"Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг - Страница 354

За две недели до свадьбы я сказал: “Пап, я не могу жениться на Роуз. На самом деле я ее не люблю”. Он ответил: “Я уже пригласил всех родственников. Не позорь нашу семью, сын”.

Роуз отчаянно хотела выбраться из родительского дома. Я был ее билетом на свободу – от матери и троих братьев. Она сказала, что мы поженимся в ее восемнадцатый день рождения. Я все никак не мог решиться и сказать “нет”. Я едва не сбежал от нее. На репетиции в ресторане “Дэнниз” я думал, что на самом деле меня так и подмывает сбежать с ее свидетельницей, Пэм, и я поцеловал ту – по-дружески.

Роуз спросила: “Зачем ты это сделал?” Я ответил: “Она целуется лучше тебя”. Я чувствовал себя словно в ловушке и хотел выбраться из нее. Но было уже слишком поздно – меня вынудили Роуз и мои родственники.

На репетиции я сильно рассердился. Отец уговорил меня купить трейлер и поставить его в нашем трейлерном парке “Серебряная шпора”, сразу за домом. Я думал, что мы с Роуз запремся в нем на несколько часов, но мать увезла Роуз домой. Мальчишника у меня не было, да я и не хотел. Что тут праздновать-то?»

14

Регулярный секс

Роуз Перник и Кит Джесперсон поженились 2 августа 1975 года в католической церкви городка Мокси, окруженного плантациями хмеля, к юго-востоку от Якимы. Киту было двадцать лет, Роуз – восемнадцать. С выпрямленной спиной жених возвышался над невестой на тридцать сантиметров. Брат Кита Брюс, почти двухметровый, был свидетелем на свадьбе.

Кит оплатил банкет, но Роуз смущало, что все за столом пьют, и она настояла на том, чтобы они ушли пораньше. Кит был не против. «На медовый месяц мы остановились в мотеле “Старлайт” на шоссе Транс-Канада близ Чилливака. Шел дождь, у кровати была сломана одна ножка, из крана капала вода. Всю ночь мы ссорились. Роуз начинала понимать, что вырваться от матери было не так уж и здорово. А я все еще думал про Пэм.

Приятно было регулярно заниматься сексом, но я знал, что эффект новизны быстро пройдет. Еще я знал, что мне нужно больше, чем Роуз может предложить, хоть и не понимал, чего именно хочу. Я не умел доставлять женщине удовольствие. В первую ночь я прервал половой акт, чтобы она не забеременела. Роуз это оценила. Ребенок нам был совсем ни к чему».

Кит устроился на работу в лесозаготовительную компанию, управлял экскаватором 780 Case и перевозил готовые элементы каркаса домов на грузовике GMC, но после очередной операции на стопе вернулся работать к отцу. «У меня никак не получалось оторваться от него. Казалось, что бы я ни делал, он убедит меня вернуться. А если не он, то мать говорила, что я нужен поблизости. Мне был двадцать один год, когда мы с Роуз продали свой трейлер и купили дом на колесах, “Бендикс” 1976 года. Наш адрес был участок 56, трейлерный парк “Серебряная шпора”. Слишком близко от дома».

Пока братья были в колледже, Кит с отцом работали в тесной связке и даже в гармонии. Кит постепенно учился отстаивать себя. «Как-то мы ехали по ухабистому проселку, и я был за рулем. Отец сказал: “Эй, ты дырку пропустил!” Я сдал назад и проехал по ней еще раз, только быстрее. Я сказал: “Я научу тебя держать рот на замке, ясно?” После этого отец замолчал. А я постарался проскакать по всем ухабам на дороге».

Нарастающее противоборство между средним сыном и альфа-самцом становилось проблемой. «Мы вместе осваивали большой экскаватор. Иногда отец закапывался в угол, откуда нельзя было выбраться. До него начало доходить, что хотя инженерный гений в семье – он, я лучше управляюсь со строительной техникой. Отец стал давать мне больше самостоятельности, но преследовал меня, словно тень. Когда я устраивался в какую-нибудь компанию, он обязательно совал нос в ее дела. Он был занозой в заднице».

