"Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг - Страница 598

«Мейер и Франк» – самый большой универсам в Салеме – расположен в центре города. В 1969 году всего полтора квартала отделяли его от департамента полиции и еще полтора квартала – от офиса шерифа округа Марион, расположенного в здании суда. В магазине имелся собственный пристроенный паркинг – большое преимущество для покупателей, которым не приходилось бежать до дверей под дождем, грозящим начаться в любой момент в период с ноября по июнь.

Миссис Спринкер в ресторане ждала Карен, которая должна была приехать на своей машине. Они договорились на двенадцать часов, а Карен никогда не опаздывала. В четверть первого мать девушки недоуменно посмотрела на часы. Отказалась от меню и попросила чашку кофе, пытаясь сосредоточиться на манекенщицах, демонстрировавших модные наряды в людном ресторанном зале.

В половине первого она начала коситься на двери, рассчитывая увидеть в них дочь. Посетители за соседними столиками заканчивали обед и вставали; другие занимали их место. А Карен все не появлялась. Мать уже начинала думать, что та перепутала время. Хотя вроде бы Карен правильно ее поняла.

Миссис Спринкер вышла из ресторана и направилась к телефону-автомату. Позвонила домой, но никто не отвечал. Она вернулась за столик; Карен до сих пор не пришла. В конце концов она оставила хостес сообщение – сказать Карен, что мать отправилась домой и будет ждать там ее звонка.

Дома Карен не было. Все говорило о том, что в отсутствие миссис Спринкер она там не показывалась. Не было ее и в клинике отца, она не заезжала и не звонила.

Родители Карен Спринкер сделали все, что обычно делают обеспокоенные родители, когда не могут отыскать своего послушного и примерного ребенка. Будь Карен проблемной и непредсказуемой, они испугались бы куда меньше. Но она всегда была той дочерью, которая звонит домой, даже если задерживается всего на четверть часа. Она была довольна своей жизнью и счастлива в семье. Обожала колледж и мечтала пойти с матерью за покупками – да и просто поболтать.

Спринкеры обзвонили всех друзей Карен – никто ее не видел и не получал от нее звонков. Друзья недоумевали вместе с родителями: у Карен не было никаких проблем, о которых Спринкеры бы не знали.

Мать была в курсе, что у Карен началась менструация; она предположила, что у дочери могли возникнуть сильные спазмы – возможно, та даже упала в обморок. Обычно месячные проходили у нее спокойно, но всегда оставалась вероятность, что девушка может плохо себя почувствовать. Родители обзвонили больницы Салема, чтобы проверить, не поступала ли она туда.

Ни в одной из больниц не было пациентки Карен Спринкер. Она не заболела. И не попала в аварию.

Неохотно обратившись в полицию – этот шаг казался признанием того, что с Карен произошло что-то ужасное, – Спринкеры подали заявление о пропаже человека.

Полицейские постарались успокоить родителей Карен; они-то навидались «пропавших», которые возвращались со вполне разумными объяснениями своего исчезновения. Тинейджеры так и вообще были склонны сбегать, когда им вздумается. Они хранили секреты, о которых родители не подозревали, или заводили романы, которые родители, по их мнению, не одобрили бы. Поскольку они сами родителями никогда не были, дети не понимали, какой переполох вызывает их опоздание с возвращением домой.

Офицер, принимавший заявление, попросил Спринкеров вспомнить, не упоминала ли Карен – хотя бы вскользь – о своих намерениях куда-нибудь сходить или что-то сделать.

– Не могла она вернуться в общежитие в университете?

– Нет, – нетерпеливо ответила ее мать. – Я уже туда звонила. С конца семестра она там не появлялась. Ее комната заперта на замок.

Когда родители описали привычки дочери и ее внимательность к другим людям, у офицера по спине пробежал холодок. Эта девушка совсем не походила на беглянку. Или на сумасбродку, которая запросто могла выскочить замуж либо сбежать с бойфрендом.

