"Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг - Страница 421

Рядом проходило междугородное шоссе, по которому я легко добирался куда мне нужно. До него было всего девять-десять минут езды. Там располагались парки, где я перекусывал и наблюдал. Я ходил в походы по этим паркам, когда был ребенком и потом в старшей школе. Там стояли старые дома, 1920–1940-х годов, с узкими аллеями, пешеходными и проезжими, было много деревьев и разных мест, где я мог спрятаться. Этот район города считался дешевым, и тамошние обитатели вели привольную жизнь. У них были большие террасы на заднем дворе, скрытые от глаз соседей и проезжающих мимо машин. В общем, это было идеальное место, чтобы охотиться и выслеживать добычу. Также, по какой-то причине, мне нравился район, прилегающий к Гидравлик-стрит.

Забавный факт: после того как я прогулялся на север от «Сирз», я остановился купить батон хлеба, чтобы выглядело так, будто я сходил в магазин и возвращаюсь домой. Хлеб лежал в бумажном пакете. После прогулки мне надо было сесть назад в машину у торгового центра. Я бросил пакет с хлебом в почтовый ящик. Интересно, что почтальон подумал, когда открыл ящик.

Но пока я шел прочь от выбранного дома по Гидравлик-стрит, я увидел маленького мальчика, возвращающегося из «Диллонс». Я подумал, что его мать наверняка дома. У меня в бумажнике лежала фотография жены и ребенка, и я использовал ее как предлог – сказал, что разыскиваю их. Я спросил, не попадалась ли мальчику эта женщина с ребенком. Я знал, что он никогда их не видел. Он сказал нет, но я проследил, куда он пошел. Сейчас я жалею, что использовал фотографию моей семьи. (Что они подумают, если прочтут об этом или услышат?)

Потом я подошел к двери и постучал. Тот самый мальчик открыл мне вместе с братом. Я сказал им, что работаю частным детективом, и показал фотографию. У меня был при себе голубой чемоданчик, достаточно большой для моего шпионского набора (веревка, скотч, полиэтиленовые пакеты, пистолет), но не слишком громоздкий, чтобы бросаться в глаза, когда идешь с ним по улице, – я притворялся коммивояжером или бизнесменом. Кажется, потом я выкинул его, но я использовал его на других проектах, носил с собой все необходимое для возможного убийства.

Я представился школьным детективом, который разыскивает эту леди и ее сына. У меня было с собой школьное удостоверение. (Однажды, когда я искал работу, то заполнял анкеты на должность сотрудника управления образования № 259 и там взял визитную карточку. Я сфотографировался на «Поляроид» и приклеил фото на карточку. Кассеты для фотоаппарата были дорогие, и я украл их из «Диллонс».)

У меня был при себе 357-й «магнум», поэтому я ворвался к ним и пригрозил пистолетом. Миссис Виан вышла посмотреть, что там за шум. Она была в халате и ночной рубашке. Кажется, она болела.

Я сказал, что у меня проблема с сексуальными фантазиями и я хочу ее связать. Я опустил жалюзи и выключил телевизор. Я сказал, что сначала свяжу ее детей. С ними ничего не случится, если она будет слушаться меня. Она очень нервничала. Кажется, даже выкурила сигарету. Мы пошли с ней на террасу позади дома. Она сильно расстроилась. Я объяснил, что уже делал такое раньше. Я попытался связать одного из детей, но он начал кричать. Дети разволновались. Я сказал, что так не пойдет. Я был разочарован.

Я решил посадить детей в ванную и запереть дверь. Мы положили туда для них игрушки и одеяла. Миссис Виан помогала мне. Она сказала детям слушаться меня. Я закрыл дверь, но дети продолжали плакать. Она помогла мне придвинуть к двери кровать. Потом я связал ее.

Увлекаясь бондажом, я много фантазировал и рисовал обнаженных женщин на кроватях в викторианском стиле с кованым изголовьем, к которому удобно привязывать их. Когда я видел такую кровать, у меня наступало возбуждение. У моих дедушки и бабушки были такие кровати. Может, то было какое-то раннее сексуальное ощущение – спать в такой кровати? Я с ранних лет запомнил те кровати, в доме у Куков, где я спал в холодные ночи или днем, с бабушкой или мамой, а у них были шелковые ленты в волосах. Я был слишком мал, чтобы думать о сексе, но почему я так отчетливо это запомнил? Главное тут – параллель с тем, как я связал Ширли. Если бы мне не помешал телефонный звонок, я, вероятно, сфотографировал бы ее, а потом либо там, либо просматривая фотографии, занялся самоудовлетворением, но, кажется, тогда у меня не было «Поляроида».

