Пламенев. Книга X (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 5

Вечер тянулся к концу, гости начали понемногу разъезжаться. Только тогда от дальней стены отделился человек и пошел прямо к нам, а весь зал, я заметил, проводил его взглядами.

Наташа тоже увидела и тихо тронула меня за локоть.

— Михаил, — сказала одними губами.

Он подошел, обычный, среднего роста, без тени той тяжести, что окутывала его дядю, и кивнул мне.

— Отойдем на пару слов? — произнес он просто.

— Что ты хотел? — спросила Наташа.

— Я не с тобой говорю, — резко одернул ее он.

Я остановил Наташу жестом и кивнул:

— Слушаю.

Мы отошли к окну.

— Я редко ошибаюсь насчет людей, — начал он ровно и спокойно, — и почти уверен, что в финале мы встретимся. Степняки хороши, но до тебя им далеко. А я, естественно, одолею южан. Останемся мы. — Он посмотрел на меня прямо. — Ты сильный, Червин. Я никогда не видел, чтобы кто-то имел такую силу на таком уровне. После турнира мне пригодился бы такой человек. Пойдешь ко мне? Не в слуги — в подчиненные, с настоящим делом и настоящим весом за спиной.

Я выдержал паузу. Предложение было лестным, конечно, но идти к кому-либо в услужение я не собирался в любом случае.

— Если не видел никого сильнее, может, наоборот? — выдал я. — Ты ко мне в подчиненные?

Он не рассмеялся, как рассмеялся бы на его месте всякий другой. Лишь чуть приподнял бровь, и в глазах у него зажегся настоящий, живой интерес — первый за весь разговор.

— Любопытно… Знаешь, а давай так: кто проиграет в финале, тот идет к победителю в подчинение. Принимаешь пари?

Я хмыкнул.

— Ты мне в подчиненных на самом деле не нужен. Не мечу я так высоко, чтобы держать при себе Кавелина.

А вот это его неожиданно развеселило.

— А зачем тебе индивидуальный этап? — спросил он, усмехнувшись. — Ты ведь записан и туда. Род Кавелиных исполнит любое желание сильнейшего одиночки. Чего ты хочешь, Червин, что готов идти за этим через меня?

Я сказал ему правду — все равно не было смысла скрывать.

— Хочу создать свой клан.

По сути, род и клан были одним и тем же. Но род невозможно создать просто по желанию. Род — это наследие поколений, длинная цепь предков и накопленные за десятилетия или даже века ресурсы, связи и влияние. Причем в основе рода должна быть одна семья, которая, собственно, в большинстве случаев и становится самим родом.

Клан, с другой стороны, — это просто сборище людей, идущих за лидером, получившее признание Кавелиных и, как следствие, право на статус клана.

В клане дворянство давалось лишь лидеру, чтобы не плодить множество побочных фамилий, а он уже со временем, формируя семью, женя и выдавая замуж своих детей, создавая перекрещивающуюся сеть родственных связей, порождал род, где каждый член основой семьи был аристократом.

Однако, еще раз, между кланом и родом чисто юридически не было большой разницы. Так что, по сути, желание создать свой клан равнялось желанию основать собственный род и стать дворянином. И я хотел это сделать с огромным скачком через все возможные перипетии и сложности, что многими, а особенно членами правящей династии, могло быть воспринято даже как оскорбление.

Так что я ожидал от Михаила какой угодно реакции, но никак не одобрительного кивка.

— Тогда слушай, зачем тебе это пари, — сказал он. — Победишь меня — скорее всего, возьмешь и весь турнир, а победитель получает желание. Моя семья жадничать не станет. Они дадут тебе статус главы клана, даром что ты молод и за тобой ничего еще не стоит. А теперь представь: ты глава клана, а я твой подчиненный. Сколько поддержки потечет к тебе от моего рода через меня одного? Отца и семью я как-нибудь уговорю. Если сможешь победить меня, тебя сочтут достаточно перспективным, чтобы мое тебе подчинение уже не выглядело чем-то невероятным. К тому же все равно мы будем служить Кавелиным и Империи. Для меня при таком раскладе не изменится особо ничего. А ты получишь в подчинение потомка главы правящего рода. Вот тебе причина ударить по рукам.