Практически во всех полицейских департаментах Америки действует правило не принимать официальное заявление о пропаже взрослого человека в первые двадцать четыре часа – просто потому, что большинство пропавших за это время успевают вернуться. Но если ситуация вызывает серьезные опасения, поиски начинаются немедленно. Причина для двадцатичетырехчасовой отсрочки сугубо прагматическая. Даже в большом полицейском департаменте недостаточно сотрудников, чтобы всех искать – у них не останется времени на прочую работу. Детективы, занимающиеся исчезновениями, сосредотачиваются в первую очередь на случаях, похожих на настоящую пропажу. Если пропадает ребенок или есть подозрения на преступление, двадцатичетырехчасовой лимит не соблюдается.

У Спринкеров приняли заявление и зафиксировали, что «Карен Элена Спринкер считается пропавшей с 12:30 27 марта 1969 года, из универсама «Мейер и Франк» (?)». После этого родители отправились домой – сидеть у телефона и ждать, не появится ли Карен в дверях.

Они прождали всю ночь, но от Карен не было ни слуху ни духу.

Полиция Салема отправилась на парковку «Мейера и Франка», чтобы проверить, не могла ли Карен доехать до магазина, но потом по какой-то причине не дойти до ресторана. Полицейские обыскали все уровни паркинга и никаких следов пропавшей девушки не нашли. Не было их и на темной спиральной рампе, поднимающейся до верхнего этажа.

А вот на крыше – да. Там полицейские нашли машину Карен Спринкер, аккуратно припаркованную между диагональными линиями разметки и запертую. Невозможно было сказать, сколько она там простояла; «Мейер и Франк» не ограничивал своих посетителей по времени стоянки.

Как и в машине Джен Уитни, в ней не нашли ничего необычного. На сиденье лежало несколько учебников Карен, не более того. Когда машину доставили в криминологическую лабораторию на осмотр, техники не обнаружили там следов крови или спермы – ни на сиденьях, ни на дверных панелях. В пепельнице не было окурков, а полустертые отпечатки на руле, приборной доске и других поверхностях принадлежали только членам семьи Спринкер.

Если с Карен Спринкер что-то и случилось, то не в машине.

На крыше ежедневно парковались десятки покупателей магазина; им оставалось только спуститься по цементной лесенке и войти непосредственно в торговый зал. На это требовалась всего-то пара минут. Карен приехала в магазин в разгар дня – они договорились встретиться с матерью в полдень. Магазин в такое время был чуть ли не самым безопасным местом в Салеме.

Однако криминалисты, возглавляемые Джимом Стовалом, ползая на коленях, проверили весь путь девушки от места парковки, вниз по лестнице, и до дверей в поисках чего-нибудь, что она могла уронить – включая капли крови.

Ночью на парковке было пусто, и пока они работали, их голоса эхом отражались от серых стен, превращая совершенно нормальное, безопасное место в призрачный жуткий лабиринт.

– Знаете, – медленно сказал один из детективов, – хотя лестница и находится рядом со входом, если спускаться по ней в одиночку, оказываешься в очень невыигрышном положении. Дверь в магазин тяжелая – требуется усилие, чтобы ее открыть. Девушка в такой момент крайне уязвима.

– Ну да, – согласился другой. – И кричать не имеет смысла. Внизу шумит дорога, а внутри – магазин, никто не услышит ни с улицы, ни из зала. Если, конечно, на крыше не будет кого-нибудь, кто придет на помощь…

От этих рассуждений волосы у детективов встали дыбом – всем вспомнилась фотография миниатюрной улыбающейся девчушки.

Исчезновение Карен Спринкер стало делом первостепенной важности для Джима Стовала и его коллег. Собственной дочери Стовала было всего на два года больше, чем Карен, и он прекрасно понимал, через что проходит ее семья.

Салемские газеты «Кэпитал Джорнэл» и «Стейтсмен» опубликовали фотографии Карен Спринкер с подписью «Вы видели эту девушку?!». Начали поступать обычные дурацкие сообщения от обычных информантов, которые в действительности ничего не знали, но очень хотели поделиться своими теориями. Большинство наводок было совершенно бесполезно, но их все следовало проверить, потому что одна могла оказаться жизненно важной.