"Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг - Страница 618

Так погибли Линда Слоусон и Джен Уитни, и Карен Спринкер, и Линда Сейли. Прежде чем они успели согласиться с тем, что оказались в опасности, девушки были уже мертвы.

Следователи нашли не только фотографии, но и пепел от сожженных пленок в мусорной корзине и на заднем дворе. Что на них было?

Лейтенант Пинник заметил уголок еще одного снимка, застрявшего между верстаком и стеной. Он вытащил его – очевидно, убийца случайно уронил это фото.

Оно было ужасно. Тело девушки в черных кружевных трусиках с подвязками болталось, подвешенное на крюке. Камера была направлена на ее промежность, отражавшуюся в зеркале на полу. Веревки складывались в сюрреалистический узор, все мышцы девушки были расслаблены. Ее лица не было видно, но она совершенно точно была мертва.

– Посмотрите, – тихо сказал Стовал. – В самом низу.

– Что это такое?

– Это он.

Так и было. В нижней трети фотографии проступало бледное лицо убийцы, случайно попавшее в зеркало. Брудос сфотографировал себя, любующегося телом жертвы, охваченного похотью и жаждой крови. Намеренно он не осмелился бы сделать такой снимок. Очевидно, убийца не заметил, что он завалился между верстаком и стеной. Как будто невидимая рука спрятала его там, чтобы позднее справедливость восторжествовала.

Монстр сфотографировал себя на пике своего безумия.

Детективы провели в доме и в мастерской уже много часов и наконец пришли к выводу, что нашли все, что искали. Они сменили замки и обнесли дом заградительными лентами и предупреждающими знаками. Все обнаруженные улики были направлены в криминалистическую лабораторию штата на исследование.

Даже будь у следствия только одно последнее фото, этого бы хватило. Его Джерри Брудос никак не смог бы объяснить. Теперь у него бы не получилось отозвать свое признание. Он убивал – и однажды сфотографировал себя в разгар этой смертоносной гонки.

Оставался вопрос с десятками ключей, которые насобирал Джерри Брудос. Где были замки, к которым они подходили? Не окажутся ли ключи еще одной уликой, привязывающей Брудоса к жертвам? Проверить их все казалось невыполнимой задачей, однако Стовал, Фрейзер и Доэрти справились и с ней.

Первым делом трое детективов поехали в Макминнвиль, где стоял «Рамблер» Джен Уитни. Ключи в коричневом футляре отперли багажник ее машины. Следующим они попробовали зажигание, и замок повернулся. Чтобы быть полностью уверенными, детективы поставили в «Нэш» новый аккумулятор и снова попробовали ключ.

Двигатель послушно завелся.

Ключей от квартиры Джен Уитни в Макминнвиле на связке не оказалось. Но следствие располагало данными, что раньше Джен жила в многоквартирном доме возле Университета Портленда. Надо было поторопиться: здание должны были вот-вот снести, освобождая место для нового шоссе. Им удалось отыскать предыдущую квартиру Джен, пока не ставшую жертвой тарана для сноса. И очень вовремя. Два ключа подошли. Один отпирал дверь в подъезд, второй – в квартиру, где она жила. Детективы извлекли замки, и они вместе с машиной Джен стали еще тремя вещественными доказательствами в растущем списке.

Нед Роулз, приятель Джерри Брудоса, с которым они вместе чинили машины, приехал в криминологическую лабораторию штата. Еще до того, как ему показали головку блока, которую убийца привязал к телу Карен Спринкер, Роулз описал лейтенанту Пиннику мотор производства «Дженерал Моторс», над которым они с Брудосом трудились в начале 1969 года. Там было несколько сломанных клапанов, и Роулз помнил, какие именно нуждались в замене. Для человека, далекого от механики, двигатель – это просто двигатель; но Нед Роулз досконально знал все особенности того самого мотора. Он сказал Пиннику, на какие дефекты обратить внимание, чтобы отличить головку блока цилиндров, которую Брудос держал у себя дома на Сентер-стрит.

Пинник записал все показания Роулза. И когда они вдвоем осмотрели головку блока, счистив с нее машинное масло, описание совпало до малейших деталей.

