"Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг - Страница 52

– Но это единственное, – сказала она.

«Вот черт, – подумала Никки, едва это услышав. – Там точно что-то происходит».

Дэйв Нотек тоже это знал.

Он по-прежнему работал в Оук-Харбор на Уиндбей-Айленде и все деньги отправлял домой. Когда Шелли впервые сообщила ему о том, что ее хороший друг Рон Вудворт переехал к ним и помогает ей по дому, у него сжалось сердце. Собственно, к этому ощущению он давно уже привык.

Увидев все своими глазами, Дэйв лишь укрепился в зарождающихся подозрениях.

«Я приезжал домой на выходные и видел, что состояние того парня с каждым разом ухудшается. Она заставляла его косить в низине, где стояла вода, босиком и в шортах. Он ходил весь исцарапанный. Она ему приказывала самому хлестать себя по лицу. И прятала его обувь».

Когда Дэйв указал Шелли на то, что Рон ходит без ботинок, и предложил купить ему пару, та лишь покачала головой.

– Он постоянно их теряет, – был ее ответ.

Однажды Рон попытался сбежать, и Шелли приказала Тори садиться в машину – они поедут его искать.

– Но зачем нам искать его? – спросила девочка. – Ты же, вообще, против, чтобы он дальше у нас жил, мам!

Шелли окинула дочь коротким ледяным взглядом.

– У него все тело в синяках, – сказала она. – Он может наврать, что это мы с ним сделали. И у нас будут неприятности.

«Я была поражена, что она это сказала, – вспоминала Тори. – Я до сих пор не могу в это поверить… Просто безумие, что она так открыто заявила об этом… но такое и правда было. Она не хотела, чтобы кто-то другой нашел Рона, потому что он мог все рассказать».

Они быстро отыскали Рона, и он залез к Шелли в машину. Сказал, что ему очень жаль и что больше он никогда так не сделает.

Рон убегал еще неоднократно – хотя все реже с течением месяцев, а потом лет, – но всегда недалеко. Как Кэти и Шейну, ему некуда было идти. Шелли всегда его находила: обычно где-нибудь под деревом, или в кустах в ближайшем лесу, где он прятался, или в одной из хозяйственных построек на ферме Нотеков, где Рон пытался укрыться.

Глава шестидесятая

– Тори! Немедленно тащи свою задницу сюда!

Шелли стояла во дворе с топором в руках. Она была похожа на знаменитую убийцу Лиззи Борден.

– Быстро ко мне! – закричала она опять.

Тори бросилась к матери. Нельзя было медлить ни секунды, когда в голосе Шелли прорезались те узнаваемые нотки из «Фактора страха» и каждое слово она выговаривала с преувеличенной четкостью.

– Что?

– Никаких «что»! Иди сюда.

Топор наводил на девочку ужас. Одному богу известно, что мать хочет с ней сделать – или заставить ее сделать с кем-то другим. Тори понятия не имела, что могла натворить, чтобы мать настолько разозлилась, но на всякий случай поспешно попросила прощения.

Шелли сунула топор в руки дочери.

– Ты вчера бросила его на улице. Сколько раз я тебе говорила его убирать?

– Извини, мама.

Лицо у Шелли было раздраженное.

– Сейчас же суй его себе в трусы.

Будь на месте Тори другой человек, это приказание показалось бы ему бессмысленным и он решил бы, что чего-то не понял. Но Тори прекрасно все поняла. Она просунула рукоять топора в свои трусики сбоку, а ее нижнюю часть затолкала в сапог. Лезвие торчало у нее из-под локтя.

Удовлетворенная, Шелли кивнула головой.

– А теперь иди работай, – сказала она. – И чтобы топор тут и был, пока все не закончишь. Тебе ясно?

Конечно, ей было ясно. Ее мать сумасшедшая. Следующие пару часов Тори так и хромала по двору, выполняя материнские поручения.

Шелли не останавливалась на достигнутом. Придумывала для дочери новые наказания.

Как-то раз Тори заметила, что ее кровать помята, а когда сдернула одеяло, обнаружила под ним мусор из ведер в ванной и на кухне. Она поняла, что это мать высыпала его туда. Девочка знала почему.

– Я забыла вовремя вынести ведра. И это был мамин способ сказать мне, что так делать нельзя.

