Так себе ученица (СИ) - Каляева Яна - Страница 43

После всего, что я делала, обо мне говорили, что я психопатка, лишенная человеческих чувств. Но ведь до инициации я такой не была… Значит ли это, что все мы, полные маги, обречены на вечное проживание горя и зла, которое побудило нас инициироваться, и у нас нет надежды однажды испытать любовь, дружбу, сострадание?

— Гайка, ты цела?

Голос Расмуса прорезал грохот бури. Он смог подползти ко мне, прикрываясь каменным щитом. Этот парень обладает редкостным самообладанием и контролем над резервом… Я попробовала пошевелиться:

— Вроде да…

— Тогда уходим! Если ползти, можно пробраться под шквалом. Я поставлю щит, прикрою тебя.

Голос флегматичного Штиля был непривычно взволнованным. Мне стало стыдно. Ведь из нас двоих маг второго порядка — я, а сейчас именно он, не раздумывая, пытается меня спасти, рискуя собой. Это то, что делают друзья.

И мой друг Юсуф сейчас там, в центре арены, наедине с собственным безумием.

— Нет, — услышала я собственный голос. — Не надо уходить. Мне нужно туда, Расмус. На арену. Помоги мне. Дай опору.

Я поставила щит, и буря играючи смела его — как я сама в момент инициации с легкостью пробивала щиты опытных магов там, в гараже. Но я не зря занималась у мастера Халиды все эти месяцы. А сейчас рядом Расмус — он великолепен в защите.

— Дай мне опору, — повторила я.

Он понял. Вытянул руки вперед и вбросил весь свой эфир в создание основы щита, питающегося от земли. На нее уже я нарастила собственный барьер, активировав весь резерв. Я вкладывала силу методично, без рывков, без эмоций, как сотни раз на тренировках. Защиты хватило на меня одну, но я и должна была идти одна.

Я поднялась в полный рост. Барьер прогнулся, но выдержал. Теперь предстояло преодолеть сопротивление встречного ветра.

— Заземляй меня! — крикнула я Расмусу, и он снова понял.

Теперь земля помогала каждому моему шагу. Я почувствовала ток эфира от каменных ступеней малой арены, направила эфир в мышцы, как учил наш ланиста, укрепляя себя, превращаясь в гибкую сталь. Закричала от напряжения и шагнула вперед, к сердцу урагана.

Следующий шаг дался ничуть не легче — взбесившийся воздух стал плотнее камня. Преодолевая сопротивление, я двинулась дальше. Когда я ступила на малую арену, силы почти оставили меня. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, резерв был на исходе. Ничего не удавалось рассмотреть из-за поднявшегося в воздух песка. Я поняла: как только мой барьер дрогнет, эта взвесь мгновенно вонзится в мое тело и разорвет его на части, словно тысячи крохотных пуль.

Может, я еще сумею отступить, сохранить себя, спастись. Но я уже была не во «Вратах моря», не в Касабланке, не в Африке, а за многие тысячи верст отсюда — там, в гараже, где инициировалась вторым порядком девочка, и никто к ней не пришел, никто не сказал, что не обязательно превращаться в чудовище, что возможен еще какой-то другой путь. Я шла к Юсуфу так, как хотела бы прийти к самой себе.

Барьер снова наполнился эфиром. Я двинулась вперед, разрезая стихию собой, словно ножом.

Иронично, Юсуф так мечтал об инициации второго порядка, но знай он, как она произойдет — предпочел бы, чтобы ее не было никогда. Каждый из нас, великих волшебников, выбрал бы дожить пустоцветом, если бы имел такой выбор.

Чужое отчаяние, подпитанное воспоминаниями о собственном, придало мне сил, которым больше неоткуда было взяться. Я вывалилась в центр арены и рухнула на землю. Здесь царили тишина и покой. За бешеным кружением поднятого в воздух песка проступало безмятежное голубое небо. Юсуф сидел в центре, обхватив колени руками, опустив лицо. Мой барьер рассеялся, но здесь он был и не нужен. Я подошла к парню, села рядом, обхватила его плечи рукой.

Юсуф не удивился моему присутствию. Он находился сейчас в состоянии, в котором не удивляются ничему.

— Как Тали могла так со мной поступить? Что я ей сделал, чем обидел ее, чем такое заслужил? Что со мной не так?

