ручонки. Сергей взял сына на руки, прижал к себе, Анна обняла их обоих.

— Живой, — выдохнула она. — Слава Богу.

Сели на кухне. Анна поставила чайник на жестяную печурку, достала кружки. Сергей, всё ещё держа сына на коленях, коротко доложил о результатах похода, выделив свое личное впечатление от василевса. Привыкший за годы службы к докладам, вся история уместилась в несколько минут.

— В общем, воюем дальше, — закончил он. — Но теперь у нас есть год, может, больше. А что здесь?

— Только вы отплыли, буквально на следующий день в генерала стреляли. Если б не нагрудник, не знаю… А так арбалетный болт скользнул и пробил кольчугу, попав в плечо. Конечно тоже ничего хорошего, но главное генерал жив, кость не задета, и он уже даже самостоятельно передвигается.

Сергей нахмурился, поправил сыну чепчик, спросил:

— Нашли кто стрелял?

— Нет, но тут самое интересное, когда искали стрелка, перевернули всё вверх дном, и в одном из сараев, на краю посада, наткнулись на тайком вырытый подпол, а в нем, угадай кто был?

Сергей ляпнул наобум:

— Наши пропащие?

— Как ты так догадался? Сообщили уже? — удивилась Анна.

— Да нет, просто сказал, наболело. А ты что, серьезно что-ли?

— Абсолютно. Их умыкнули во время штурма и собирались вывести, как только переполох уляжется, и всё это время они там сидели связанные, с заткнутыми ртами.

Сергей выдохнул. Он уже почти смирился с тем, что секрет ушел, а тут вот что. Но Анна так смотрела на него, что по её лицу он понял: это не всё.

— Самое главное, — продолжила она, и голос её стал жёстче. — Тех, кто это сделал, взяли живыми, и сам понимаешь, допрашивали с особенным пристрастием.

Сергей не выдержал, поднялся и почти зарычал:

— Ну, не томи! Кто?

Анна вздохнула, отвела глаза:

— Не поверишь… Это…

— Владимир? — рявкнул Сергей, назвал того, кто первым пришел на ум, у кого было больше всего возможностей это сделать.

Анна кивнула.

— Он.

Сергей просто обалдел. Он так и застыл, нависая над женой и переваривая услышанное. Он ведь свой, русский. И такой подлый удар в спину.

— Как же так? — произнёс он глухо. — Мы же с ним… Мы за него…

Анна не дала ему договорить. Она мягко, но настойчиво усадила его обратно на табурет, подвинула кружку с чаем и заговорила. Спокойно, ровно, как всегда, когда нужно было объяснить то, что ему не хотелось слышать.

— Серёж, пойми. Для этого времени все абсолютно нормально. Владимир — не твой друг и никогда им не был, он — политик, глава государства, князь, который строит державу. И все его поступки, все до единого, подчинены одной цели — выживанию и усилению этой державы. Он может быть сколь угодно ласковым с тобой, обнимать, называть братом, но когда на кону стоит судьба его страны, он выберет страну. Всегда и без малейших колебаний.

Она помолчала, давая ему время переварить, и продолжила:

— Ты можешь быть уверен только в одном, когда вы пойдет в бой, он не предаст. Встанет плечом к плечу, и будет драться насмерть. Здесь же, пока затишек, и пахнет властью, он хитёр и беспощаден. В нас он видит не столько союзников, сколько силу которая когда-нибудь может обратиться против него, и всеми способами пытается эту силу уравновесить, чтобы не зависеть от нас, и возможно, если придётся, диктовать нам свои условия.

Сергей молчал, машинально хлебая чай. В голове крутилось только одно: как же так? Но где-то глубоко он понимал — Анна права. Да что говорить, она всегда была права, когда речь заходила о людях.

— И что теперь? — спросил он наконец.

— А ничего, — пожала плечами Анна. — Будем жить как жили, у нас союз, он помогает нам, мы помогаем ему.

Сергей хмыкнул, отставляя кружку.

— Помогаем. Уже помогли так, что он людей воровать начал. Дальше-то что? Он не успокоится. Сегодня мужиков украсть попытался, завтра ещё что-нибудь придумает. Он сам-то что говорит? Извинился хоть?

Анна помолчала, глядя в свою кружку, потом подняла глаза.

— Мы это уже обсуждали, Серёж, и решили не показывать виду, что знаем, кто устроил похищение.

— То есть как? — он нахмурился.

Она вздохнула.

— Мы подумали так: если и дальше запираться, он будет пробовать снова и снова, и рано или поздно найдёт слабину. А если дать ему то, что он хочет, но под нашим контролем, он успокоится, пусть и хотя бы на время.

Сергей медленно кивнул, переваривая.

— То есть мы снабдим его порохом и огнестрелом?

— Да. Главное пока никаких секретов производства, только готовое.

— И он согласится?

— Не просто согласится, а уже согласился, первую партию два дня назад отправили.

Сергей покачал головой.

— И ты молчала.

— А когда я по твоему должна была сказать?

Сергей буркнул что-то, услышанное ему совсем не нравилось.

— И вот ещё что, — продолжила Анна, — С этих пор у нас появилось чёткое правило, наши вниз больше не ходят, все производства в которых участвуют девятиэтажки и которые можно перенести наверх, перенесли. Всё, что нельзя, обставили так, что и муха не пролетит.

— Даже на огород теперь не сходишь? — спросил Сергей.

— Огород — особенно. Там работают только местные. Агроном если и появляется, то под серьёзной охраной.

Разговор прервал стук в дверь, это был Цой, он зашёл, поздоровался с Анной, и сказал что генерал собирает всех у себя.

Собрались быстро, главная сложность — с кем оставить сына, решилась приходом соседки, жены одного из прапорщиков, что жила этажом ниже. Та, когда не была занята на работах, с удовольствием сидела с малышом — благо, своих детей у неё не было.

Поднялись наверх. Генерал сидел в своём любимом кресле, обитом вытертым бархатом. Домашний халат, из-под которого торчали бинты, делал его похожим на обычного пенсионера, разве что дымящаяся трубка немного портила это впечатление. Кроме него, в комнате уже расположились Магомед и Степан Ильич. Магомед сидел на табурете у стены, сложив руки на груди. Степан Ильич пристроился у окна, нахохлившись, как старый ворон.

Когда Сергей вошёл, генерал попытался привстать, но не смог, и опустился обратно, морщась от боли.

— Как здоровье? — пожав Максимову руку, спросил Сергей.

— Вашими молитвами, — усмехнулся генерал, затянулся трубкой, выпустил дым и, уже другим, деловым тоном, продолжил:

— Ну, давай. Рассказывай, что там, в Царьграде, как сплавали?

Доклад вышел коротким — ещё короче, чем дома, но Сергей знал что после последует долгий разговор, за которым генерал вытянет из него все что он видел, чего не видел, на что обратил внимание, и на что не обратил.