Другая жизнь Ромы Гончарова. Дилогия (СИ) - "Поток Нейтрино" - Страница 100

Хотя чем купленные знания хуже? Мне за них еще две недели предстоит расплачиваться. А вот чем… буду теребить систему сегодня.

От нечего делать я посмотрел на серый лист. Можно было и не трогать: сотня уже лежала в бланках. Но задание системы никуда не делось. Если моя сотня не рассыплется при проверке, первое место в сводном рейтинге практически мое. Можно расслабиться. Так?

Черта с два. Ведь где‑то рядом сидел Вяземский, отстававший всего на три балла, и его серого листа я видеть не мог. Если он возьмет на нем хотя бы четыре балла, он меня обгонит.

Да и, чего уж врать самому себе, мне хотелось проверить, где у купленного знания предел.

«Кислотно‑катализируемое бромирование ацетона…» Таблица на четыре опыта: исходные концентрации и время реакции. Требовалось найти порядки по ацетону и брому, записать закон скорости, посчитать константу и время превращения, построить два графика и достать энергию активации.

Краем уха я слышал, как другие испытуемые открывали свои серые листы. Где‑то справа его отодвинули почти сразу, едва глянув; кто‑то шуршал, переворачивал, снова шуршал; передо мной парень сидел над своим листом не шевелясь, подперев голову и постукивая пальцами другой руки по столу.

Задача первого курса химического или химико‑технологического вуза. Для обычного выпускника – олимпиадный темный лес. Для того, что поселилось у меня в голове утром, – рутина, задача скорее расчетная, чем творческая. Что ж, решать надо точно, иначе есть вероятность слететь с первого места.

Я спокойно по столбцам изучил таблицу.

Первое: удвоили ацетон – время упало вдвое. Скорость удвоилась, порядок по ацетону первый. Второе: во второй и четвертой строках брома вдвое больше, а время одно и то же, минута в минуту. Я перечитал строки и убедился, что не описка. Скорости нет дела до брома. Порядок нулевой, и бром из закона скорости просто исчезает, хотя в уравнении реакции он на самом почетном месте. Красивая ловушка: полтаблицы дано ради вещества, которого в ответе не будет.

Дальше пошли расчеты, и остальное оказалось обычным счетом: константа, время превращения, два графика и без малого пятьдесят три килоджоуля на моль. Единицы и обоснования к каждому ответу я расписал отдельно, потому что терять баллы на оформлении было бы совсем глупо.

Закончив, отложил ручку и посмотрел на часы. На весь серый лист у меня ушло около сорока пяти минут. Сильный выпускник сейчас мог бы еще возиться с законом скорости, а я уже проверял последний ответ. Вот она, разница между школьным и профессорским уровнем понимания.

Серые листы принимал второй инструктор, отдельно от основных бланков и под роспись в своей ведомости. Сдавали ему немногие: передо мной прошли двое, потом Нина… и все, больше очереди не было.

Я сдал обе работы и вышел из зала последним из наших.

У дверей корпуса кипела обычная послеэкзаменационная жизнь. Кто‑то на пальцах спорил про коэффициент в окислительно‑восстановительной реакции, кто‑то тряс флягой в поисках воды, Кира пересчитывала наших, беззвучно шевеля губами.

– Все! – Оксана раскинула руки, обнимая разом весь студгородок. – Отмучились! Пять работ, люди! Пя‑ять!

– Отмучаемся, когда ведомость вывесят, – уточнила Кира. – Вечером и посмотрим, кто на сколько настрадал.

– Кира, ну дай ты хоть час порадоваться, – простонала Оксана. – Вот же ж человек: еще чернила не высохли, а она уже про ведомость.

– А я вот по морю соскучился, аж скулы сводит, – мечтательно сообщил Гриша. – Скорей бы уже домой.

– Еще объявление официальных результатов, потом церемония награждения и закрытия с государем, Гриш, – сказала Кира. – Потом дорога, и только потом все остальное, включая море.

– Зануда, – отмахнулся Гриша.

