"Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг - Страница 342

Я решил, что легко отделался, и вырулил обратно на I-10. Когда мы добрались до Индио, она сумела освободиться от скотча и пыталась одеться. Я отдернул занавеску – она была готова вырваться и бежать. Ждала только, когда я остановлюсь.

Я подвел моего фиолетового «Пита» к большой площадке, засыпанной гравием, и поставил на стояночный тормоз. Стащил ее вниз, снова замотал скотчем – на этот раз крепко. Она все время повторяла: «Я устала от этого дерьма, я устала от этого дерьма». А кто не устал?

На следующей остановке я трахал ее, пока не выбился из сил. Это было великолепно – полное удовлетворение! Я тут хозяин, сука! Ты полностью моя!

Я начал забавляться с ней, как с игрушкой. Придушил ее, подождал, пока она очнется, придушил снова и снова дал прийти в себя. Именно так мне следовало тогда позабавиться с Таньей.

Каждый раз, приходя в себя, она сыпала угрозами.

– Ты ублюдок, я заявлю на тебя. Сдам тебя копам, ты, сукин сын.

Для полумертвой она была на удивление красноречива.

После того как я придушил ее в третий раз, пришлось ждать минут десять или пятнадцать, пока она очнется. Я сказал:

– Сделай глубокий вдох. Досчитай до десяти. Теперь задержи дыхание.

Я снова ее придушил.

Когда она очнулась, я сказал досчитать до девяти и опять сдавил ей шею. Я играл с ней, как кошка с мышью. Говорил ей сосчитать до восьми, потом до семи, шести, пяти. Я сводил ее с ума. Хотел, чтобы она думала, что после следующего раза уже не очнется. Наконец она все поняла.

Адреналин бушевал у меня в крови, когда я в последний раз выдавливал воздух из ее легких. В моих руках была сверхъестественная сила, и хотя я был полностью удовлетворен, у меня опять встал.

Теперь надо было избавиться от тела. Но где? Я прошел в ресторанчик на стоянке грузовиков и немного расслабился за стаканчиком ледяного чая. Я сам удивлялся тому, насколько был спокоен. Я думал, меня будет мучить совесть, но мне просто хотелось повторить все еще раз.

5

Медведь Смоки

Я поехал на восток, искать, где выбросить труп. Приближался вечер, но все еще было жарко. Я решил свернуть на теневую сторону гор Сан-Бернардино и подождать до темноты. Возле выхода из военного музея Патона я увидел место, показавшееся мне подходящим, и припарковался на обочине. Зашел в глубокий овраг, начинавшийся поблизости, а потом решил подремать, прежде чем вытаскивать тело. Положив одеяло между собой и Клаудией, я заснул и так провел остаток дня.

Около семи часов вечера я услышал переговоры других дальнобойщиков по рации: какой-то мишка Смоки («медведями Смоки» в США называют сотрудников службы охраны лесов) припарковался рядом с фиолетовым грузовиком к востоку от города. Я подумал: Фиолетовый грузовик? Боже, это же я! Я перебрался за руль и выглянул в окно. Он стоял в десятке метров от меня.

Я оглянулся на тело, убеждаясь лишний раз, что Клаудиа мертва. Я потрогал ее: труп уже окоченел. Я сел и стал ждать стука в дверцу кабины. Что он тут забыл? – думал я. – Может, стоит выйти и спросить его?

Я вытащил из сумки-холодильника две банки кока-колы и вылез из кабины. Мы поболтали минут пять-десять. Банку он не взял, но держался дружелюбно. Я сказал ему, что остановился, потому что у меня шины перегрелись. Он сказал, что шоссе патрулируется с воздуха и скорость лучше не превышать.

Я пошел обратно к своему грузовику и сделал вид, что проверяю сцепку. Потом залез в кабину, достал путевой журнал и заполнил его у Смоки на глазах. Я не хотел, чтобы он полез смотреть мои журналы и вообще оказался в кабине. Патрульные сразу чуют трупы – у них тренированный нюх.

