Девятиэтажка. Часть четвертая (СИ) - Ветров Клим - Страница 1

Девятиэтажка — часть четвертая

Глава 1

Победа?

Атака не задалась практически сразу, когда три передовые галеры напоролись на сосредоточенный огонь девятифунтовок. Та что шла чуть впереди, получила пробоину чуть ниже ватерлинии, завалилась на бок и пошла ко дну за минуту. Две другие, потеряв ход, беспомощно закружились на месте, и их добили картечью.

Но это было лишь начало. Основные силы только подходили, двигаясь широким фронтом. Дромоны, памфилы, лёгкие галеры — на эскадру надвигались десятки кораблей. Перекрикивая грохот, Бородин приказал маневрировать. «Варяг» медленно разворачивался, подставляя борт, «Зоркий» и «Стремительный» отходили мористее, прикрывая фланги. Шлюп-разведчик, вертлявый и быстрый, метался между ними, огрызаясь из вертлюжных пушек. Драккары по-прежнему держались позади, выжидая момента.

Сергей сперва просто смотрел, то поднося бинокль к глазам, то убирая, наблюдал, как римляне, не считаясь с потерями, прут и прут. Галеры перестраивались на ходу, и обходя горящие остовы, кидались в безумную атаку.

Краем глаза он увидел как один из подносчиков споткнулся о канат и выронил ядро. Тяжёлый чугунный шар покатился по палубе, и подносчик, ругаясь, бросился за ним. Сергей перехватил ядро ногой, наклонился, поднял, понимая что стоять без дела больше не может.

С этого момента он перестал быть наблюдателем, принимая и подавая ядра. Похожие на колбасы пороховые картузы шли по другой цепочке. Он знал, сколько у них осталось пороха, и сейчас, когда бой шёл уже второй час, эта цифра казалась ничтожной.

— Подносчики, живее! — орал Дронов, и его голос перекрывал даже грохот орудий.

Римляне наседали. Один дромон, лавируя между горящими судами и их обломками, сумел подойти очень близко. На его носу уже разгорался огонь под медным котлом сифона. Ещё минута и струя греческого огня ударит в борт «Варяга».

Но вмешался ближайший драккар. Его носовые шестифунтовки дали залп, ядра ударили в нос дромона, снеся сифон вместе с расчётом. Греческий огонь выплеснулся на палубу, и дромон превратился в костер на воде.

Следом пришла лёгкая и быстрая памфила, она проскочила под носом «Зоркого» и врезалась в борт «Варяга» с такой силой, что многих на палубе посбивало с ног, и воспользовавшись сумятицей, с памфилы полезли абордажники, но их просто расстреляли из фальконетов.

Бой продолжался. Галера, дромон, ещё одна памфила. Сергей уже не считал выстрелы, он просто подносил, передавал, поднимал — и снова подносил. Руки гудели, спина ныла, пот заливал глаза.

В то же самое время василевс смотрел на гибель своего флота с балкона одного из домов на горе. Рядом, хоть и на почтительном расстоянии, стояли паракимомен, логофет дрома и несколько телохранителей-варягов. Все они молчали, боясь разозлить и без того взбешенного монарха. Ибо поводов, от чего он бесился, было предостаточно. Василевс видел как галеры напоролись на сосредоточенный огонь громыхающих палок. Видел как ломаются палубы, сносятся мачты, крушатся борта. Он видел, как лучшие его воины прыгали в воду, пытаясь спастись, и как их накрывало картечью.

«Ты послал их на смерть, — прошипел вкрадчивый голос. — Тех, кто клялся тебе в верности, и теперь они умирают».

«Заткнись, — отозвался грозный. — Это ещё не конец, идет вторая волна, семьдесят кораблей против шести. Они не могут проиграть».

«Уже проиграли, ты видишь это не хуже меня…».

Вторая волна действительно уже приближалась, вытянувшись в широкий фронт, но главный корабль варваров, самый большой, уже ждал их. Он медленно развернулся, подставил борт, с которого ударили громыхающие палки, и прямо на глазах василевса флагманский дромон просто исчез в огненном шаре.

«Вот и всё, — прошептал вкрадчивый голос. — Кораблей больше нет, твой флот горит, что теперь, повелитель?»

— Замолчи, — прохрипел он, на этот раз вслух. Паракимомен вздрогнул, но промолчал.

