Компаньон (СИ) - "Garret Hawke Amell" - Страница 61

— Разумеется, открыто — ответил я, заклинаниями приводя себя в порядок и постаравшись придать лицу максимально нейтральное выражение, когда вернулся в спальню из ванной комнаты. Мама осторожно вошла с подносом, на котором дымились две чашки чая и тихо прикрыла за собой дверь. Вдвоем мы подошли к небольшому журнальному столику в середине комнаты и опустились на диван. — Спасибо. — проговорил я, обхватив протянутую чашку руками.

Мама молча улыбнулась, внимательно меня рассматривая. Я глотнул чая. Кипяток ожег гортань, я закашлялся. Мама молча села ближе и отставила чашку на поднос, осторожно вытащив её из моих рук. Я вздохнул и прислонился к её плечу виском. В душе ощущалась удивительная пустота.

— Ты хочешь вернуться в Хогвартс завтра утром? — тихо уточнила мама, обняв меня за плечи и покрепче прижав к себе.

— Наверное, так будет правильно. — отозвался я.

— Я не спрашивала, как будет правильнее. — мягко заметила мама.

— Я не знаю. Честно. — вздохнул я. — Всё это так… Будто затянувшийся кошмарный сон. Я больше не знаю, что дальше. Не могу представить.

— Подумай. — предложила она. И неожиданно тихо спросила. — Ты читал письмо?

Я промолчал, рукой коснувшись кармана. Даже сквозь ткань мантии прекрасно чувствовалась тяжесть плотного конверта. Ничего не добавив, мама взяла чашку с подноса и сделала несколько глотков. В горле внезапно встал колючий ком, я выдохнул и выпрямился, тоже взяв чай. Почему-то в присутствии матери мне намного сложнее сдерживать эмоции. Я отвел взгляд в сторону.

— Крестный приходил? — спросил я, чтобы чем-то занять тишину. Чай на вкус показался удивительно горьким.

— Да, после ужина. — кивнула мама и отставила на поднос опустевшую чашку. — Спрашивал о тебе.

— Что ж… — проговорил я, вытащив из кармана письмо. Буквы расплывались перед глазами. Медленно опускаю руку, глубоко вздохнув.

— Не обязательно сейчас, если ты не готов. — мягко заметила мама.

— Знаешь, мне кажется, как только я его открою… — так и не договорив, откладываю конверт в сторону. — Это всё какое-то ненастоящее.

— Ты должен дать себе время, дорогой. — проговорила мама и крепко поцеловала меня в макушку. — И если тебе что-то будет нужно, я рядом. Хорошо?

— Хорошо. — ответил я. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. — эхом отозвалась она. Затем забрала поднос и, не оглядываясь, вышла. Я некоторое время смотрел на конверт, потом убрал его в верхний ящик стола, выпил зелье и забрался в постель. Сознание погрузилось в спасительную темноту.

***

Церемония награждения проходила в Большом зале. Здесь уже собралась вся школа вместе с гостями из Дурмстранга и Шармбатона. Были и журналисты, и почетный караул из авроров, возглавляемый Амелией Боунс. В толпе я заметил осунувшегося и бледного Перси Уизли с кипой пергамента в руках. Насколько я знаю, его перевели в отдел Людо Бэгмена, закрепив на месте первого помощника. Бэгмен тоже был здесь, но в отличие от Уизли, буквально лучился заразительной, счастливой улыбкой.

Дамблдор стоял вместе с преподавателями, о чем-то переговариваясь с мрачным Каркаровым. Остальные преподаватели присутствовали в полном составе. Взглядом я быстро нашел уставшего крестного, спокойно кивнул в ответ на его вопросительный взгляд. Конечно, можно было остаться дома, но мне было слишком тяжело там находиться, да и поддержать Поттера тоже нужно. Учитывая, сколько он сделал для меня. Правда, церемония идёт удивительно долго.