У следствия на руках была еще одна неопровержимая улика.

Глава 18

Адвокат Джордж Ротен из Салема, один из лучших в Орегоне, присоединился к команде защиты Брудоса, когда ему официально предъявили обвинение 4 июня 1969 года. Пока что он обвинялся только в одном убийстве – Карен Спринкер, но обвинения по делам Уитни и Сейли ему предъявили буквально на следующей неделе.

Ротен и Дэйл Дрейк видели «ту самую фотографию». Команде защиты, состоявшей из Ф. Ли Бейли, Перси Формана, Мелвина Белли и Кларенса Дэрроу, уже нельзя было основываться в своей стратегии на полном отрицании вины.

Да Ротен и Дрейк и не собирались. Когда судья Слопер сказал:

– Вы обвиняетесь в убийстве первой степени, повлекшем смерть Карен Элены Спринкер. Вы признаете себя виновным? – Джерри Брудос ответил:

– Невиновен. Невиновен по причине невменяемости.

Но был ли Джерри Брудос невменяемым по критериям закона? По правилу М’Нахтена, на которое опирается законодательство в большинстве штатов США, обвиняемый не подлежит суду, если он не сознавал природу и последствия своих действий в момент совершения преступления. Иными словами, следовало разобраться, понимал ли Джерри Брудос, что творит, когда убивал своих жертв.

Поскольку ни один психиатр не присутствует на месте преступления, когда убийца его совершает, психиатрическое освидетельствование проводится задним числом. Метод, конечно, ненадежный – но единственно возможный.

Для прокурора основным способом продемонстрировать присяжным, что подсудимый не был невменяем в момент совершения преступления, является доказательство его попыток скрыть следы и избежать ареста. Джерри Брудос тщательно готовился к своим преступлениям, которые обдумывал с жестокой изобретательностью, а потом старательно заметал следы. И все равно совершенные им убийства казались настолько извращенными, что трудно было поверить, что их совершил вменяемый человек.

Подростком Джерри Брудоса выписали из Центрального госпиталя Орегона с рекомендацией «повзрослеть». Что же, он повзрослел, но за прошедшие годы его отклонения только усилились и разрослись до гигантских размеров. Теперь семерым психиатрам предстояло по отдельности опросить Брудоса и представить свои выводы суду. С Брудосом беседовали по очереди доктора Джордж Р. Сакоу, Герхард Хаген, Роджер Смит, Ги Парвареш, Айвор Кэмпбелл, Колин Слейд и Говард Дьюи.

Перед ними предстал человек, постоянно пребывавший в напряженном и возбужденном состоянии; Брудос не мог усидеть на месте, часто вскакивал и принимался расхаживать по допросной. Временами начинал рассматривать какой-нибудь предмет в комнате, не в силах от него оторваться. Его ногти были обкусаны до мяса.

Сам себя Брудос описывал как человека одинокого и закрытого, но в действительности был весьма общителен и разговорчив. Он говорил о себе в терминах превосходства и уснащал свою речь избыточными деталями. При этом он избегал действительно важных вопросов.

На эмоциональном уровне он казался нормальным – за исключением моментов, когда ему приходилось рассказывать про смерть его жертв. К ним он не проявлял никаких эмоций. Раз за разом он повторял свой рассказ каждому психологу и психиатру, и все они видели – убийца не раскаивается в своих преступлениях. Жизни жертв были ему безразличны.

Брудос описал себя одному из докторов так: «Я дружелюбный человек, который, если попросить, отдаст последнюю рубашку». Однако несколько минут спустя он заявил: «Я поступал так, как поступал, потому что все пытались мной пользоваться».

У него были проблемы с датированием прошлых событий из жизни, вероятно, связанные с блокировкой детства, которое он считал несчастным. Ненависть Брудоса к матери была очевидна всем, кто опрашивал его. Он любил женскую одежду, но утверждал, что никогда не переодевался в материнские вещи – даже не помышлял об этом. Ее обувь казалась ему уродливой. Она отдавала предпочтение его брату… всегда. А его ставила на второе место.