"Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг - Страница 394

В следующем абзаце он перескакивал на другую тему, но я понимала, что они связаны. Он упоминал, что в старом амбаре жило несколько кошек, которые гоняли там мышей и крыс. Мальчиком он ловил этих кошек и душил их или вешал на балках. Он возбуждался, наблюдая за тем, как они задыхаются, и кошки в амбаре олицетворяли для него жертв, которых он хотел бы там пытать.

Далее он упоминал, что из двух фотографий старых амбаров, которые мне отправил, сам предпочитает ту, где есть большая силосная башня. «Надо быть настоящим мастером на все руки, – писал Рейдер, – чтобы как следует отремонтировать амбар и башню». Иными словами, владелец амбара должен уметь конструировать пыточные приспособления, как Г. Г. Холмс. Холмс активно участвовал в создании инструментов пыток, ходя от мастера к мастеру, пока не получал именно то, что хотел. Холмс во всех подробностях представлял себе, как будут страдать его жертвы. «Ничего нельзя оставлять на волю случая», – как Рейдер любил повторять.

Снова упоминая о моих исследованиях «замков», Рейдер писал: «На мой взгляд, в современном замке (силосной башне) должен быть бассейн на самом дне, без спасателей, так что надо плавать осторожно. Естественно, хозяйственное помещение, обязательно со стиральной машиной и сушилкой и т. п. Надо соблюдать чистоту. Кухня, ножи, очень острые, чтобы резать. Хорошая кладовка с надежным замком, но не очень тесная, чтобы можно было развернуться, как тут в тюрьме, склад шесть на двенадцать, чтобы туда входить и искать все нужное. Там, кстати, никого нет, и ничего не просматривается. Хорошо, что там нет камер, но в современной кладовой они должны быть. Часть современной жизни – надежная система безопасности, внутри и снаружи. Я так думаю, по центру должна идти шахта лифта, а вокруг – спиральная лестница. Нужна гостиная, конечно, и спальня, для сексуальных моментов и сна Х. Подвал, с мишенью для дартса, зоной для игр, луками и стрелами – все в этом роде, мужские развлечения. Много деревянных балок под потолком, чтобы что-нибудь на них подвешивать».

Его упоминание о камерах отсылает к привычке Холмса наблюдать за пленными жертвами, задыхающимися от газа. Острые ножи, стиральная машина – он все учел и продумал, включая не только инструменты пыток, но и средства избавляться от следов.

«Если говорить о клумбах или о песочнице, то нужен сухой песок и тепло. Можно использовать солнечные лампы. Библиотека, чтобы хранить фотографии и сувениры. Сейчас, с цифровым форматом, можно на компьютере, но без интернета, чтобы другие не смотрели». Будучи коллекционером, он хотел иметь отдельную комнату для своих фотографий и рисунков с жертвами, прошлыми и будущими.

На полях этого листа Рейдер приписал: «Если инвалид – инвалидное кресло и т. п. – надо проложить рельсы, чтобы перемещать из комнаты в комнату». Думаю, он имел в виду, что ему нужно предусмотреть способ легко перемещать жертв, ставших инвалидами из-за его пыток.

Похоже, ему доставляло удовольствие свободно рассуждать о своих мрачных аппетитах. «Книги и подборки рецептов с темной стороны, больше горячих шоколадных фонданов! Возможно, в игровой комнате. В каждой будет своя идея. Нужен поезд и настоящие рельсы, только короткие, наверное, прямо в подвале. Мой поезд, какой был перед тем вагоном. Помню, как я прислушивался в детстве к поездам, такой мощный звук и одинокий».

Он упоминал о «железнодорожной теории» и Дадли Справедливом. «Может маленькая Нелл, – спрашивал он, – быть девой в беде из старинного замка? Раньше товарные вагоны для поездов делали из дерева. Я бы хотел иметь такой у себя в башне. Наверху будет логово, еще библиотека/спальня и рабочий кабинет с жалюзи, чтобы их открывать и закрывать». Далее он туманно добавлял, что в этом кабинете будет «принимать большие решения». Как Холмс в своем контрольном центре, Рейдер собирался заседать на верхнем этаже замка и обдумывать самые жуткие фантазии – что делать с добычей, когда она уже в его власти.