В этот момент ее стошнило. Наверное, от моего присутствия ей стало хуже. Она была частично связана, когда я подал ей стакан воды и немного ее успокоил.

Я проявлял сострадание на большинстве моих преступлений; так было и в «Хладнокровном убийстве», когда Смит, насколько я помню, заново перевязал мистера Клаттера и спросил, не холодно ли тому, а потом безжалостно убил. В доме Отеро я подложил под бок мистеру Отеро пальто или куртку, потому что он попал в автомобильную аварию, и у него болели ребра. Сначала я связал их всех, но они жаловались, что веревки давят, и я ослабил путы. Потом, когда я надел пакет на голову младшего Отеро, миссис Отеро расстроилась за сына больше, чем за мужа, поэтому я снял пакет, чтобы еще немного подумать. С Ширли Виан я посадил детей в ванную и дал им одеяла, игрушки и книжки, чтобы они успокоились. Вы спросите, почему я проявлял доброту, а потом переходил к убийству? Мне кажется, я использовал зону комфорта жертв, чтобы добиться над ними контроля, завоевать их доверие и, прежде всего, помочь им расслабиться.

Я продолжил и перемотал скотчем ей руки за спиной. Скрещенные запястья, замотанные скотчем, очень возбуждали меня. Я привязал ей ноги к столбикам кровати и провел веревку выше. Оставшийся конец я обмотал вокруг шеи. Я надел ей на голову пакет и задушил ее.

Я использовал белый полиэтиленовый пакет для мусора – такие продаются в рулонах. Мне нравились те, что запечатаны по несколько штук в коробочку. Используя перчатки, я аккуратно их складывал и помещал в другой пакет. Этот пакет я забирал с собой, на случай, если где-нибудь остались отпечатки пальцев или какие-нибудь ворсинки. При самосвязывании я надевал такой же пакет себе на голову, имитируя удушение. Когда я связывал себя, то представлял, что нахожусь на месте жертвы. Такие же пакеты я использовал у Отеро. Интересно, полиция заметила сходство?

Когда я использовал скотч на себе или заматывал им жертву, то приходил в сильное [сексуальное] возбуждение. Черный скотч лучше всего. Его легко и быстро можно снять. Я заранее загибал кончик, чтобы легче было начать, когда на мне перчатки. Кажется, к тому времени я перешел на латексные. У Отеро я использовал резиновые перчатки для мытья посуды, а у Брайт – перчатки для гольфа, но двуслойные латексные были лучше всего. В моем шпионском чемоданчике всегда был рулон черного скотча для электропроводки. Я также использовал его для самосвязывания либо другой цветной скотч. Позднее я перешел на сантехнический скотч для бондажа. Белую веревку я тоже любил: парашютную. Она тонкая, гибкая, очень прочная и смертельная, если замотать вокруг шеи.

Дети колотили в дверь и кричали, чтобы я оставил [их мать] в покое. Я пригрозил, что застрелю их. Потом зазвонил телефон. Он меня напугал. Дети говорили, что соседка должна зайти проверить, как у них дела. Я подумал сделать с ними то же, что с Отеро, и повесить девочку, но потом решил, что времени не хватит. Я побросал все, что валялось на полу – веревки, скотч и тому подобное, – к себе в чемоданчик и ушел.

«Грязная сторона убийства» – это закон подлости; есть вещи, о которых ты не знаешь и которые не можешь предсказать. Время всегда ограничено. У некоторых были парни или мужья, которые могли случайно заехать. Я не ожидал, что с Брайт домой приедет ее брат или что мистер Отеро окажется не на работе. Четверо человек при первом же убийстве – это и правда было грязно! На одном проекте мне спутала карты погода. Я не смог сделать фотографии, как хотел, и не нашел подходящего амбара, чтобы сделать с ней то, что запланировал».

История попала в новости, и Рейдер знал, что дети расскажут о нем. Однако они не дали полиции никаких значимых зацепок, и за ним никто не пришел.