«Ты проиграл. Признай это, признай, и, может быть, они пощадят город».

«Никогда. Я — василевс, и я не склоняюсь».

«Тогда ты умрёшь, и все, кто тебе дорог, умрут вместе с тобой».

— Замолчи! — теперь он почти выкрикнул это. Голос сорвался. Василевс обернулся к свите, и увидел их лица. Паракимомен, всегда невозмутимый, смотрел на него с ужасом. Логофет дрома отвёл глаза. Варяги-телохранители недоуменно переглядывались.

Он выпрямился, усилием воли взял себя в руки, но голос внутри не замолкал, и он знал, что уже никогда не замолчит. Потому что правда была на его стороне, и заключалась она в том, что Империя проиграла, и он, василевс, помазанник Божий, наместник Христа на земле, ничего не мог с этим сделать.

На море же творилось страшное. Дым, огонь, обломки — всё смешалось в один гигантский котёл, в котором умирал римский флот. Но еще державшаяся на плаву часть вдруг затормозилась. Галеры и дромоны, ещё минуту назад рвавшиеся в атаку, теперь сбивались в кучу, не наступая, но и не отступая. Просто стояли, покачиваясь на волнах, и ждали.

Объяснение этому было самое простое — флагман взорвался у них на глазах, а лучшие корабли, шедшие в авангарде, превратились в горящие остовы. Именно поэтому сейчас каждый капитан и каждый кормчий, задавался одним и тем же вопросом: что делать? Идти вперёд — верная смерть. Отступить — навлечь на себя гнев василевса, который, возможно, страшнее любых пушек. Вот они и замерли, не в силах выбрать.

Сергей видел это. Он как раз передал очередное ядро, вытер пот со лба и припал к биноклю. Римляне сбились в плотную группу, но больше не атаковали. Они напоминали овец, загнанных в загон и не знающих, куда бежать.

— Гляди, Серый, — Колян сплюнул за борт, вытирая перепачканное сажей лицо. — Кажись, всё. Сдулись.

— Сдулись, — согласился Сергей.

Он опустил бинокль и оглядел палубу. Расчёты работали с прежней чёткостью, но темп огня упал — Дронов берёг заряды. Из семи десятков римских вымпелов, вышедших в море, на плаву оставалось не больше тридцати. И с каждым новым залпом, с каждым точным попаданием «единорога» или девятифунтовок, это число сокращалось.

— Добиваем? — спросил Бородин, не оборачиваясь.

— Погоди, — кивнул Сергей. — Что у нас с запасами?

Подошёл Дронов. Вид у него был усталый, но довольный — как у охотника, загнавшего крупного зверя. Он вытер лоб тыльной стороной ладони и, понизив голос, доложил:

— Пороха и ядер — совсем немного. Точно не скажу, но выстрелов по пять на орудие, не больше. Этих, — он кивнул в сторону сбившихся в кучу римлян, — потопим. А потом всё. Только бежать.

Сергей покачал головой. Опять на тоненького. Как всегда.

— Тогда ждём, — сказал он.

Ждали недолго. Там, на той стороне, жест оценили правильно, вскоре со стороны порта выдвинулась галера. На борту, кроме гребцов и нескольких человек команды, стояли трое важных римлян. На мачте, как и в прошлый раз, развевался белый флаг.

Сергей опустил бинокль и усмехнулся.

— Ну, вот. Кажется, дошло.

Послы поднялись на борт. Толстяк и худой, те же что приплывали утром. Третий, высокий старик с сухим, надменным лицом, держался поодаль и смотрел на всё с плохо скрываемым презрением. Видимо, рангом повыше. Ну, тем лучше.

Сергей не стал тратить время на приветствия, сразу перейдя к сути.

— Первое. Вы вернёте наших людей. Тех, кого похитили. Второе. Свадьба князя Владимира Мстиславовича и племянницы василевса Зои состоится прямо сейчас, здесь, на борту «Варяга». Третье. На свадьбе будет присутствовать василевс.

Толстяк издал какой-то сдавленный звук. Худой побелел так, что, казалось, сейчас упадёт в обморок. Старик вспыхнул, но смолчал. Это было неслыханно. Немыслимо. Помазанник Божий, наместник Христа, должен явиться на борт варварского корабля, словно вассал к сюзерену. Стоять среди врагов, без охраны, и благословлять брак своей племянницы с чужеземцем. Такого не требовал никто и никогда.