Инвалид моего сердца (СИ) - Абалова Татьяна - Страница 59

Флоренс часто думала о людях, волей или неволей запутавшихся в паутине Мэри. Судьба Вильяма Шеба осталась для обитателей усадьбы туманной. Как забрали его королевские службы в столицу, так больше о нем не слышали.

Горничная Бетти подлечилась от истерии и отбыла в неизвестном направлении. Перед выпиской из больницы неизвестный прислал ей конверт с деньгами и пожеланием быть здоровой и счастливой. Для Бетти не осталось секретом имя благодетеля, поскольку она знала почерк полковника. Она передала ему через доктора Хендрикса пожелание «идти к черту», однако деньги не вернула.

Более благодарной оказалась бывшая миссис Марди. Суд разобрался в ее деле и засчитал срок, который Ирма провела в тюрьме, за понесенное наказание. Полковник дал ей рекомендательное письмо и средства на первое время. В последний раз от нее получили весточку из города на юге королевства, где Ирма устроилась работать гувернанткой. Море, солнце и спокойная жизнь — что еще нужно после неудачного замужества?

Флоренс, напротив, мечтала о свадьбе, но в ее жизни ничего не случалось, как в сказке. Заполучив родовой перстень Мальгеймеров, граф снял с себя проклятие, правда, паралич уходил медленно. Сначала вернулись слух и голос, потом ушло онемение шеи. Полковник еще долго носил механическую перчатку и сапог, чтобы с их помощью тренировать мышцы.

Танцы откладывались на неопределенный срок, но Флоренс научилась ждать. Она ежедневно делала Рэймонду массаж и была рада, что продолжает приносить пользу, хотя в деньгах совсем не нуждалась. И не потому, что была на полном обеспечении полковника. Благодаря патентам, она превратилась в богатую и независимую женщину. Больницы и госпитали нуждались в самоходных колясках, механических перчатках и сапогах. По всему королевству открывались заводы по производству инвентаря для калек, вернувшихся с войны.

Фло никогда не была прижимистой, поэтому баловала своего племянника и сестру. Роуз ничего не требовала и вела себя скромно, понимая, что выжила только благодаря доброте и терпению сестры. Между ними не осталось тайн и недомолвок.

— Я слышала, ты отправила моей маме деньги? — Роуз отложила грабли. Она работала в зимнем саду, куда пришла Флоренс с племянником на руках. Она иногда брала его погулять, чтобы садовница не отвлекалась на малыша.

— Да. Я помню, как она была добра ко мне, когда я была маленькой. Это своего рода благодарность.

— Мама выгнала меня, стоило ей узнать, что я беременна от женатого мужчины, — Роуз надула губы.

— Тогда тем более пусть знает, что ты не пропала без ее помощи.

— Надеюсь, ты не написала ей, что я родила прелестного мальчика? — в глазах Роуз мелькнули слезы.

— Конечно написала. А еще намекнула, что ее дочь счастлива и скоро выйдет замуж, — Флоренс улыбнулась. — Пусть бабушка порадуется, что у нее есть чудесный внук, а у его мамы наладилась жизнь.

— Не боишься, что она заявится сюда?

— Роззи, это же твоя мама. Пусть заявится. Мы купим ей домик в деревне недалеко от храма. Тебе самой будет спокойно. После службы станешь заходить к ней в гости, пить чай со смородиновым листом. А у твоего сына появится бабушка. Я бы все отдала, чтобы моя мама была рядом.

Роуз опустила глаза.

— Спасибо тебе, Фло. За все.

— Где тут у тебя розы «Счастье женщины»? — Флоренс смахнула с лица слезу.

— Еще не цветут.

— Обязательно позови, когда зацветут. Хочу улыбаться, как дура.

Дар Фло больше не проявлялся. Сам полковник следил за тем, чтобы у нее всегда был при себе кусочек сахара. Она пользовалась сладким редко, поскольку не было повода взрываться. Все в ее жизни шло гладко. Прознав о ее таланте, приезжал из военного ведомства специалист. Изучил рефлексы, вызывающие активный выброс магии, дал рекомендации и отбыл. Предупредил, что Флоренс призовут на службу, если грянет война, а пока пускай живет спокойно.

Матушка полковника гостила в усадьбе неделю. Неделю Флоренс спала в своих покоях. Рассказ Энн о том, как бывшая свекровь не давала им с Маркусом целоваться до свадьбы, произвел сильное впечатление. Фло не хотела, чтобы генеральша застала их с полковником в постели голыми, поэтому вела себя, как целомудренная невеста, но выдохнула, когда от ворот прозвучал прощальный сигнал горна.

— Цветочек, можно к тебе? — тут же раздался за дверью голос графа.

После того, как Энн вывезла свои вещи, покои бывшей жены были полностью перестроены и заново обставлены.

Фло скинула с себя одежду, пока бежала к двери. Рэймонд остался без халата, как только переступил порог. Он подхватил любимую женщину на руки и понес к кровати.

— Я скучал, изнывал и страдал, — признался он, перемежая слова поцелуями.

— Я считала минуты, грезила и кусала губы…

— Представлял тебя сверху, снизу, сбоку…

Он ловко вклинился между ног Флоренс.

— Негодник! Он представлял! Нет чтобы выручить деву, запертую в башне, — она шлепнула его по бедру.

— А злой дракон у дверей? — его рука властно легла на упругую грудь.

— А балкон на что? — Флоренс вскинула руки, ухватившись за спинку кровати. Задышала тяжело, отвечая на ритмичное движение. Закусила губу, чтобы не разбудить криками дом.

— Черт. Про балкон забыл. В следующий раз обязательно, — он упал на нее и выдохнул в шею.

— Надеюсь, в следующий раз мы будем уже женаты, и нам не придется лазать по балконам, — Фло, отдышавшись, намотала на палец тугой локон Рэймонда и потянула на себя, чтобы поцеловать в губы.

— Точно! Уже через месяц! — последовавший поцелуй был нежным и игривым. Влажные тела разъединились и раскинулась на измятых простынях.

— А мы так и не отрепетировали наш танец, — Фло надула губы.

— А если прямо сейчас? — у графа загорелись глаза. — Танцевальная зала свободна, патефон на месте. Крутануть ручку, и польется музыка. Зажжем свечи…

— Подожди, только оденусь.

— Зачем? На всем этаже мы одни, — он вскочил и потянул ее за руку. Побежали по коридору, шлепая по паркету босыми ногами.

Свечи, музыка и вальс, который они ждали четыре… нет, пять долгих лет — все как они хотели, все как мечтали, когда он был неподвижен, а она злилась, что жизнь так к ним несправедлива.

«Надо верить, и счастье придет», — подумала Флоренс, отдаваясь мелодии и танцу.

Конец