Я погудел и помахал ему рукой, отъезжая по шоссе в сторону Аризоны. Я предполагал, что он мог записать мой номер, а потом уточнить в «A&G», должен ли я был находиться в этом месте в это время. Я решил удалиться от него на приличное расстояние, прежде чем выбрасывать труп.

Я проехал около двух часов до городка в пустыне под названием Блайс, к востоку от Палм-Спрингс возле границы Аризоны. Я вздохнул с облегчением, когда увидел, что слежки за мной нет.

На шоссе 95 я свернул на юг в предгорья и проехал десять или пятнадцать километров до широкой обочины, где можно было припарковаться. Подождал, пока солнце зашло за холм: так у меня было достаточно света, чтобы ориентироваться, но заметить меня было сложнее. Я затащил Клаудию в овраг, заросший кустарником, и засыпал сухой травой.

На остановке дальнобойщиков у съезда на Аризону-1 я замочил свой спальный мешок в душевой, чтобы избавиться от трупного запаха, и высушил его по дороге в Феникс, растянув на обтекателе на крыше кабины. Никакого раскаяния не испытывал. Эта женщина заслуживала смерти, потому что смела угрожать мне. Я просто не позволил очередной Джин воспользоваться следующим бедолагой, дав против него ложные показания в полиции. С тех пор как я избежал наказания за убийство Таньи Беннетт, я начал чувствовать себя бессмертным. Теперь это была для меня игра. Я был боссом и потому – неуязвимым.

На следующее утро я прибыл в Феникс и доставил свой груз. Я выбросил постельное белье и купил новые простыни и наволочки. Весь день я размышлял о том, как легко убивать. У меня имелись для этого все возможности. Я постоянно переезжал с места на место. Никого не удивляло присутствие девушки в кабине дальнобойщика, а мое спальное отделение закрывали занавески. На самом деле на жаргоне это отделение называется «гроб». Никто не видел моей постели, когда занавески были закрыты. Я снова был в «мире Кита».

6

Внезапная смерть

После того как я убил Клаудию, я не мог больше фантазировать насчет Таньи, не думая о них обеих одновременно. Мои фантазии подпитывали одна другую. То, что не произошло с Клаудией, произошло с Таньей и наоборот. Смерть Клаудии была продолжением смерти Таньи. Обе смерти стали предметами моих фантазий. Изнасилование и убийство превратились для меня в наваждение.

Я понимал, что причина, по которой мне удалось остаться безнаказанным, заключалась в том, что после убийства я не торопился и давал себе время подумать. Я не сразу избавлялся от тела. Я очень боялся совершить ошибку. И потому действовал правильно.

Время от времени я проезжал мимо тюрьмы, гудел в гудок и кричал в сторону караульной башни: «Дом, милый дом! Когда-нибудь и я тут окажусь!»

У меня уже был разум убийцы. Предчувствие говорило мне, что к сорока годам я либо стану миллионером на пенсии, либо окажусь в тюрьме. В глубине души я уже знал точный ответ. Я понимал, что разрушил свою жизнь, когда начал убивать.

Спустя месяц после Клаудии я выполнял ночной рейс – перевозил мясо из Элленсберга, Вашингтон, во Фресно, Калифорния. Мне не нравился грузовик, на котором меня отправили, – «Петербилт» 1991 года, с пятнадцатискоростной трансмиссией и двигателем «Катерпиллер» 3406 АТАС на четыреста двадцать пять лошадиных сил. Грузовик был темно-синий – далеко не такой крутой, как мой фиолетовый «Пит», – и предельно экономичный: порой он делал тридцать километров на одном литре бензина. Мне никогда не нравилось ездить на нем.

Я уже сильно устал, когда въехал на стоянку в Тертлоке, Калифорния, чтобы поспать три-четыре часа, перед тем как продолжить движение. Около полуночи хорошенькая блондинка в красном свитере запрыгнула ко мне на подножку и спросила, не хочу ли я развлечься.

Я высунул в окно левую руку и пощупал ее за грудь. Потом сказал: спасибо, но больше мне ничего не нужно. Она была миниатюрная, около тридцати лет – по этим проституткам никогда не скажешь точно из-за той жизни, которую они ведут. Кажется, она сказала, что ее зовут Синтия.