— Все с тобой так, — ответила я. — Это решение Тали, ее вина, не твоя. Она предала тебя. Это невероятно больно, для тебя сейчас все так, словно рухнул весь мир. Но мир не рухнул, Юсуф. Я вот здесь, рядом.

— Я не могу… не могу теперь… я не справлюсь… — прошептал Юсуф. — Как с этим жить, Гайка?

— Эх, самой бы знать… Просто… дерьмо случается. Наверное, стоит быть все-таки чуть меньшим дерьмом, чтобы не раствориться в нем с концами. Я не знаю, получится ли у нас, но знаю, что попытаться стоит.

На самом деле слова сами по себе сейчас бесполезны. Я обхватила Юсуфа за плечи еще сильнее, чтобы быть рядом с ним в том, через что он проходил. Я знаю, каково это — потерять самое важное. Знаю, что тут нельзя утешить, нельзя ничего исправить. Можно только побыть рядом… как была со мной Рейка. Быть может, только это и не дало мне окончательно превратиться в чудовище, одержимую одной только жаждой убийства.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — шептала я Юсуфу. — Ты проходишь через ад. Но ты не один. Я здесь, с тобой, рядом. И этот ад, он однажды закончится. Ты сейчас не видишь выхода, не веришь, что этот выход вообще есть. Это естественно… каждый великий маг это проходил. Главное — ты только не останавливайся, продолжай идти, не оставайся в аду.

Юсуф посмотрел на меня, его красивое лицо нелепо исказилось, и он разрыдался. Я прижала его к себе, как заблудившегося ребенка. Неважно, что он старше меня. Перед лицом подлости и предательства все мы — дети, брошенные родителями. Мальчик-пустоцвет, ранимый и хрупкий, умирает сейчас у меня на руках. Вместо него приходит в мир маг второго порядка.

Ветер вокруг нас резко стих, как и не было. Песок и обломки рухнули на арену, на скамьи, в проходы.

Обычно элегантный в каждом жесте, Юсуф шмыгнул носом и вытер глаза грязным рукавом.

— Кстати, — сказала я. — Ты теперь маг второго порядка. Вот это и есть дорога к могуществу. Прости, Юсуф.

— Жизнь — грязная штука, — Юсуф слабо улыбнулся. — Спасибо, что… пришла ко мне.

Я еще сильнее сжала его плечи. Мы немного посидели молча среди обломков. Я знала, что Юсуфа сейчас накроет откатом, и хотя во мне уже не осталось эфира, чтобы ему помочь, хотела просто поддержать его, когда он упадет — как меня поддержала Рейка в свое время.

Действительно, глаза Юсуфа закатились, он стал оседать. Я подхватила его голову, чтобы он не ударился о землю. Теперь надо подняться, посмотреть, кому нужна помощь… Но меня вдруг с силой отбросило назад. Я дернулась, но не смогла пошевелиться. Что еще за дрянь? Какого Моргота… меня опутывает сеть?

Надо мной мелькнуло перекошенное лицо Скиннер. Она схватила мою левую руку. Я не сразу поняла, что она делает, а потом до меня дошло: она снимает браслет.

Мне захотелось расхохотаться в голос, хотя сил не осталось даже на это. Здесь ведь только что произошло настоящее чудо — яростное и страшное. Неужели дурацкое школьное испытание все еще продолжается? Кто-то до сих пор трясется за эти глупые баллы?

Да, рейтинг Арены — путь к силе и славе… Но ведь сила и слава — это другое, не эти все игрушки, это… я не могла сформулировать, мысли путались. Я попыталась высвободиться, но резерв был пуст, а мышцы после пережитого напряжения стали вялыми, словно сделанными из слежавшейся ваты.

Скиннер пнула мое тело ногой, переворачивая лицом вниз. Потом что-то обрушилось на затылок, и стало темно.

Глава 19

Созревают плоды

Океан лизал босые ноги, но вода вовсе не казалась холодной. Мы с Расмусом шли по краю прибоя, держась за руки. До города с его огнями было миль двадцать, и звезды висели над нами огромные и яркие — такие, что пространство казалось устроенным совсем не так, как нам рассказывали. Словно на самом деле весь мир накрыт огромным дуршлагом, а за ним полыхает немыслимо яркое пламя, и его свет пробивается к нам через отверстия.

Ахад сперва нареза́л круги вокруг нас и, отфыркиваясь от соленой пены, носился по кромке прибоя, но давно уже убежал куда-то вперед.