"Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг - Страница 298

– Я люблю тебя, дорогой, – сказала эта полная женщина. – Что бы ни случилось, я буду рядом с тобой до конца. – Потом она добавила слова, о которых просил Милителло: – Просто скажи этим ребятам правду. Ты что-нибудь знаешь об этих девочках?

– Все кончено, все кончено, – пробормотал Шоукросс.

– Что кончено? – спросила Роуз.

– У нас с тобой.

– Нет, нет, это еще не конец! И никогда не кончится. Я никогда тебя не оставлю. Я не буду с тобой разводиться.

Когда он не ответил, она добавила:

– Арт, ты должен рассказать все, что знаешь о девочках.

– Видишь, Арт? – сказал Милителло. – Какая замечательная у тебя жена. Просто скажи правду ради этой прекрасной женщины.

Роуз шмыгнула носом.

– Что случилось, Арт? – спросила она.

Шоукросс посмотрел прямо на Роуз и, запинаясь, заговорил.

– Помнишь ту ночь, когда я пришел домой… с поцарапанным лицом?

Она кивнула.

– Тогда я… я нехорошо обошелся с девушкой. С проституткой. – Он помолчал, потом добавил: – Мне пришлось так с ней поступить.

Он опустил голову и замолчал. Роуз сжимала его руку.

– Арт, у меня никого, кроме тебя, нет. – Она заплакала. – Даже моим собственным детям нет дела до меня.

Милителло сказал:

– Послушай, Арт, мы сделали то, что ты хотел. Ты хотел увидеть свою жену, и вот она здесь. Эта замечательная женщина здесь, она так сильно тебя любит. Ты уже повел себя как мужчина и рассказал нам о Гибсон. А теперь расскажи остальное, всю правду. Ты же больше не хочешь заставлять эту прекрасную женщину еще раз так мучиться?

Шоукросс медленно кивнул, но промолчал. Все выглядело так, будто он не хотел признаваться в присутствии жены. В частности, по этой причине подозреваемых обычно держат подальше от их близких.

– Роуз, может быть, вам стоит посидеть в комнате ожидания, чтобы прийти в себя? – предложил Милителло, пообещав, что она сможет вернуться позже.

– Я люблю тебя, дорогой, – сказала Роуз, уходя. – Я с тобой до конца.

Дверь за ней закрылась, и Борриелло сказал:

– Арт, зачем заставлять своих женщин проходить через это? Серьги были найдены в машине твоей подруги. Люди заклеймят ее позором. Почему ты не помогаешь своей подруге, своей жене, своим близким? Они поддерживают тебя. Так поступи по справедливости.

Шоукросс сидел молча, а Билли Барнс вспомнил жалобы убийцы на толпы репортеров, беспокоивших Роуз в Дели и Флейшманнс. Может быть, женщины – его слабое место?

– Почему бы тебе хоть раз не поступить правильно? – сказал он. – Избавься навсегда от этой херни, от плохих статей в газетах, дай своей жене немного покоя. Потому что мы и без тебя все равно все узнаем, и тогда с каждым новым обвинением она будет получать новую порцию дерьма. Пресса, известность, душевная боль, мучения. Арт, репортеры доведут бедную женщину до смерти.

Шоукросс поднял свои темно-зеленые глаза и сказал:

– Покажите мне эти фотографии.

Барнс выложил на стол стопку фотографий размером семь на двенадцать сантиметров – пятнадцать или шестнадцать открытых дел, которые соответствовали профилю жертв серийного убийцы.

– И дайте мне карту, – добавил Шоукросс.

Он перебирал снимки, как карточный игрок, разделяя их на две стопки. Ни малейшей неуверенности, никаких колебаний. Его, похоже, даже задевало, когда ему подкладывали фотографии жертв других убийц – Розали Оппель, Никола Гурски, Жаклин Дикер, Линда Ли Хаймс. Он как будто гордился своим авторством и не хотел, чтобы его хвалили за чужую работу. На столе перед ним положили карту, и он отметил места, где сбросил тела Дарлин Триппи и Марии Уэлш. Несколько его комментариев сводились, если в двух словах, к тому, что «убийство – обычное дело».