Министр то и дело сбивался с мысли протирал вспотевший лоб платком, после этого продолжая говорить. Поттер стоял рядом с ним, явно чувствуя себя нервно под всеобщими взглядами. Наконец, ему вручили увесистый мешочек с галлеонами. Вспыхнули камеры журналистов, все разом как будто загомонили, захлопали… Поттер натянуто улыбнулся, когда министр по-отечески обнял его за плечи на камеру. После этого он вежливо поговорил со своими соперниками, стерпел хлопок Крама по плечу и с облегчением сбежал из-под прицела камер. Все расселись за столами, на которых наконец появилась еда. Я отсалютовал Поттеру кубком и тихо сжал руку Панси.

— Если хочешь, приезжай ко мне через пару недель. — негромко проговорила она, сплетая пальцы с моими.

— Я постараюсь. Но пока не могу ничего обещать. — честно сказал я и постарался улыбнуться. Панси улыбнулась в ответ.

***

По возвращении домой я оставил чемодан возле шкафа и направился к своему рабочему столу. Вскрыть конверт заклинанием удалось не сразу, из него выпало два плотных пергаментных листа. И первым, что я увидел, было заключение нашего семейного колдомедика, датированное началом этого года. Медленно я опустился на стул и встряхнул лист запястьем. Читал я долго, к некоторым строчкам невольно возвращаясь взглядом по несколько раз.

Мой отец никогда не говорил мне о том, что он болен. Никогда. Он строил вместе со мной планы на следующий год, давал советы по выбору дополнительных предметов и советовал, какие страны мне стоит посетить по окончании Хогвартса. Именно он настоял на том, что после школы я должен отправится путешествовать. Непременно. Увидеть другие страны, расширить кругозор, познакомиться с новыми людьми в течение года. Это был бы удивительный год, по завершении которого я бы вернулся домой совершенно другим человеком. И однозначно сказал бы отцу, что я намерен делать дальше.

А оказалось, что, даже если бы не происшествие в конце Турнира, отца бы всё равно не стало в течение этого лета. Он бы не дожил до моего пятого курса… Потому что проигрывал борьбу с драконьей оспой. Почему он ничего не сказал мне? Я тщетно вглядывался в заключение колдомедика, не в силах избавиться от ощущения, что это какая-то страшная ошибка. Прошло некоторое время, прежде чем я смог отложить его и взять второй лист, исписанный на этот раз острым почерком отца. Даты на письме не было.

***

Здравствуй, сын. Думаю, вполне очевидно, что я уже мертв, раз уж ты это читаешь. И в первую очередь я должен перед тобой извиниться. Ты знаешь, я никогда тебя не обманывал. Но на этот раз мне не хотелось говорить тебе о том, что произойдет. Драконья оспа неизлечима в моем случае, я знал это с самого начала. Почему я молчал? Всё просто. Это неправильно, чтобы ты и твоя мать ежеминутно жили в страшном ожидании.

Знаешь, сын, когда я узнал приблизительную дату своей смерти, мне ничего так не хотелось, как наслаждаться жизнью. И видеть твою мать и тебя максимально счастливыми. Может быть, это эгоистичное решение, не спорю. Как бы то ни было, я убежден, что поступаю правильно.

Моя болезнь стала одной из причин, из-за которой мы проводили мало времени один на один, и я старался не подпускать тебя слишком близко. Когда тебе было пять, ты называл наши разговоры «на расстоянии трости», помнишь? И за это я прошу у тебя прощения. Хотя думаю, что ты достаточно благоразумен, чтобы не злиться на меня.

Но давай сначала: когда я заболел? Первые симптомы драконьей оспы у меня появились в конце седьмого курса. После смерти твоего дедушки я регулярно проходил обследование у колдомедика. Твой дедушка умер, когда я заканчивал пятый курс. Без преувеличения, это был самый тяжелый период в моей жизни. Не знаю точно, почему болезнь проявилась спустя столько времени, но это однозначно изменило всю мою жизнь. Я был напуган, что неудивительно. Поначалу мне казалось, что у меня впереди целая жизнь. Теперь, как только появился кашель и первые проблемы со сном, я точно знал, что не доживу до пятидесяти.