Ещё не люди (СИ) - Булыух Михаил - Страница 180

Мне очень хотелось возразить именно потому, что такой способ совпадал с одной из моих собственных целей. Я десятки жизней пытался добиться, чтобы полезное действие переживало конкретного учителя и уходило в соседние группы. Теперь Смерть предлагал сознательно ускорить то же распространение, и отказаться от результата только из-за личности распространителя было бы глупо. Но один вопрос оставался для меня важнее всего, и я задал его прежде, чем Смерть ушёл.

— Ты возьмёшь посадки и специализацию, а людей всё равно продолжишь отбирать генетически. Если я показал, что посредственный по твоей старой оценке Homo может стать очень полезным в другой работе, зачем вообще продолжать убивать тех, кто кажется хуже остальных?

— Потому что организация и наследуемые качества решают разные задачи. Если я научился лучше использовать человека со средней памятью, хорошая память от этого не стала бесполезной. Если тревожный мужчина оказался хорошим наблюдателем, способность быстро разбираться в новой ситуации всё равно остаётся преимуществом. Ты доказал, что я слишком рано убивал часть людей и слишком узко оценивал пользу. Значит, проверять надо дольше и учитывать больше качеств. Но из этого не следует, что различия между людьми исчезли или что мне нужно отказаться от отбора совсем.

Я ещё долго пытался показать ему риск ошибок, которые невозможно заметить после смерти выбранного человека. Смерть с этим уже не спорил. Именно поэтому собирался сохранять больше людей на испытательный срок и пользоваться специализацией. Но признание ошибки привело его не к моему запрету на выбраковку, а к более осторожной версии собственного метода. Заставить его сделать следующий моральный вывод я не мог.

Перед самым уходом Смерть снова спросил, действительно ли меня зовут Удачей. Я повторил прежнюю историю и добавил, что если ему хочется считать меня Радостью, проверить это всё равно невозможно. Он несколько секунд смотрел на меня, затем показал, что для нынешних дел имя несущественно: если я Радость, старый спор просто продолжается; если Удача, он встретил ещё одного человека, у которого можно чему-то научиться. В обоих случаях полученные знания остаются теми же.

Я смотрел, пока бронзовый шлем не исчез между деревьями, и снова испытывал раздражение от того, насколько трудно было свести Смерть к простой ненависти. Он умел учиться, признавал работающий чужой способ, рисковал собой и оставался единственным человеком рядом, с которым можно было без упрощений обсуждать металлургию, отбор и будущее Homo. Через несколько дней после такого разговора он мог столь же спокойно решить, что чей-то дальнейший расход пищи не оправдан. Наличие первых качеств никак не ограничивало последнее.

20

После его ухода жизнь не стала проще. Растения продолжали зависеть от воды и погоды, дети заболевали, сильные мужчины проверяли положение, а засухи приходили независимо от наших выводов о ресурсах. Зато годы начали показывать то, чего нельзя проверить за один удачный сезон.

Острая постепенно старела вместе со мной, но характер не смягчился. В одной драке за участок чужой мужчина ударил Задиру камнем, и Острая добежала до него раньше меня, хотя к тому времени уже прихрамывала после старой травмы. Человека пришлось спасать от неё после того, как он перестал представлять опасность. Через час она сидела возле взрослого сына и перебирала волосы на его голове, сердито отталкивая руку, когда Задира пытался показать, что всё в порядке.

К старости к Мягкой всё чаще обращались женщины из разных семей, особенно когда начинался спор. Она не была самой сильной и не имела формальной власти, зато помнила детей, родственные связи и старые обиды лучше меня. В молодости я просто считал её удобным человеком рядом с детьми; позже стало видно, что её память о связях помогает временным отрядам после засухи снова соединяться без немедленной серии драк.