Судебная стенографистка записала официальные вопросы и ответы, которые позже превратились в отпечатанное на машинке признание на семидесяти девяти страницах. К тому времени, когда убийца описал уже два или три своих преступления, начала вырисовываться схема самооправдания. Гибсон, по его словам, пыталась выцарапать ему глаза. Блэкберн укусила его за пенис. Килер пригрозила рассказать Роуз об их романе. Штеффен столкнула его в реку. Айвз не замолкала, когда поблизости бродили дети. Браун сломала рычаг переключения передач в машине Клары. Стотт оказалась «не девственницей» и начала кричать. Уэлш украла его бумажник. Триппи усомнилась в его мужественности. Сисеро назвала его «педиком» и пригрозила разоблачить как серийного убийцу.

Большинство официальных признаний были подозрительно несексуальными, особенно в свете его репутации садиста-педераста и его склонности оставлять своих жертв в положении лицом вниз ягодицами вверх. Любое предположение о том, что он пытался совершить акт посмертной содомии, быстро им отвергалось, иногда сердито.

Однако время от времени подтверждения девиантного сексуального поведения все же появлялись. Он отчетливо помнил татуировку на ягодицах Фрэнсис Браун – KISS OFF, – несмотря на то, что никогда не видел ее при дневном свете. Он признался, что разрезал Джун Стотт от грудины до паха, утверждая, что это был не половой акт, а попытка помочь телу разложиться, «потому что она мне нравилась». Он упрямо отказывался признать неумелую посмертную операцию над Джун Сисеро и отрицал, что раздевал или убивал Фелицию Стивенс.

– Я не прикасаюсь к чернокожим девушкам, – объяснил он с праведным раздражением.

В 18:30, примерно через шесть часов после начала допроса, Роуз Шоукросс разрешили еще раз посетить конференц-зал. В отчете отмечалось:

Когда оформление документов было завершено, уже стемнело. Сформированная поисковая группа отправилась на поиски тел давно пропавших Триппи и Уэлш. Шоукросса заковали в наручники, отвели вниз на тенистую уличную парковку здания общественной безопасности и посадили в «Форд ЛТД» заместителя шефа Рикарда вместе с Борриелло, Барнсом и Блайтом. Когда машина тронулась с места, за ней последовали четыре группы прикрытия: Кампионе и Милителло в первой машине, лейтенант Джеймс Боннелл и капитан Бюро уголовных расследований Говард Аллен следом, а также патрульные в форме и офицеры полицейского управления Рочестера, замыкавшие вереницу на случай, если понадобятся для охраны места преступления.

Январский воздух был пронизывающе холодным, улицы покрылись льдом и снегом, температура быстро падала – «типичная отвратительная погода в Рочестере», как раздраженно говорил Боннелл.

Проезжая мимо Лейк– и Лайелл-авеню, Борриелло чувствовал себя немножко опьяневшим от усталости и осознания успеха. Он подавил желание открыть окно и крикнуть проститутке: «Эй, посмотри, какой у меня клиент для Вэл». Вывеска «Маркс Тексас Ред Хотс» напомнила ему о фальшивой лотерее для нового телевидения, которую они придумали, чтобы составить список завсегдатаев улицы. Он был готов поспорить, что один из бланков был подписан «Арт Шоукросс». Может быть, он лежал в самом низу непрочитанной стопки.

Когда они направились на север, к озеру Онтарио, задержанный указал места, где встречался с некоторыми из своих жертв.

– В Мейплвуде, – сказал он, – именно там я убил Пэтти Айвз.

– Да. Мы уже нашли ее. – Борриелло заставлял себя разговаривать дружелюбным тоном. Несмотря на то что Шоукросс официально находился под стражей, его несколько раз уведомили о том, что он сохраняет за собой право отказаться от дачи показаний. Детективы опасались, что если он это сделает, тела двух женщин могут остаться ненайденными.