Восьмые - Лив Ксения - Страница 4

Мы переглянулись – молниеносный, безмолвный совет. По тому, как тяжело вздымалась грудь Оливера, и по тому, как глаза Ноя вспыхнули жадным азартом, я понял: парни согласны. Возможность сама плыла в руки.

Я медленно перевел взгляд на мистера Харрисона, чувствуя, как на лице появляется та же хищная улыбка, что и у него. В горле запершило от выброса адреналина.

– Включайте, – отчеканил я. – Мы устроим на поле кровавую баню и надерем задницу каждому, кто выйдет против нас.

Маркус взбодрился. Его губы растянулись в одобрительной усмешке. Он оглушительно дунул в свисток, и пронзительный звук эхом отразился от бетонных стен.

– Вот это я понимаю – боевой настрой! – Тренер похлопал нас с Ноем по плечам. Тяжелая ладонь едва не вогнала меня в пол. – Теперь я вижу звериную хватку! – Он обернулся к скауту: – А теперь, парни, на поле! Покажите мистеру Харрисону, на что способны голодные акулы, почуявшие кровь!

Глава 2

Векса

Старые качели поскрипывали, выбивая унылый, монотонный ритм. Я перекатывалась с пятки на носок и наблюдала за детьми, носящимися по площадке.

Внутри больно и остро кольнуло, когда у брусьев я заметила девочку лет десяти – легкую, как пушинка. Она ловко взлетела на перекладину и сделала простенькое, но такое знакомое вращение. Мышцы непроизвольно сократились, вспомнив каждое движение: ощущение полета, момент группировки и абсолютный контроль. Теперь он казался чистой фантастикой – сродни умению дышать под водой.

– Да, к нам тоже приходили, – отозвался Тайлер. Его голос прозвучал приглушенно, словно сквозь слой ваты.

Он мерно покачивался рядом, длинные ноги волочились по песку, оставляя две ровные борозды.

– Многие записались на пробные тренировки. Шанс, конечно, хороший… если пахать как проклятый. Но за него будут драться все школы Сильверпайна.

Я опустила голову, разглядывая паутину тонких трещин на песке. Они казались картой моих перспектив. Борьба заведомо неравная. Смешанные команды – риск, граничащий с безумием. Даже с запретом на контактную игру, на поле всегда найдется кто-то, кто не станет придерживаться правил.

– Особенно те, для кого эта стипендия – единственный способ выжить, – выдохнула я, поднимая голову.

Ветер трепал каштановые волосы Тая, бросая непослушные пряди на лоб. На его губах играла мягкая, ободряющая улыбка, но взгляд оставался холодным и отстраненным.

Мысль о гранте поселилась в голове как навязчивый паразит. Впереди был выпускной год – последний рубеж, чтобы выбраться из этой дыры. Двери в большой спорт захлопнулись с оглушительным грохотом. Осталась лишь надежда, что скудных знаний хватит, чтобы поступить хоть куда-то, где нет запаха талька и матов.

– Детка, что с тобой? – Голос Тая прозвучал ближе, вырывая меня из вязкой трясины мыслей. Он перестал раскачиваться и пристально посмотрел на меня: – Что-то случилось?

Видимо, я была открытой книгой, на страницах которой жирным шрифтом он прочитал отчаяние.

– Ничего, – прошептала я, снова уставившись в землю.

В следующую секунду на подбородок опустилась его ладонь. Тайлер мягко, но властно приподнял мою голову, заставляя посмотреть на него.

– Это из-за турнира, да? – прямо спросил он. – Хотела попробовать?

Горький ком подкатил к горлу. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как воздух свистит в легких.

– Думала об этом, – выдохнула я, не в силах оторваться от его янтарных глаз. – Но это безумие. После операции прошло всего полгода. Колено все еще живет своей жизнью – ноет на каждый сквозняк и подкашивается само по себе. Оно предаст меня при первом же рывке.

Тай попытался улыбнуться, но я заметила, как дрогнули уголки его губ. Брови на секунду подскочили вверх – гримаса боли, которую я научилась читать за эти месяцы.