Широкий первым из важных мне людей начал заметно сдавать физически. Человек, которого я когда-то ценил именно за силу, получил повреждение спины и больше не мог таскать прежние грузы. В системе Смерти его полезность резко упала бы. У нас он переключился на работу, где не требовалось носить: выбирал подходящие древки, держал заготовки для молодых, показывал повторяющиеся операции. Учителем в человеческом смысле Широкий не стал. Он плохо объяснял новое. Зато то, что сам делал тысячи раз, мог заставить подростка повторять до правильного результата с упрямством, которое раньше раздражало меня в нём самом.

Оглядыш пережил несколько людей, которых боялся. Он так и не стал храбрым. При каждом неизвестном шуме первым напрягался, всё ещё не любил подходить к крупной добыче и в старости начал слышать хуже, из-за чего тревожился ещё сильнее. Молодые уже сами ставили рядом с ним другого дозорного, потому что знали: старик заметит движение, но может не услышать сигнал с другой стороны.

Тонкая до позднего возраста сохраняла аккуратность. Её дочери и несколько чужих молодых женщин копировали способы работы с растениями лучше, чем мои прямые ученики. В какой-то момент я заметил, что на одном влажном участке они оставляют корневища немного иначе, чем учил я: не в самой глубокой грязи, а выше, где весенний подъём воды реже смывает молодые побеги. Сначала я собирался исправить их, но потом вспомнил собственные первые гнёзда и решил посмотреть на результат. Новая посадка действительно пережила воду лучше.

Я давно перестал раздражаться, когда люди меняли приём без моего участия. Если новая версия работала лучше и её перенимали другие, значит передача уже не зависела от моих личных указаний.

Каннибализм при этом никуда не исчезал. Один молодой мужчина погиб под обвалившимся берегом. Его мать несколько часов кричала и не позволяла никому приближаться. Потом сама ушла за водой, а вечером вернулась к разделанному телу и села рядом. На следующий день ела вместе с остальными. Никто не считал это предательством умершего.

Периодически нам всё равно приходилось воевать. Иногда чужие приходили на посадки и уходили после угрозы. Иногда чужаки отказывались уходить добровольно. У меня появились шрамы от камней, деревянного копья и одного особенно неудачного укуса. Бронзовый доспех несколько раз спасал жизнь, но я всё реже носил его постоянно: собственные люди уже не пытались убить меня каждую неделю, а тяжесть в старом теле начала ощущаться сильнее.

Бронзовые наконечники постепенно терялись. Один ушёл вместе с отрядом, который не вернулся после дальней засухи. Второй сломали при попытке исправить крепление. Третий украл молодой мужчина и исчез ночью. Я не нашёл его и не стал отправлять половину группы в погоню. Возможно, через несколько лет где-то появится чужой альфа с бронзовым копьём. Возможно, наконечник потеряется в первом же переходе. Такие вещи давно перестали зависеть от моего желания.

Меч я сохранил дольше остальных предметов. К старости использовал редко, больше как гарантию в особенно опасной встрече. Топор несколько раз переливали после повреждений. Без полноценной металлургии запас постепенно уменьшался.

Я мог бы восстановить производство: знал руды, помнил несколько мест, а совместная работа со Смертью ещё улучшила мои прежние приёмы. Но для этого пришлось бы на месяцы отвлечь десятки людей от пищи, воды, детей и переходов.

Теперь рядом не было второго человека, способного удерживать весь цикл. Можно было снова потратить месяцы, отвлечь десятки людей и получить ограниченный запас бронзы, но хозяйство, дети, вода и постоянные переходы были важнее. Я не хотел превращать свою группу в обслуживающий персонал металлургии только потому, что мне приятно носить хороший меч. Я по-прежнему знал весь металлургический цикл, но наша группа не могла поддерживать его постоянно без слишком больших затрат труда и времени.

21

Глубокая старость в этой жизни пришла значительно позже, чем я ожидал. Возможно, регулярная еда и лечение помогали. Возможно, просто повезло с телом и инфекциями. В какой-то момент я понял, что большинство взрослых, ушедших со мной от Смерти, уже умерли, а люди вокруг родились после отделения или присоединились позже.