Она собрала мусор, вынесла его, а потом вернулась и перестелила постель.

В ванной Тори вытряхивала свои трусики, и из них на пол летела белая пыль – это была цинковая присыпка, «Голд Бонд», которую насыпала в них мать. Когда Тори было десять, Шелли могла зайти к ней в ванную с банкой антибактериальной мази и приказать дочери раздвинуть ноги и смазать влагалище этим препаратом. От мази все страшно щипало, и Тори плакала, потому что не хотела этого делать.

– Это лекарство, – говорила Шелли. – Оно тебе необходимо. Все девочки им пользуются.

– Но от него мне больно, мама! – всхлипывала Тори, смаргивая слезы.

– Господи боже мой! Давай, Тори, просто мажь!

Несколько раз Шелли решала, что Тори следует немедленно вымыть.

– Ты грязная, – говорила она. – Быстро идем на улицу.

Тори следовала за матерью на задний двор.

– Раздевайся, – приказывала та.

На улице было холодно, но Тори не пыталась возражать. «Много болтать», как выражалась Шелли, было все равно бессмысленно. Тори снимала одежду, и мать поливала ее водой из шланга. Однажды подставила дочь под струю из мойки высокого давления. Но, по крайней мере, Тори не приходилось валяться в грязи, как ее старшей сестре и брату.

Время от времени ей попадался на глаза Рон, мокрый и замерзший, и она предполагала, что он подвергается таким же «гигиеническим процедурам». Между собой они никогда об этом не говорили. Им вообще запрещалось разговаривать.

Так оно и шло. По крайней мере, после переезда Рона Тори подвергалась наказаниям значительно реже. «Лучше уж меньше насилия, чем больше», – рассуждала она.

Глава шестьдесят первая

Неважно, где на ферме Нотеков работал Рон, ему приходилось всегда быть настороже. Как только Шелли его звала, он бросал все дела и спешил к ней.

Если по какой-то причине Рон не отзывался сразу, Шелли приходила в неистовство. Она стояла разъяренная и грозила ему кулаком. Жилы у нее на шее вздувались, а глаза щурились.

– Лучше тебе поторопиться, если я тебя зову!

Рон в панике кидался ей навстречу.

– Уже бегу, Шелли, дорогуша!

От перепуганного голоса Рона у Тори бежали по спине мурашки.

«Это был один из самых страшных звуков, какие мне только приходилось слышать, – ежилась Тори, вспоминая об этом много лет спустя. – Он словно умирал каждое мгновение, когда это произносил. Как будто слова «Шелли, дорогуша» были последними в его жизни. Столько в них было поспешности, столько страха!»

Держать его в напряжении и страхе входило в отработанную тактику Шелли по «исправлению». Унижение тоже было ее неотъемлемой частью.

Однажды, когда Рон сидел с ними вместе в гостиной, Шелли отозвала Тори в сторонку.

– Ты знала, что у Рона был ребенок?

Тори искоса глянула на Рона. Он отвел глаза.

– Во Вьетнаме, – продолжала Шелли. – Девушка забеременела от него и родила. Да, прекрасного малыша. Но Рон, этот гаденыш, ничего не сделал, чтобы помочь ребенку, и тот умер. Наверное, так для него было лучше. Кто захотел бы иметь такого отца?

Тори снова поглядела на Рона, который сидел, весь сжавшись.

– Рон – хороший человек, мама.

Лицо Шелли вспыхнуло, глаза сощурились.

– Тори, ты ничего о нем не знаешь! – рявкнула она. – Он отвратителен, и двух мнений тут быть не может.

Рон трусливо жался в угол, пока она кляла его на разные лады. Обвиняла в том, что он жирный, что он гей, что по собственной вине лишился своего трейлера. Осыпала всеми известными ругательствами. А потом прибегла к своему излюбленному приему – поставила под вопрос его преданность ей и Тори.

– Ты нисколько не беспокоишься о нас, Рон. Тебе наплевать. Достаточно посмотреть, как ты выполняешь работу по дому. Как будто делаешь нам одолжение. Ты здоровый мужик, а ведешь себя как тряпка. Ты нисколько нас не любишь. Просто пользуешься. Вот кто ты на самом деле – жирный грязный подлипала.