– Хорошо, что ты это осознаешь. – Его голос смягчился, обретая покровительственные нотки. Он провел большим пальцем по линии моего подбородка, и я непроизвольно вздрогнула, едва сдержав порыв отпрянуть. Прикосновение, которое раньше приносило покой, теперь ощущалось как проверка границ. – Даже если не порвешь связку снова, можешь окончательно добить мениск… – Он тяжело вздохнул, отвернувшись к площадке. Его следующую фразу я едва расслышала: – Сама прекрасно знаешь, чем это заканчивается.

Я молча кивнула, поджав губы. Страх, холодный и липкий, сжимал горло. Любое напоминание о спорте теперь вызывало почти животный ужас. Но под ним все еще тлел другой огонь – жгучее желание вернуть то, что заставляло кровь кипеть. Снова ощутить сладкую, выматывающую истому в мышцах, когда мир сужается до размеров зала. Осознание, что это может никогда не вернуться, было мучительнее любой реабилитации.

– Но ведь можно попробовать… с жестким фиксатором?

– Исключено, – отрезал Тайлер. – Даже с наколенником риск запредельный. Ты вообще представляешь, чем это может обернуться? Сейчас колено просто ноет и иногда подводит… – Он шумно выдохнул, касаясь моих щек, и на этот раз пальцы обжигали. – А что будет, если травма станет непоправимой? Оно будет хрустеть при каждом шаге. Боль не отпустит тебя даже ночью. Ты этого хочешь, Ви?

Его слова вонзались в меня, как лезвия. Тайлер не просто советовал – он выносил приговор, отнимая последнюю призрачную надежду на возвращение.

– Я просто… хочу попробовать. – Голос сорвался на шепот. – Хочу снова просыпаться и знать, для чего я живу. Иметь цель. Мечту. Все то, что в один миг отняли…

Горячая слеза скатилась по щеке. Тайлер тут же поймал ее большим пальцем. Янтарь его глаз потеплел. После травмы между нами выросла стена – я видела, как он отдаляется, как он смотрит на меня с жалостью и странным чувством вины, пока я медленно угасала. Но даже сквозь эту стену пробивалось что-то настоящее. Пусть чувства и переплавились в ответственность или привычку – он все еще был здесь, был рядом.

– Детка, я ведь хочу как лучше… – прошептал он. – Я был там, когда тебя уносили из зала. Слышал, как ты кричала. – На миг он замолчал, отворачиваясь. – Я не переживу этого снова.

Качели жалобно скрипнули, словно вторя отчаянию в груди. Он боится за меня. А я… я давно живу в страхе, приправленном слабостью и тошнотворной жалостью к себе. Но в глубине души выбор был сделан: я должна попробовать. Даже если это станет концом.

– Мне решать, что для меня лучше, Тай, – горячо выдохнула я, с раздражением смахнув слезы рукавом свитера. Грубая шерсть неприятно царапнула кожу. – Дело ведь не только в стипендии. Речь о том, что я чувствую здесь.

Я прижала кулак к груди, где все стянулось в тугой узел.

– Я должна попробовать. Даже если это будет стоить мне всего.

– Хорошо, – резко бросил он. В глазах проступил холод, появлявшийся всякий раз, когда я переставала быть «удобной». – А как насчет твоих планов? Подтянуть оценки, нагнать программу, выбрать колледж… Если ты ввяжешься в эту авантюру, сколько времени сожрут тренировки? Ты не сможешь совмещать, Ви. Проиграешь турнир – завалишь год. Останешься ни с чем.

Я не заметила, как впилась ногтями в ладони, да так, что на коже остались алые полумесяцы. Они пульсировали в такт учащенному сердцебиению.

– Все или ничего, Ви. – Тайлер не оставлял попыток «вразумить» меня. – Оправдывает ли призрачная награда такой риск?

Внутри что-то болезненно дернулось – знакомое, предательское сокращение мышцы. Колено затряслось мелкой, неконтролируемой дрожью. Я спешно накрыла ладонью бедро, вжимая его в сиденье качелей. Отчаянно хотела верить, что это всего лишь нервы, а не физический изъян. Но сустав капризничал каждый раз, стоило лишь подумать о возвращении в спорт.

«Психосоматика, – говорила физиотерапевт, глядя на меня с мягким, жалобным сочувствием. – Твое тело помнит боль. Оно выстраивает баррикады, пытается защитить тебя, даже когда реальной угрозы нет. Это подсознательный страх».

Но как объяснить телу, что этот страх медленно убивает меня изнутри?