– Море никуда не денется, – рассудительно поддержал Киру Дима Ковальчук. – А вот обратный поезд ходит по расписанию, так что не торопи события, Шульга.

А Гриша, уже забыв про море, хоронил свой результат со всей широтой станичной души:

– Цепочку я завалил, вот увидите! Опять это железо проклятущее. Ну кто его выдумал двухвалентным, оно ж нормальное было!

– Погоди горевать, Гриш, – вмешался Вадим Осокин. – Ты на третьем переходе среду какую ставил?

– Кислую… – растерялся Гриша. – Светло‑зеленый раствор еще написал, как снилось.

– Ну вот видишь. Значит, не завалил, а сомневаешься. Это разные вещи.

– Да нормальное у тебя железо, – добавил Мишка. – Это ты у нас, Гриш, переходный элемент: с утра герой, к вечеру покойник.

– А серый лист кто‑нибудь брал? – спросила Аня. – Я его прочитала и закрыла. Там такое, что лучше даже не вникать, а то голова разболится.

– Я даже читать не стал, – сказал Осокин без сожаления. – Не успел. Свои сто дороже. Полез бы в кинетику – начал бы нервничать, а нервничать в последней работе непозволительно, так что я лучше время потратил на перепроверку.

– А ты, Ром, брал серый? – не удержался Гриша.

– Брал, – сказал я. – А что из этого вышло, узнаем у доски. Гадать не буду и тебе не советую.

Нина отделилась от своих и подошла ко мне. Без предисловий спросила в лоб:

– Скажи, Роман, у тебя в последней задаче порядок по брому тоже нулевой вышел?

– Тоже. Посмотри вторую и четвертую строки: брома вдвое больше, а время то же самое, минута в минуту.

– Я эти строки чуть не возненавидела, – выдохнула Нина так, будто сдала все пять работ за день. – Решила, что опечатка, и все ждала, когда решение рассыплется. Минут пять на них потеряла, если не больше.

– Я тоже перепроверил два раза, а может, и три. Но таблица не врет. Ты до чего дошла?

– Закон скорости и константа с единицами. На интегрирование времени не хватило, температурную часть даже не открывала, – спокойно призналась Нина. – А ты, конечно, дошел до конца?

– Вроде того. Правда, долго удивлялся второй и четвертой строкам.

– Значит, тебя сегодня тоже можно было чем‑то удивить, – чуть улыбнулась она. – Тогда разберешь со мной температурную часть? Не сейчас, а потом, когда ведомости повесят. Хочу понять, что я не успела.

– Разберу, – пообещал я. – Только не у теннисного корта. Там мне в последнее время подозрительно везет.

Она засмеялась, кивнула своим и пошла к корпусам. Хороший человек, кажется. И голова у нее работала правильно, и с моральными принципами вроде все в порядке. С такими людьми можно разбирать задачи. С такими, пожалуй, можно и дружить. Интересно только, что бы она сказала, узнав, сколько лет на самом деле ее вчерашнему партнеру по корту.

Додумать мысль не успел, на первом же шаге к столовой о себе напомнила система:

Напоминание.

Расчетный период: 06.08.2003–19.08.2003.

До выдачи обязательного задания № 1: 19:55:07…

Таймер мигнул, и секунда за секундой пошел дальнейший отсчет. Значит, в восемь утра будет первое задание. Хоть выспаться дадут перед расплатой – и на том спасибо.

Раз уж окно вылезло само, откладывать разбор было незачем. Я свернул с дорожки под сосны, чтобы не стоять у всех на виду с остановившимся взглядом, и начал с главного.

«Может ли обязательное задание увеличить количество обязательных заданий?» – мысленно спросил я. Если может, то это не четырнадцать дней дейликов, а бессрочная кабала.

Обязательные задания не изменяют количество заданий, график выдачи и продолжительность расчетного периода.

Я выдохнул. Четырнадцать – значит, четырнадцать. Девятнадцатого августа этот договор кончается.

Едем дальше: «Может ли задание требовать принять новое персональное предложение?»

Принятие персональных предложений предметом обязательных заданий не является.

«Что считается невыполнением задания и что за это будет?»