"Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг - Страница 370

К тому времени я действительно стал хорошим любовником, в том числе потому, что никогда не мог толком возбудить свою жену. Это заставляло меня уделять другим больше внимания. Сначала я прижимал их к себе, чтобы они почувствовали тепло моей кожи. Потом использовал прелюдию, чтобы лучше их узнать. Для меня эякуляция была чуть ли не побочным эффектом. Проститутки знали, что могут получить от меня больше, чем просто секс.

Проститутка по имени Шерон сказала мне не торопиться и помочь ей кончить. Я сделал, как она просила. Мы повторили еще раз, потом еще, и только потом она меня отпустила. Она всем рассказала, что я большой и терпеливый, и другие проститутки захотели меня без оплаты. Дошло до того, что я почти сердился, когда с меня требовали денег.

На маршрутах я снимал проституток от восемнадцати до двадцати пяти лет. Когда приезжал домой, занимался сексом с Роуз, но тут похвастаться было особо нечем. На этой стадии нашего брака даже раз в неделю для нее было слишком часто. А я нуждался в сексе ежедневно, два или три раза, если получалось. Я мастурбировал еще больше, чем раньше».

12

Последнее противостояние

Время от времени Кит еще совершал попытки проявить себя как муж и отец. Летом 1987 года он взял своего шестилетнего сына Джейсона в рейс в Калифорнию. «Джейсон был в восторге. Пару недель спустя Роуз попросилась со мной. Мы поехали в Феникс с грузом яблок из Вашингтона и забрали помидоры в Ноугейлз, Аризона. Она думала, это будут каникулы, но поняла, что работа дальнобойщика очень тяжелая. Когда она не спала, то сидела за рулем. В конце недели она заявила, что никогда больше не сядет за руль грузовика. Это меня более чем устроило».

Члены семьи услышали другую версию событий от Роуз. Один из них рассказывал: «Когда они приехали в Феникс, Кит пригласил ее поужинать в ресторане. По пути обратно в отель они проходили мимо черного лимузина, где сидело двое парней, похожих на сутенеров. Кит подтолкнул ее к ним и сказал: “Эй, можете забирать мою супругу”. А потом рассмеялся.

Когда они вернулись домой, он пошел к оросительному каналу и задушил кошку. Бросил труп на землю, чтобы показать детям. Им в то время было шесть, пять лет и два года. Роуз рассказывала, что глаза у него были стеклянные. Наверное, кошка отбивалась, потому что у него на руках остались глубокие царапины. Роуз вышла из себя и увела детей в дом. Тогда мы все начали беспокоиться, в своем ли он уме. Роуз уже давно сомневалась в этом».

Киту совместная поездка в Аризону запомнилась как последняя стадия противостояния в их отношениях с женой. Они прожили в браке двенадцать лет и сходились разве что в своем стремлении дать детям все лучшее. «Когда мне хотелось ударить Роуз, я совершал длинные прогулки или велосипедные забеги, чтобы успокоиться. Я дошел до того, что даже дома не чувствовал себя как дома – мыслями я был на какой-нибудь стоянке или у себя в спальном отделении. Я находил предлоги, чтобы уехать, убивал бродячих животных, устроил несколько поджогов, воровал в магазинах. Впервые в жизни я ввязался в драку с незнакомцами.

На дороге я вел себя хуже, чем когда-либо. Я как будто гнался за чем-то и сам не знал за чем. Я запивал “Ноу-Доуз” кофе, энергетиком и “Доктором Пеппером”. Испортил себе желудок, разжевывая кофейные зерна в шоколаде. Иногда шлепал себя по щекам, чтобы не засыпать. Делал безумные вещи – например, проехал от Вашингтона до Флориды, ни разу не поспав. Включал круиз-контроль и клевал носом за рулем, пока не слышал гудок – оказывается, я выехал на разделительную полосу.

Я стал невероятно вспыльчивым. Устраивал аварии и разбил четыре или пять грузовиков, включая собственный. Так я лишился нескольких мест работы. Однажды я ехал на скорости сто километров в час близ Четырех Углов в Калифорнии и какой-то водитель попытался обогнать меня. Он крикнул мне по рации, чтобы я ему уступил – быстро.

Я послал его к черту.

– Попробуй еще раз, когда наберешь побольше скорости.