Я смотрел на него круглыми от удивления глазами.

— То есть ты все это выкладываешь и предлагаешь с одной целью, — уточнил я, — чтобы, не сомневаясь в своей победе, в итоге заполучить меня себе?

— Именно так, — сказал он без тени смущения.

Это была ловушка. Но честная, выложенная на стол открыто и открыто назвавшая себя ловушкой. Так что не попасть в нее было даже как-то неуважительно.

— Хорошо, — сказал я. — Но с одним условием: перенесем пари на индивидуальный турнир. Сейчас впереди групповое, и втягивать в это товарищей я не хочу.

Михаил говорил прямо и в победе своей не сомневался, а я слишком ясно представлял, что выйдет, если он по простоте обмолвится своим о пари. Его команда не потерпит, чтобы их капитан ходил в подчинении у безродного, и найдет, как этого не допустить.

Ударят не по мне. По моим. По Наташе, Кате, по любому, кого можно сломать у меня на глазах, чтобы я потерял голову и проиграл со стопроцентным шансом. За себя я не боялся. За них — да.

— Это затянет мое желание, — сказал Михаил, подумав. — Но хорошо, перенесем на индивидуальный. — Он чуть улыбнулся. — Я и там уверен, что в финале мы встретимся.

Он кивнул мне и отошел, и зал снова проводил его взглядами.

Я вернулся к своим. Они ждали, и по их лицам видно было, что весь разговор у окна они отследили от первого слова до последнего, не услышав ни одного.

— Ну? — не выдержал Артем. — Чего хотел племянник?

Я рассказал им. Про предложение, про пари. Наташа, дослушав, нахмурилась.

— Ты заключил пари с Кавелиным и не сказал нам ни слова, — проговорила она. — Это касается всей команды, Саша.

— Индивидуальный турнир касается меня одного, — сказал я. — Там я сам за себя. Простите, но этот бой будет мой, и решать в нем буду я один.

Спорить было поздно, по рукам мы с Михаилом уже ударили, и они это понимали. Наташа поджала губы, но кивнула, и на том разговор кончился.

Обратно нас везли тем же летающим экипажем, и дорога была тихой. Все вымотались за длинный вечер, Артем впервые за день молчал, привалившись к борту, Катя дремала на плече у Якова, Ян смотрел в окно на уплывающие огни. Дворец Кавелиных таял позади, граненый, сияющий, медленно поворачивая на своей башне кристального орла.

В академию мы вернулись за полночь и разбрелись спать почти молча.

Я лег, но сон долго не шел. Завтра был полуфинал.

Глава 3

Полуфинал группового этапа разводили по двум половинам дня. Сначала бились за выход в финал столичные и южане, потом, после перерыва, мы спускались драться со степняками, а вечером проигравшие сходились за третье место.

Так что с утра мы сидели в гостевом секторе исполинской чаши и смотрели на поле, где сейчас выяснялось, кто пойдет в финал против нас, если мы свое возьмем.

Чаша вмещала сто тысяч, и сегодня она была полна почти до краев. Я понимал, что никогда не привыкну к этому виду.

— Туровы выходят, — сказала Наташа, не отрывая глаз от поля. На колене у нее лежал плотный лист, расчерченный ее аккуратной рукой, но в лист она не смотрела, держала его скорее по привычке. — Запоминайте. Те, кто проиграет тут, пойдут за третье, и с ними мы, может, еще схлестнемся.

Южане высыпали на песок пестрой семеркой в легких доспехах и с открытыми лицами — загорелые, широконосые. Против них с другой кромки поля выходила столичная команда, и впереди шел, разумеется, главный фаворит этого турнира.

Михаил Кавелин шел спокойно, не замечая ни ста тысяч человек вокруг, ни ревущих экранов, будто вышел размяться в пустой двор. За ним держались шестеро его команды. Двое на Втором, остальные четверо тянули на мощный Первый.

Южане сделали то, чего я от них не ждал, и по тому, как подалась вперед вся наша скамья, понял, что не ждал не я один. Двое их сильнейших, Влас и Дарья, плечом к плечу пошли на одного Михаила. А пятерых оставшихся бросили против шестерых столичных, разменивая численность на то, чтобы свалить фаворита вдвоем.