«Тут явно видна мужская рука, – писал он. – Женщина сделала бы все по-другому. Сама башня уже похожа на мужское достоинство. И логово сверху».

Да, он наслаждался. Он представлял себе ферму как обиталище для своего секретного «Минотавра» с непременным «мужским достоинством». Все, что он допускал туда – внутрь себя, – принадлежало исключительно ему. Он называл это ЗЧС – «Звездный час Спарки»[79].

Однако далее следовало оправдание: «Я могу погрузиться глубже, если требуется, но ныне все это превратилось лишь в случайные мысли, потому что я стараюсь стать лучше, очистить свой разум и оставаться чистым, но главное для меня помочь вам и другим». И тут же он восклицал: «Но этот сытный пирог, я бы съел его прямо сейчас!»

Лично у меня не было аппетита.

После рассказа о содержимом подноса, который охранник принес ему на обед, Рейдер писал: «Разные вкусы Фактора Х… Физические и ментальные. Кажется, ментальная часть играла главную роль в сытных рецептах… Сытными были вымыслы и фантазии. Еда [жертва] не страдала долго. Мальчики любят замки, как я уже писал раньше. Им нравится фантазировать и рисовать. Может, дело еще и в старых фильмах вроде «Дома восковых фигур». Этот загадочный отрывок отсылает к людям в ловушке и к тем, кого держит в ловушке собственное внутреннее чудовище.

«Потом, снова в подвале, в самой глубине дома, деревянные балки, и курятник, и журнал, который я нашел. Фантазия растет, подпитывается другими журналами. Она как коробка с печеньем, запретная… Начинаются фантазии про разные устройства, приспособления, инструменты. Мне нравится работать, нравится строить. Все эти символы, и потом, наконец (О [Хантер, охотник]) воплощает те ранние фантазии».

Рейдер внезапно обрывал свои рассуждения, но возвращался к ним на следующий день. «Пока я писал прошлым вечером, забыл упомянуть, что в замке будет большой очаг, для тепла, но подходить близко нельзя, можно обжечься». Я так поняла, что он имел в виду печь в подвале у Холмса – чтобы избавляться от трупов жертв. «И в подвале нужны еще кладовые для коллекций и сувениров, рисунков, украшений, прядей волос или старой одежды, обладающей ценностью. Вирусы [жертвы] не могут постоянно быть рядом, когда придет настроение».

Тут Рейдер добавлял еще приписку: «Только не думайте, что я лицемерю в своем письме. Я искренне хочу помочь. Как я говорил в самом начале, мне хочется рассказать все в подробностях, чтобы принести пользу вам и остальным… Я правда очень ценю людей, разные места и вещи. Думаю, всю жизнь я был добропорядочным гражданином, семейным человеком, мужем и отцом. И только ту темную сторону, или оборотную сторону медали, еще надо как-то понять».

Финальный код

Подборка текстов и вырезок позволяла мне отчасти заглянуть внутрь разума Рейдера. Чтобы не утратить ощущения контроля, он играл в игры с заинтересованными слушателями и считал, что его тайны по-прежнему представляют для других ценность. Я заполнила пробелы в списке букв, чтобы получить окончательный код – по крайней мере относительно фантазий о пытках – и расшифровать потаенные мысли Денниса Рейдера.

А – «Лучшие рецепты» – фантазии ВТК, где еда служит метафорой;

В – «Вирусы» – буква V обозначает «Victim», жертву;

С – «Башни полуночи» – силосная башня. Такая башня на ферме у родителей его матери в Коламбусе, штат Канзас, очень его возбуждала. Поначалу он боялся и амбаров, и башен. Ему снились про них кошмары. Однако вместе с фильмами о монстрах, которые тоже пугали его, фактор возбуждения перевесил страх;

D – «Больше чем мертвые» – его предпочитаемое состояние для жертв. Он наслаждался изображениями связанных и засыпанных землей женских тел. Если глаза и рот у них были завязаны или заклеены, это добавляло еще больше ощущения контроля, к которому он стремился;

Е – «Искушение герцога» – отсылка к замкам и, вероятно, к его собственным искушениям. Имя автора – Хантер, охотник; именно такой образ Рейдер хотел воплощать;