Он орал как сумасшедший:

– Ты должен уступить! Это неписаный закон, бла-бла-бла…

Я вышел из себя и выдавил его с дороги. У аварии не было никаких последствий.

Я ехал на юг по трассе 97 в Орегоне, когда другой водитель попытался точно так же обойти меня. Когда он поравнялся со мной, то включил поворотник, требуя подвинуться. Я не уступил, и он крикнул мне по рации, что я сумасшедший. Я потеснил его на обочину. Я делал так еще с несколькими водителями. Я был один против всех. У дальнобойщиков действительно есть неписаный кодекс чести, и только он спас мою задницу. Никто не пожаловался на меня».

13

Появление Пегги

Пребывая все в том же боевом настроении, Кит добавил новый пункт в свой список претензий к женщинам. Была весна 1988-го – год оставался до того, как он начнет свой убийственный забег с Таньи Беннетт. «На стоянке к югу от Уида, Калифорния, я познакомился с худенькой темноволосой официанткой по имени Пегги Джонс. Я пофлиртовал с ней, и она дала мне свой телефон. Потом мне надо было уезжать дальше на север.

Несколько недель спустя я остановился в Уиде на десятичасовую передышку и позвонил Пегги в Дансмюир. Я оставил прицеп и на грузовике поехал забрать ее из дома. Все, что мне было нужно, – короткий секс перед тем, как вернуться назад в Сиэтл. В Уиде мы пошли в бар, выпили и поиграли в пул. Потом забрались ко мне в грузовик и занялись сексом. Потом я подвез ее до стоянки, и у нас снова был секс, а после него мы поехали к ней домой и занялись сексом еще раз. Пегги была единственной женщиной из всех, кто мне встречался, которая не отставала от меня и всегда хотела еще. Она спросила:

– Мы еще увидимся?

Я сказал:

– Через несколько дней, – и сдержал свое слово.

Я сказал ей, что неженат. Она сказала, что разводится с мужем, у него опека над их двумя детьми. Поскольку Дансмюир и Уид были посередине пути в моих маршрутах на юг, я начал проводить время, полагавшееся мне на отдых, с Пегги. Вскоре я влюбился в нее. Я проводил с ней больше времени, чем с моей женой и детьми.

После того как я пару раз взял ее с собой в Лос-Анджелес, мы начали считать себя парой. Но у меня стоял вопрос с семьей. Пегги кое-что предприняла: она выведала телефонные номера Джесперсонов в Якиме и Селе, переговорила с несколькими моими родными, и все сказали ей, что я женат. Я объяснил, что развожусь и привык считать себя одиноким. Она сказала, что любит меня, и спросила, люблю ли я ее, – если нет, секса сегодня не будет. Поэтому я сказал, что тоже ее люблю.

Пегги велела мне развестись с Роуз и освободиться от отцовского влияния. Она сказала, что хочет переехать в Якиму, чтобы убедиться, что я действительно развожусь. В тот момент я согласился бы на что угодно, лишь бы залезть к ней под юбку.

Я знал, что на кон поставлено будущее моей семьи, но все равно привез ее в Якиму и высадил возле кафе “Твин Бридж”. Я дал ей денег и сказал поискать работу, а потом поехал домой. У себя в голове я прокручивал требования Пегги. А чего хочу я сам? Того же, что всегда, – я хочу своих детей. Я пытался вспомнить, был ли влюблен в Роуз или воспользовался ею, чтобы сбежать от отца.

В тот вечер я поиграл со своими детьми и уложил их спать. Потом лег рядом с Роуз и сказал:

– Я недоволен тем, как мы живем. Я хочу серьезных перемен.

Она спросила, какого рода. Я ответил:

– Я хочу развода. Я устал возвращаться домой к сплошным проблемам.

Она перевернулась на другой бок и заснула. Я лежал там и думал о том, что натворил. Почему она не стала спорить? Почему не сказала, что любит меня? Она просто выслушала предложение о разводе и кивнула!

Наутро я снова поиграл с детьми. Роуз ничего не говорила, просто играла свою роль – матери семейства, – до тех пор, пока я не уехал в следующий рейс, в Лос-Анджелес. Когда я вернулся четыре дня спустя, то нашел пустой дом и прощальную записку: она увезла детей в Спокан, жить к своей матери. Она требовала все имущество, за исключением моих клюшек для гольфа, шара для боулинга, велосипеда и одежды. Я читал ее письмо и плакал.