Воспоминания отца об их работе вместе, как обычно, куда более теплые, чем у сына. «Кит помог мне обустроить трейлерный парк на сто пять мест: он копал канавы, занимался водоснабжением и строительством. Он управлял экскаватором, самосвалом и всем остальным. Не было такой строительной техники, с которой он не разобрался бы. Он прокладывал трубы, устраивал дренажные системы. Кит быстро учился. Он освоил сварку, металлообработку, электротехнику. Мог управлять подъемным краном. Когда у нас начали появляться постояльцы, он всегда им помогал и стал очень популярным. Без Кита я никогда бы не справился».

Повседневные дела, которые Лес вспоминал как мелочи, Кит позднее описывал как настоящие испытания, подвиги и свершения. «Отец решил устроить площадку для отдыха с водопадами, запрудами и пальмами. Я занимался электропроводкой, когда он взял и включил ток. Бум! Я повалился на спину. Отец расхохотался: “Что, больно?” Потом сказал: “Уж прости, я и забыл, что ты там”.

Мне всегда приходилось помнить о его диком чувстве юмора. Ему нравилось говорить детям пописать на электрическую ограду, чтобы проверить, работает она или нет. Я кричал: “Не делай так! Они же дети. Они тебе верят”. Однажды я не успел и услышал вскрик. Так отец представлял себе шутки.

В другой день я вышел на улицу с кружкой кофе, а он сказал: “Кит, встань-ка вон там”. У него был нарисован на земле крест. Я спросил: “Зачем, пап?” Он сказал: “Да просто так”. Я встал на крест, а он подошел к щитку и включил электричество. Я подскочил на полметра, когда меня ударили двести двадцать вольт. Кофе разбрызгался во все стороны. Отец вырубил щиток и рассмеялся. Я сказал: “Зачем ты это сделал?” Он ответил: “Я же не могу заставить собаку встать туда, чтобы проверить ток”.

Я сказал: “По-твоему, я глупее собаки?” “Нет, – ответил он. – Ты не глупее, Кит. Ты послушнее. Мне надо было найти, где коротит”. Я поднял свою кружку и пошел обратно на кухню, чтобы быть подальше от этого придурка».

Лес вспоминает о подобных происшествиях совсем по-другому. «Может, я и шибанул его током разок-другой. Мне всегда нравились такие розыгрыши, даже если я был жертвой. И напряжение там было вовсе не двести двадцать, а двенадцать вольт. Кит всегда был склонен преувеличивать».

Несмотря на противоречия, средний сын любил работать вместе с отцом. «Когда я хорошо справлялся, он меня хвалил. Мне всегда хотелось, чтобы отец принимал меня. Мы прекрасно уживались, если я следовал его правилам. Отец говорил: “Надо быть пожестче со съемщиками, Кит, или они сядут тебе на голову!” Он называл себя Злой Хозяин и использовал это прозвище как позывной в местной радиосети».

Иногда правила тяготили Кита. Отец говорил: “Помни, начальник всегда прав. Даже если он не прав, он прав все равно – особенно перед постояльцами. Если что-то идет не так, виноват ты». Один раз он ударил в стену ковшом экскаватора. Тем же вечером он постучал к постояльцам в дверь и сказал, что извиняется за своего неловкого сына. Они только рассмеялись в ответ. Они были дома, когда он это сделал».

Рабочий день в «Серебряной шпоре» начинался на рассвете, когда Кит собирал мусор, разбросанный ветром. «После того как я собирал мусор в мешок, можно было приступать к делам по списку вроде замены нагревателей в баках и починки протечек. В теплые дни я заливал бетоном новые площадки, разгружал песок и гравий. Я чистил снег, строил заборы, сажал деревья. Отец всегда меня критиковал: дела неправильно расставлены в списке, я пропустил где-нибудь мусор или потратил слишком много времени на разговоры с постояльцами. Одна из женщин предложила мне секс вместо арендной платы, но я не согласился. По ночам я подсматривал, как женщины переодеваются, и фантазировал про них, ложась в постель с Роуз».

Позднее Лес размышлял, не стояло ли за этим еще что-то. «Кит был популярным, пожалуй даже чересчур. Как-то раз мне пришлось выселять женщину, а она сказала: “Если выгоните меня, я напишу на вашего сына заявление за сексуальную связь с несовершеннолетней”. У нее была дочь-подросток. Я решил, что это несерьезно, да и Кит все отрицал. Он сказал: “Когда мне возиться с девчонкой? Я же все время работаю”. Я поверил ему на слово».